Протяни руку - и возьми (СИ) - Бэйн Екатерина - Страница 46

Горничная положила диадему в ларец и отступила назад.

— Стало быть, вы их все-таки нашли, мадам. Просто замечательно. Я знала, что вы найдете. Мы все это знали.

— Я рада, что не уронила себя в ваших глазах, — пошутила девушка, закрывая крышку ларца.

Мэри помогла ей привести себя в порядок и, невзирая на протесты, уложила в постель. Гвен посчитала это излишним, так как совершенно позабыла о головной боли. А когда вспомнила, то нашла, что на нее не стоит обращать внимания.

— Кстати, Мэри, — заговорила она, уже лежа в постели, — скажи, что в самом деле Эрнестина заперта в своей комнате?

Мэри помрачнела. Ее лицо вдруг стало суровым.

— Да, мадам, — подтвердила она сухо, — именно так. Эта женщина пыталась ограбить вас. Она вас ударила. Так что, получила по заслугам.

— Верно, — поспешила согласиться девушка, — ты совершенно права. Мне только хотелось узнать, хорошо ли ее заперли. Как бы она не сбежала.

— О, ее очень хорошо заперли, мадам. Дверь в комнате крепкая. А окно закрыто ставнями. Этой особе некуда деться.

— Прекрасно. А ключ в надежном месте?

— Да мистер Лестрейдж забрал его с собой.

Гвен едва не чертыхнулась, но сумела сдержаться. Она даже улыбнулась, чтобы Мэри ничего не подумала.

— Ну, теперь она в надежных руках, — заключила она, — я могу спать спокойно.

— Она вас не тронет, мадам, — подтвердила горничная, — ни она, ни ее негодный дружок. Вы в полной безопасности.

— Очень хорошо. Спокойной ночи, Мэри.

— Спокойной ночи, мадам, — она присела и вышла за дверь.

Гвен прислушалась к ее удаляющимся шагам и села. Итак, Эрни заперта надежно, к ней никак не попасть. А дело в том, что девушке очень хотелось это сделать. Она понимала, что Джек никогда не позволит ей это сделать. А ей нужно было поговорить с Эрнестиной, посмотреть той в глаза и понять, как она могла так поступить.

Ключ находится у Джека и просить его бессмысленно. Пытаться втихомолку стащить тоже, поскольку она не знает, где именно он лежит. Другого способа попасть в комнату Эрнестины Гвен не знала. Можно было, правда, попытаться сделать это со стороны окна, но все это было сопряжено с большими трудностями. Для начала ей нужно незаметно выбраться из дома, потом найти лестницу и приставить ее точно под окно мисс Харгрейв. Нет, даже пытаться не стоит. Но как тогда ей попасть к Эрнестине?

Встав на ноги, Гвен прошлась по комнате. Заодно она проверила свое самочувствие. Голова слегка кружилась, немного побаливала, но ее это не беспокоило. Сотрясение мозга было в самом деле очень легким. Но что же ей делать? Попытаться поговорить с Эрнестиной через замочную скважину? Слишком много шума. Не выйдет. Тем более, что еще очень рано. Еще слуги не спят. Надо подождать, а уж потом решать, как поступить.

Поэтому, Гвен села в кресло и прикрыла глаза, так ей легче размышлялось. Вскоре ее мысли начали путаться, а еще спустя несколько минут она заснула, сама не заметив, как.

Проснулась девушка посреди ночи как от толчка. Подскочила в кресле и в панике огляделась. Темно и тихо. Наверное, уже очень поздно. Главное, что она все-таки проснулась. А ведь могла преспокойно проспать в этом кресле до самого утра. Интересно, что бы тогда сказала Мэри?

Встав на ноги, Гвен подошла к окну и раздвинула портьеры. Горничная не оставила ей лампу, справедливо полагая, что ночью люди должны спать. Особенно, если у них сотрясение мозга, пусть и легкое.

На счастье Гвен, за окном светила яркая полная луна. При ее свете она без труда отыскала туфли на полу и шаль на спинке стула. Видимо, Мэри позабыла ее убрать. Обувшись и накинув шаль на плечи, Гвен подошла к двери и прислушалась. Как будто, тихо. Но утверждать наверняка нельзя. За окном, конечно, темно, но она не знает точно, сколько проспала.

Аккуратно приоткрыв дверь, девушка вышла в коридор. Сделала несколько шагов вперед. Судя по звенящей тишине и полной темени, была глубокая ночь. Это очень хорошо. Значит, у нее достаточно времени, чтобы найти способ побеседовать с Эрни.

Гвен знала, где находится ее комната, поэтому не колеблясь, направилась туда. Темнота в коридоре не мешала ей. Она давно могла ориентироваться в этом доме даже с завязанными глазами.

Когда девушка свернула за угол, ее поджидал сюрприз. В двух шагах от нее стояла Эрнестина собственной персоной и воровато оглядываясь, закрывала свою дверь. Она была полностью одета, а в руке держала небольшой саквояж. Явно, намеревалась удрать.

— Эрни, — проговорила Гвен.

Женщина сильно вздрогнула и резко обернулась. Увидев девушку, она закусила губу и некоторое время молча на нее смотрела. А потом произнесла:

— Что думаешь делать?

— Еще не знаю, — Гвен пожала плечами, — на помощь звать не буду, если ты это имеешь в виду.

