ZEUS. Северный клан (СИ) - Кельт Владимир - Страница 89

– Свет, – приказал Рэйн, и каюта тут же вспыхнула десятком ламп.

Застонав, Рэйн зажмурился и уткнулся лицом в подушку.

– Чертов свет…

В чудеса он никогда не верил, но стакан «Фрэшера» и холодный душ убедили, что зря. Несколько минут назад Рэйн чувствовал себя в край разбитым, даже думать не мог, а теперь был готов пробежать марафон. С удовольствием он подставлял лицо и спину хлестким струям, и те били по коже, обдавая ледяными иглами, смывая хмель и растерянность. Обмотав бедра полотенцем, Рэйн прошел в каюту, оставляя позади себя мокрые следы. Синяя пачка «Клэмбера» хрустнула, когда он достал сигарету – последняя. Зажигалки не оказалось, пришлось подкуривать от полосы на пачке, чего Рэйн терпеть не мог – потом табак отдавал жженым пластиком.

На столе стояла бутылка «Дарель Кол», в которой напитка едва хватит на глоток, рядом скучал стакан и полная окурков пепельница. Рэйн выпустил дым, и тот белым облаком окутал бутылку. Судя по всему, остаток ночи он провел в компании виски, хотя мечтал о горячей бессоннице с Лисой. Что произошло? И где де Воль?

В надежде хоть что-то выяснить, Рэйн коснулся медальона, дав свободу шаровой молнии.

‒ Доброе утро, капитан Аллерт, ‒ поздоровалась Зевс, не забыв ласково растянуть «ка-пи-тан». ‒ Хотя для вас оно вряд ли доброе.

‒ Сарказм?

‒ Констатация факта.

‒ Зевс, как и когда госпожа де Воль покинула борт?

‒ В 3:15 она прошла через главный шлюз. Вы велели ее пропустить.

‒ Я?! – вскинул брови Рэйн. – А где она сейчас?

‒ Вместе со своими спутниками отбыла со станции. С вашего разрешения каравелла «Альба» вышла из дока в 3:45.

Рэйн тупо уставился на пустую бутылку, вопросов много, ответов – ни одного. Решив не строить лабиринтов предположений, он активировал кибер-интерфейс. Полоса медицинских показателей в норме, к нейроусилителю никто не подключался. Но откуда потеря памяти, неужели всему виной алкоголь? Потакать собственным слабостям Рэйн умел, но всегда знал меру, даже в бытность курсантом не напивался до беспамятства, а что теперь?

Он запросил анализ данных и диагностику соединения.

«Анализ блока данных…

Обнаружен скрытый архив»

Время и дата архивации совпадали с провалом в памяти. Рэйн нервно забарабанил пальцем по столу. Что там спрятано?

‒ Распаковать архив.

«Распаковка архива… 70 %… 89 %…

Визуальный ряд ‒ 100 %

Воспроизведение реакций и мыслительной деятельности ‒ 100 %

Загрузить данный блок в память пользователя? ДА/НЕТ»

Любопытство жгло, хотелось ответить: ДА, тем не менее, Рэйн не спешил.

‒ Кто заархивировал данные?

Перед глазами вспыхнуло: «Фантом».

Рэйн грязно выругался.

Он сам вырезал воспоминания, бережно упаковал и положил на виртуальную полочку, а теперь негодовал: какого хрена?! Мог хотя бы записку самому себе оставить, нечто вроде: «Дружище, эту ночь лучше не вспоминать».

Отмахиваться от правды Рэйн не привык, тем более не привык оставаться в неведении и проигрывать. С уверенностью он отдал нужную команду.

«Загрузка блока памяти…»

На капитанском мостике слышался безмерно приятный гул систем. Корвет словно пробуждался от долгого стазиса, сбрасывая дрему и набирая полную грудь кислорода. По венам текла кровь, стальная кожа сделалась теплой, в реакторе пульсировала жизнь. Рэйн стоял перед обзорным иллюминатором, рядом замерла Лиса. С восхищением девушка смотрела вдаль, любуясь сверкающими кольцами Пояса Артемиды. Полумрак наполнился сапфировым светом приборных панелей, синхронно мигали цветные индикаторы на консолях. В молчании крылось нечто притягательное и в тоже время опасное. Вот бы сейчас включить преобразователь и умчаться к звездам… Только вдвоем.

– Лиса, зачем ты прилетела на Джокер?

Девушка обернулась, их глаза встретились.

– Я хочу помочь…

– Это я уже слышал. Скажи правду.

