Дракула против Гитлера (ЛП) - Дункан Патрик Шейн - Страница 115

Герр Вольф спросил, как звать заключенного. Когда ему в ответ назвали его имя, оно показалось ему еврейским, что объясняло его трусливое поведение.

Охранники потащили заключенного — он был так напуган, что идти не мог — по коридору мимо поста с пулеметом к другой камере. Эта дверь была деформирована, выгнута наружу, однако видно было, что она сохранила целостность и некоторую прочность.

Эта конкретная камера была залита солнечным светом, струившимся из окна, яркие лучи которого на мгновение даже ослепили г-на Вольфа, и он не заметил сначала того, что она вообще-то занята.

В одном не освещенном солнцем углу, скрываясь в скудной тени, кто-то был. Потребовалось некоторое время, чтобы глаза герра Вольфа привыкли к свету и тени.

Постепенно очертания этой фигуры стали различимы. Она была высокой и бледной, кожа у нее словно светилась, как будто подсвеченная изнутри лампочкой. Белая прядь в темных волосах, длинных, как у богемы, придавала фигуре вид какой-то театральный. Несмотря на печальное состояние одежды, разодранной и порванной во многих местах, фигура стояла, гордо выпрямившись, с присущим ей врожденным достоинством.

В конце концов, если легенды верны, это ведь лицо королевских кровей. Он не дрогнул и не отвел взгляда, когда герр Вольф стал его осматривать. Под благородным лбом его красновато-желтые охристые глаза впились в герра Вольфа.

Герру Вольфу были знакомы эти глаза, он видел их каждый день в зеркале. Герр Вольф встретил этот пронзительный взгляд своим собственным ответным взором, не испугавшись, и уверенный в том, что он способен смутить взглядом и опустить глаза любого человека, от генерала до иностранного лидера. Но затем Герр Вольф вспомнил предостережение майора о гипнотических способностях Существа и оторвал от него взгляд.

Существо задало вопрос, на румынском языке, и майор перевел:

— Это действительно вы?

Герр Вольф заметил, что и он может задать тот же самый вопрос.

Майор извлек свой новый меч, и дверь камеры была с осторожностью открыта. Вампир не вышел из укрытия, оставшись в своем темном убежище.

В камеру к вампиру бросили Томми, и дверь затем была поспешно заперта. Некоторое время оба заключенных смотрели друг на друга, причем англичанин обратился к Существу как к «Хозяину» и «Владыке». Больше ничего никто из них не успел сказал, за те буквально несколько секунд, в течение которых Томми схватил другое насекомое, на этот раз паука, и съел его с некоторым видимым удовольствием, но, слава богам, без этого отвратительного громкого хруста.

После этой своей отвратительной трапезы Томми приблизился к вампиру и с отчаянием в глазах передал ему свою просьбу на английском языке (майор продолжил переводить): не поможет ли ему Господин Дракула с ширинкой на брюках, так как он не может нормально действовать руками, и ему приходиться мочиться в штаны.

Эта просьба была передана так униженно, с таким жалким стыдом, что герр Вольф на какое-то мгновение даже почувствовал к нему какое-то сострадание.

Для этого Томми должен был приблизиться к Существу, и мы замерли в ожидании, но вампир сделал только то, что его просили. Ни зубов, ни укуса, ни крови.

Операция эта была унизительной, но вампир сохранил хладнокровие, чем-то напоминавшее грандиозную отрешенность.

В дни бедности и тягот герр Вольф, бывало, ходил по мюнхенскому зоопарку Хеллабрунн, наблюдая за животными, расхаживавшими в клетках. Герр Вольф часто делал то же самое в своей крохотной квартирке. Однажды в зоопарке он услышал, как смотритель объявил, что сейчас состоится кормление крупных кошачьих.

Герр Вольф дождался этого, и когда львам бросили сырое мясо, он с благоговением наблюдал, как великолепные гигантские кошки стали пожирать свою пищу, сражаясь и рыча друг на друга.

Такой же трепет он почувствовал и теперь, ожидая, когда же вампир набросится на свою жертву.

В течение нескольких последующих часов ничего интересного не происходило, но герр Вольф остался на своем посту, как бдительный часовой.