— Прости, я не хотела так поступать, — торопливо зашептала Эрнестина, — честное слово, не хотела, я пыталась ему помешать, но он меня не слушал. Он заставил меня.

— Твой брат?

Мисс Харгрейв вздохнула и ничего не ответила. Несколько минут они стояли друг напротив друга и молчали. А потом Эрнестина заговорила снова:

— Это долгая история. И не очень… приятная.

— Я шла сюда именно для того, чтобы ее послушать, — отозвалась Гвен.

— Мне бы не хотелось…, - женщина еще колебалась.

— А то завизжу, — пригрозила девушка.

Та негромко рассмеялась.

— Хорошо, уговорила. Ну что ж, заходи.

Она открыла дверь своей комнаты и вошла внутрь. Гвен, не мешкая, направилась за ней. Внутри на столе горела лампа, освещая небольшое пространство вокруг. Эрнестина села на стул и жестом велела девушке сделать то же самое.

— Как ты открыла дверь? — полюбопытствовала Гвен, — мне сказали, что тебя заперли. У тебя был ключ?

— Его забрал Джек, — поежилась женщина, — нет, я открыла замок шпилькой.

— Чем? — девушка вытаращила глаза.

— Обыкновенной шпилькой. Это очень просто.

— Покажи. Как ты это сделала?

Эрнестина покачала головой.

— Какой ты еще ребенок, Гвенни. Зачем тебе это нужно?

— Интересно. И потом, вдруг понадобится.

— Ладно. Потом.

Только после этого девушка села на стул и чинно сложила руки на коленях, приготовившись слушать. Сейчас она не питала к Эрнестине злости или обиды, впрочем, раньше тоже не испытывала ничего подобного. Ею владело лишь огромное недоумение.

Мисс Харгрейв вздохнула.

— Хорошо. Раз уж ты так хочешь послушать мою историю, то слушай. Я понимаю, что мне нет оправдания, но все-таки, людям трудно понять, каково это, постоянно испытывать нужду, не имея денег ни для того, чтобы оплатить квартиру, ни на одежду, а главное, на еду. В детстве шиллинг был для меня огромным богатством, поскольку я никогда не держала его в руках. Я тогда мечтала, что когда вырасту, у меня будет много денег, может быть, даже целый фунт или два. Отец пил, не просыхая, а мать работала как каторжная, но все без толку. То, что она приносила домой, папаша тут же у нее отнимал и тащил в трактир, где пропивал с друзьями, такими же собутыльниками. Мы жили впроголодь, частенько оказываясь на улице, так как не было денег на ночлег. Наконец, мать нашла выход и отдала меня работать в достаточно приличный дом. Она сама там служила поденщицей, то есть, приходила, исполняла работу и уходила. Это были лучшие воспоминания моего детства. Работать, конечно, приходилось очень много, но зато я была сыта и у меня было место, где я могла спать. А тут еще, как манна небесная, папаша допился до белой горячки и подрался в трактире с какими-то подонками. Они его и пришили.

Гвен слушала эти откровения с раскрытым ртом и вытаращенными глазами. Девушка просто лишилась дара речи. Не было денег даже на еду? Работала поденщицей? Господи, как это возможно?

— Но почему твоя мать не обратилась за помощью к родственникам? — спросила она, когда смогла.

— К родственникам, — желчно усмехнулась Эрнестина, — погоди, дойдем и до этого. Именно работая в этом доме, я поняла, что все мои детские грезы — полнейшая глупость. Что такое фунт? Пылинка по сравнению с тем, сколько эти люди тратили ежедневно. Вот, что такое настоящие деньги. И таких денег у меня никогда не будет. Так я думала сначала. Но потом вдруг понял, что для того, чтобы осуществить свою мечту, недостаточно просто сидеть и ждать, когда же на тебя свалится огромное богатство. Ничего просто так не дается. Всего следует добиваться самой. И еще я поняла, что даже если буду работать, не покладая рук, не тратя времени на еду и сон, мне никогда не иметь таких денег. Мать моя работала всю жизнь, и что она имела? Жалкий угол, из которого ее периодически выставляли вон, пьяницу мужа и кусок хлеба. Все. Нет, нужно было искать другие пути. И я нашла. Когда мне исполнилась пятнадцать, я нашла себе новое занятие. Я устроилась в одно заведение, которое по сути, было завуалированным домом терпимости. Все девушки там были будто бы артистки, кто пел, кто танцевал, но на самом деле мы занимались другим. У меня был неплохой голос и слух наличествовал, поэтому я пела. Там платили не в пример лучше, чем раньше. И мне повезло туда устроиться, ведь туда брали не каждую. Но все равно, это были не те деньги, которых я ждала. Тем более, что там я была связана, а главное, была обязана платить хозяйке проценты со своей выручки. Там я и познакомилась с Гарри. Это он подал мне мысль, каким образом можно заработать много денег. И он помог мне устроиться в более приличное заведение. Туда наведывались представители высшего общества, и к ним можно было пойти на содержание. Но для начала следовало научиться прилично себя вести и разговаривать. Это никогда не было трудным для меня. Еще будучи служанкой я быстро все схватывала, а экономка, которая испытывала ко мне симпатию, научила меня грамоте. Так что, я быстро освоила эту науку да так хорошо, что меня вполне можно было принять за приличную даму. К тому же, я много читала. Девушки всегда смеялись надо мной, говоря, что я понапрасну трачу время. Но вышло как раз наоборот.