Ответом был вздох, полный тоски. На миг Лиса отвела взгляд, а потом снова в упор посмотрела на Рэйна, и в изумрудном море он не увидел грусти. Ее глаза горели непонятным холодным пламенем. Девушка провела ладонью по его щеке, затем рука скользнула по плечу. На фоне черного рукава куртки ее тонкие пальцы казались фарфоровыми.

В пекло правду! Ответ уже не важен.

Рэйн обнял Лису, крепче прижал к себе и поцеловал. Она с жаром ответила на поцелуй. Ее губы – нежные, горячие – не давали покоя, и этот миг превратился в их личную вечность, где замерло время и погасли звезды.

Не сразу Рэйн вспомнил, что все еще в игре. В той самой Игре, где время – навигатор, чувства – оружие, а главный приз – правда. Он осознал это, когда что-то больно кольнуло шею. Инстинктивно коснувшись шеи, Рэйн замер. Каково было удивление, когда любая попытка убрать руку или сделать шаг закончилась провалом. Он даже слова проронить не мог!

– Жаль, что все так закончилось, – сказала Лиса и шагнула назад. От недавних ласк губы пылали, грудь часто вздымалась в такт сбитому дыханию. – Но ты сам виноват…

Собрав волосы в высокий хвост, Лиса заколола их серебристой шпилькой. Только сейчас Рэйн догадался, что это не шпилька, а игла, и теперь по его жилам растекается сыворотка подчинения. Обыграла… Обыграла, чертовка! Рэйн уверился, будто ведет счет, но госпожа Удача сделала ручкой и теперь заливисто смеялась над его самонадеянностью. Он и сам хотел бы иронично ухмыльнуться, да только не мог без позволения де Воль.

– Сядь, – кивнула девушка на кресло пилота. – Нам нужно о многом поговорить.

Лиса ходила из стороны в сторону, скрестив руки на груди, и тщательно избегала встречаться взглядом, что выдавало волнение.

– Рэйн, ты сказал, что у тебя только одна пробирка с зеленой сывороткой, но дядя Марк считает иначе. А он никогда не ошибается, – она остановилась и обворожительно улыбнулась. – Сколько у тебя пробирок?

– Девять.

– Где они?

– Здесь, на «Зевсе». Хранятся в лазарете в медхолодильнике, – против воли ответил Рэйн и стиснул зубы, приказав себе заткнуться. Когда-то давно его обучали сопротивляться на допросе, лгать под химией и даже выдавать собственную «правду». Однако сейчас профессиональные армейские техники не работали. Должно быть, эспы состряпали новую формулу «правдо-дряни». Новаторы, что б их.

– Хорошо. Я рада, что ты решил поделиться.

Усевшись рядом на консоль, Лиса глянула на Рэйна сверху вниз и закинула ногу на ногу. Носок ее сапога как бы невзначай касался его колена, как бы невзначай разрез платья оголил бедро. Рэйн отдавал себе отчет в том, что это издевка, но продолжал пожирать ее глазами. Пускай дразнит, зрелище-то приятное.

– На станции Рассвет ты одержал победу, и мне интересно: какие еще трофеи прихватил оттуда?

– Много чего.

– В лаборатории я видела вайирский сундук. Магистр Ведилон с ним почти не расставался, и осмелюсь предположить, что ты тоже его видел. Рэйн, где «Валеро»?

– Камень… он…

Усилием воли Рэйн заставил себя закрыть глаза. Не смотреть. Нельзя на нее смотреть.

– Я… кхм… у меня его нет, – выдавил он. Так себе ложь, но убедительнее вряд ли выйдет.

В тишине жужжание консоли оглушало. Не открывая глаз, Рэйн пытался взять верх над дурманом. Сейчас он был рад своей синтетической природе, ведь фильтры способны очистить кровь на раз-два и вскоре действие сыворотки ослабнет.

Не вышло. И дело вовсе не в сбое нейроусилителя или в составе сыворотки – он попросту не видел в Лисе угрозы. Тело реагировало иначе, и системы буквально захлебывались в дикой химии вожделения. Где-то на задворках разума мелькнула мысль, что если в «Экзо матрикс» пустят на поток создание суперсолдат, то их поголовно придется кастрировать. Иначе красивая женщина со шпилькой дурмана сможет вывести из строя целый взвод.

– Рэйн… Рэйн, ты меня слышишь? – раздался шепот над ухом.

Он неохотно открыл глаза. Девушка стояла рядом, вокруг пальцев порхали огненные искры, готовые оформиться в сферу, голос наполнился гневом: