Орден (СИ) - Тюльберов Рост - Страница 53

Йован потёр рваный шрам над ухом, в этом месте не было волос.

— Как-то раз… Гворх ударил меня по башке. Не знаю, как я выжил. Всё равно что кувалдой со всей дури огрели. Как моя черепушка не рассыпалась — загадка. Крис убил их всех и вынес меня оттуда на руках. Ему самому крепко досталось. На сломанной ноге тащил мою тушу до машины. Я очухался в госпитале через пару недель. Крис не дал отключить меня от аппаратов, они думали, что я уже овощ. Кормил меня с ложечки ещё полгода и учил заново ходить. Но это не самое смешное. Помнишь, я тогда изрядно осадил в резиденции у кровососов? Я парень не из трусливых, ты в курсе. Один раз я загнался и чуть не сделал в присутствии Криса нечто неправильное и, как я потом понял, постыдное. Не слушал, что он мне говорил и решил поступить по-своему. Он мне врезал, и я тебе клянусь, удар был покруче гворкха. Я чуть кони не двинул прямо там, Крис перепугался и чуть в штаны не напрудил. Опять очнулся в больничке, в этот раз только челюсть сломалась. Вот он здоровый был громила, а по нему и не скажешь, да?

Что-то мелькнуло в проходе, и пистолет выскочил из кобуры Лиама. Не глядя на их компанию, Тара прошла и села рядом с Йованом.

— О, а вот и ты, — поприветствовал её Йован. — У нас тут поминки, ты уж прости. Не знаю, как у тебя с алкоголем, но мы собираемся пить всё ночь. Не стесняйся, будь как дома.

Тара села рядом с ним, придвинулась ближе, неуверенно положила руку ему на плечо, крепко сжала и впервые посмотрела в глаза.

— Ты потерял близкого человека. Говорят, время лечит. Это не так. Рана затянется, но шрам будет болеть и напоминать о себе. Так будет всегда. Тебе придется научится жить с этой болью. Вставать с ней по утрам. Дышать с ней. Делать вместе с ней свою работу. Даже радоваться придётся с ней. Ты должен попрощаться и оплакать. И двигаться дальше. Такова жизнь. Со временем боль станет частью тебя, и ты начнешь забывать о ней. И когда ты забудешь о ней, ты снова почувствуешь жизнь.

— Я не хочу забывать, — на лице Йована выступили слезы.

— Ты и не забудешь его. Ты всегда будешь помнить. Но не то, как тебя сворачивало в комок, и душили эти чувства. Не то, что ты хотел с собой сделать, чтобы хоть на мгновение перестать это чувствовать. А то хорошее, что было между вами. Прими боль и пропусти её через себя, вдохни её. Смирись и прими. Она сильнее, чем всё, что ты чувствовал до этого момента. Но она очищает. Позволяет понять многое. Ценность каждого момента. Ценность другой жизни. Ценность страданий другого человека и ценность слов, которые ты можешь сказать ему.

Тара знала, о чем говорила. Лиам отвернулся и отсел от них. Слишком уж честно она делилась своей раной, и это открывало раны Лиама.

— Тебе нужно занять себя чем-нибудь. И у нас сейчас как раз есть такое дело. Дело к убийце твоего брата. Он не остановится. Люди будут гибнуть, а живые будут страдать дальше так же, как и ты.

— Что ты узнала? — Йован вытер свои слезы, Тара резко убрала руку, встала, отошла и, успокоившись, продолжила.

— Немногое. Но все выглядит просто. Злой бог. Но я с такими ещё не сталкивалась.

— Что ему нужно? Зачем он пришёл? — встрял в разговор Лиам.

— А зачем ты пришёл? — Тара поставила его в тупик. — Смысл его посланий не особо ясен. Не было времени вникать и расшифровывать. Думаю, ему не нравится жизнь, сама её идея, и он хочет её уничтожить. Это вся необходимая информация. И как мы уже узнали, он нашел сторонников. Нужно его остановить. Это самое интересное.

— Прости, самое интересное? — Йован тоже не привык говорить с ней.

— Верно. Очень интересно, как человек сможет убить бога.

— Есть идеи? — Йован снова осушил стакан.

— Пока только одна. Нельзя пластиковой вилкой поцарапать стекло, нужен алмаз.

— И как нам это понимать? — Лиам подошёл к ней ближе.

— Никак. У меня алмаза нет. Может, есть у Магического Отдела.

— То есть, мы ничего не сможем ему сделать? — расстроился Йован.

— Верно, — ответила Тара.