Довольно долго герр Вольф расхаживал у камеры, глядя на вампира, который стоял в своем углу, не двигая ничем, кроме этих своих жестоких, издевающихся глаз.

Майор принес герру Вольфу стул, на который он иногда садился, но в остальное время продолжал расхаживать по коридору, как он привык это делать. На небольшом обеденном столике для развлечения герру Вольфу поставили тарелку с чем-то вкусным. Герр Вольф принял свои таблетки, которые он пил ежедневно, сожалея, что ему приходится отказаться от инъекций доктора М.

Он попытался вовлечь вампира в разговор, спросив его, как же случилось так, что он стал таким, какой сейчас. Вампир выбрал молчание.

Герр Вольф поинтересовался о тех временах, когда Князь правил страной, надеясь преодолеть пропасть между ними, поделившись бременем лидерства.

И вновь ответа не последовало.

Герр Вольф знает силу молчания, и в течение некоторого времени он решил вести себя точно так же. Прошло несколько часов, и майор Р. принес еще один стул, присоединившись к герру Вольфу, и они вместе слегка перекусили. Вампир же следил за солнечными лучами, проникавшими через его окно и медленно ползшими по полу камеры. Через некоторое время свет полностью угас. Солнце село, и висевшая в коридоре голая лампочка щелкнула, озарившись тусклым светом. Вампир, тем не менее, остался в своем углу.

Принесли свежеиспеченный черный хлеб и чашки с горячим шоколадом, и герр Вольф позволил себе ненадолго расслабиться. После того, как герр Вольф и майор отужинали, майор стал менее официальным тоном беседовать с герром Вольфом как с равным, как будто смешной своей напыщенностью ритуал преломления хлеба стирает дозволенные границы субординации. Майор стал восторгаться ведением герром Вольфом войны, той быстротой, с какой расширяется новая Империя Нацизма.

Он стал превозносить военный гений герра Вольфа без нотки подхалимажа. Затем он стал восторгаться планами герра Вольфа насчет вампира, в отношении создания армии вампиров. Герр Вольф не стал поправлять его в этом предположении. Майор тем временем продолжал, рисуя в своем воображении солдат, неуязвимых для обычных вооружений, никогда не утомляющихся и не спящих, невероятной силы и так далее.

Это вызвало у вампира злобно-саркатический смех.

— Империя вампиров! — воскликнуло Существо и рассмеялось еще громче и эспрессивней.

Майор обиделся на эту вспышку, но герр Вольф знал, что спровоцировало сарказм.

Вампир вышел из угла на искусственный свет и объяснил, издеваясь над майором за его ограниченное мышление.

— Никакой армии вампиров не будет, друг мой. Какой лидер позволит какому-то простому солдату заполучить больше власти, чем у вождя? Нет, вампирская сила будет передана только одному-единственному человеку.

И с этими словами вампир с ненавистью уставился прямо на герра Вольфа.

Герр Вольф признал верным вывод вампира. В детстве Вольф был болезненным ребенком и до сих пор еще страдал кучей недугов. Призрак надвигающейся неминуемой смерти преследовал его, как зловещий хищник; рак, которым страдала его мать, станет наиболее вероятной причиной его кончины. Боль в желудке постоянно напоминала ему о том, что ему недолго уже осталось в этом мире. Больше всего его всегда тревожило то, что он не доживет до исполнения Своего Предназначения и умрет до завершения Своей Борьбы за восстановление Отечества в славе и мощи.

Майор ответил, что это только правильно:

— Чтобы Рейх жил вечно, им должен руководить человек, который его создал.

Герр Вольф не мог сказать точно, являлось ли это неискренним выражением преданности лишь на словах, но он был уверен в преданности этого человека, так что каково было истинное отношение майора к этому, значения не имело.

Герр Вольф призвал Существо присоединиться к нему.

— Мы вдвоем, вместе, могли бы править миром, стать двумя великими вождями, править империей, которая просуществует дольше, чем Римская.

Существо снова замолчало и вновь скрылось во мраке, заставив герра Вольфа как-то странно похолодеть от ужаса. Герр Вольф прибег ко всей своей чудодейственной силе убеждения, но вампир так и не отреагировал.