— Убожище звонило. Франк. Чародеи в городе, говорит, со всеми своими волшебными палочками и боевыми единорогами. Он в охране, какой-то там архив ему поручили. Сказал, чтобы я не рыпался, и что они завалят ублюдка. Думает, что в городе станет жарко. Предложил нам свалить. Чёрта с два! Я хочу сам отвернуть ему голову. Пусть это будет последнее, что я сделаю.

— Так, стоп, — Лиам прервал ход его мыслей. — У него вообще есть слабые места какие-то?

— Верно.

— Так может озвучишь? — общаться с Тарой было тем ещё занятием.

— Могу. Моя аналитика может быть неверна. Он вынужден сохранять тело-носитель близко к первозданному виду, по крайней мере, сейчас. Возможности ограничены соответственно. Тело выступает проводником энергии. Слабая конструкция. Речь и мышление близки к нашим. Не может в полной мере контролировать свою силу из-за ограничений человеческого интеллекта. Тело может быть разрушено, но захватчик может бесконечно его восстанавливать. Если исходить из теории энергетического строения человека, главный энергетический узел, позволяющий накачивать ему тело-носитель — в районе затылка, чуть выше глаз. Если разрушить этот узел, аватар не сможет больше накачивать своё тело энергией.

— То есть нам необходимо отрубить ему голову? Так получается? Универсальное средство, — рассмеялся Йован.

— Верно. Если он даст это сделать. Есть шанс, что он способен перемещать свои энергетические узлы внутри своего тела. А если не способен, то скоро поймёт как это сделать. Поможет только полное уничтожение.

— Сбросить на него ядерную боеголовку? — хмуро спросил Лиам.

— Если у него окажется достаточно энергии, и это не поможет. Когда до этого дойдёт, будут сбрасывать бомбы, пока его энергия не кончится. И это сработает только в том случае, если самолеты или ракеты вообще смогут к нему подобраться. Теоретически он может поменять законы физики так, что бомбы не будут взрываться, сломав своим полем их защиту, как сломал защиту на людях во время операции на заводе.

— Мы можем проиграть, — опустил голову Лиам.

— Верно. Мы всегда можем проиграть. Жизнь очень хрупкая. Будем надеяться, у Ордена есть ещё средства для того, чтобы урегулировать этот вопрос. Магический Отдел владеет очень широким спектром инструментов, которые мне неизвестны.

Тара замолчала, отказалась от алкоголя и вскоре покинула их. Когда она выходила, в поле зрения Лиама попала знакомая тень в глубине бара. Мальчик погрозил ему рукой сжатой в пистолет.

— Мы можем встретиться, или Вы не в городе? — Лиам вышёл на улицу и спешно набрал номер психолога.

— Секунду. А. Парень с призраками. Лиам. Конечно, можем! Но я не в городе. Тебя башкой приложили, что ли? Покажись-ка нейрохирургу. Я на Гавайях. Пина колада сама себя не выпьет. Что там у тебя? — донёсся с помехами голос.

— Всё становится хуже. И в городе, и виденья, — мрачно ответил Лиам.

— А что ты хотел? Ты живешь в кошмаре, — рассмеялась Мадалин в трубку.

— Простите.

— Я тебе уже всё разжевала. Мальчик не хочет причинять тебе вреда, сны тебя не изнасилуют. А в городе, да — жопа, похуже семейства Кардашьян. Работа у вас такая. А вот то, как ты ко всему этому относишься, уже в твоей тупой и непонятливой башке. Хочешь плачь, хочешь смейся. Твоё же дело. Сейчас не весело, понимаю, но и для сеансов разгрузки не время. Убей всех этих страшных ублюдков и засунь их туда, откуда они к нам приперлись. Потом приходи ко мне и плачься, как тебе было тяжело и страшно. Ты посмотри на себя со стороны. Кто был в пустыне под пулями? Кто в тёмном лесу перевёртыша завалил? Ты. Вот, кто есть. СОБЕРИСЬ ТРЯПКА! ДЕЛАЙ СВОЮ РАБОТУ! — завопила Мадилин в трубку и завершила звонок.

***

Уже стемнело. Куда делся Йован, сознание Лиама не зафиксировало. Слишком много алкоголя. Переход на воду в разгаре вечера не дал особенного результата и не смог нивелировать попытки залить кошмарность ситуации алкоголем.

Соображалось плохо. На всякий случай Лиам достал телефон, указал голосовому помощнику адрес Первого Отделения и попросил построить маршрут. Путь не близкий. Такси не вызвать, а у Военного Отдела есть задачи поважнее транспортировки пьяного агента. Значит, пешком.