Во имя Абартона (СИ) - Иорданская Дарья Алексеевна - Страница 73

С последним кое-как пытались справиться несколько служителей с тряпками и ведрами, но больше размазывали грязь по металлу и камню. Оставалось надеяться, но это не повлияет на ритуал.

- Что от меня требуется, ректор? - поинтересовался Реджинальд, продолжая осмотр.

- Как артефактор, вы подстрахуете меня, - вон Грев внимательно изучил пол, ища нужное место. Оно, когда стерли грязь, оказалось не только помечено изображением пары стоп, но и подписано. - На тот случай, если что-то вдруг пойдет не так. Это ведь по сути — огромный артефакт, верно? Поймите меня правильно, Реджи. Я — не волшебник, я волнуюсь.

- Все будет в порядке, ректор, - Реджинальд выдавил улыбку, прекрасно понимая, зачем его вызвали в действительности.

Люди, лишенные магической силы, могут использовать магию, когда речь заходит об определенных артефактах и даже — магических ритуалах. Но они не могут контролировать выброс магической силы, как это почти машинально делают маги. Известны случаи, когда неосторожно проведенный ритуал убивал самонадеянного человека. Реджинальд нужен вон Греву, как громоотвод.

- Насколько я понимаю… встать я должен тут? - засуетился ректор.

- Именно так, господин ректор, - в ритуальную комнату поднялся наконец, пыхтя, мучаясь от одышки главный библиотекарь и по совместительству хранитель абартонских традиций лорд Гоури. Был он еще пухлее вон Грева, кажется, вдвое шире, и еще ниже ростом, отчего напоминал пуфик для ног. Эта неуместная «мебельная» ассоциация возникала каждый раз при взгляде на него. Колючие, бледно-голубые глаза Гоури скользнули по Реджинальду. - И вы здесь, Эншо? Встаньте вот туда и постарайтесь не шевелиться.

Реджинальд не стал напоминать, что маг не из последних, неоднократно присутствовал при ритуалах и умеет обращаться с артефактами. Он отошел, встал послушно в указанном месте и скрестил руки на груди. Ректор с главным библиотекарем суетились в центре, перекатываясь, точно пара шаров на бильярдном столе, и пришлось прикусить губу, чтобы не расхохотаться. Вот уж точно, это бы было неуместно.

Чтобы не отвлекаться, Реджинальд прикрыл глаза и прислушался. Магия, пропитывающая это место, потихоньку просыпалась. Она тянулась к вон Греву, безошибочно опознав в нем человека, облеченного властью. Рвалась наружу.

- Да, вот так, ректор, - бубнил лорд Гоури. - Нужна всего пара капель вашей крови, не больше. Вот на эту пластину.

Голос становился все тише, речь все монотоннее, и бельведер резонировал странным образом. Прошло несколько минут, и Реджинальд ощутил эту пульсацию всем телом. Она походила на биение гигантского сердца. Ректор забормотал неразборчиво ритуальную формулу, и «сердце» билось теперь в заданном ритме. Все быстрее, быстрее. От этого начала кружиться голова. А потом показалось, что земля ушла из под ног, и Реджинальд начал падать куда-то. Медленно. Неторопливо. Не испытывая ни страха, ни тревоги, потому что не было в этом падении ничего противоестественного.

Тем хуже было приземление.

Боль раскаленным шипом вонзилась в живот, в солнечное сплетение, точно предательский удар под дых. Реджинальд охнул, неспособный издать больше ни одного звука, согнулся пополам, а потом повалился на одно колено, прижимая ладонь к пульсирующей точке, силясь унять боль. Рот наполнился густой, вязкой кровью. В ушах загудело, зашуршало, зазвенело: чудовищная какофония звуков на пределе слышимости, одновременно едва слышимых и непереносимо громких. Боль взметнулась по позвоночнику вверх, стрельнула в череп, раздирая его изнутри, метнулась от виска к виску, попыталась выдавить глаза.

- Эй, Эншо! - голос ректора показался невыносимо резким, точно металлический звонок на станции Брай. Он был до того громкий и грубый, что ночной поезд, прибывающий на станцию и сопровождаемый этим звонком, будил всю округу. - Эншо! Как ты?!

- Отлично, - просипел Реджинальд и провалился в темноту.

* * *

Печатая шаг, раздраженно стуча каблуками, вон Грев удалился. Мэб проследила за ним, а потом, оперевшись на предложенную руку профессора Арнольда, вышла на улицу. Абартон потихоньку возвращался к своей привычной жизни. Оставалось чуть больше недели до последнего экзамена, а значит — до каникул. Большинство студентов охватила эйфория. Мэб помнила это чувство, сладостное ожидание лета, свободы. Для нее, правда, оно было также сопряжено и с мучительным визитом к матери, с балами в Имении, непременными визитами близких и дальних родственников и Летним Сезоном, когда всех девиц от шестнадцати и до двадцати лет вывозили в Кингемор, чтобы представить возможным женихам. По счастью, совсем этим удавалось покончить не больше чем за две недели, а потом отец, берущий специально отпуск, вывозил ее к морю, или в горы. Несколько раз они отправлялись за границу, в Вандомэ, в Трис, в Рино, на родину королевы Шарлотты, где все было таким крошечным в сравнении с Роанатой, и таким милым. Даже лошадей, как помнилось Мэб, там разводили низкорослых.

- О чем задумались, моя дорогая? - Арнольд остановился, утирая пот со лба, а потом устало опустился на скамейку. - Посижу-ка я. Старость — не радость.

- Как девушек щипать, профессор, так вы — молодой, - шутливо возмутилась Мэб.

- А вы не путайте, не путайте, - фыркнул Арнольд. - Это с возрастом никак не связано. Так о чем задумались, леди Мэб?

- О лете. Об отпуске.

- О, сладостные мысли, - блаженно улыбнулся старик.

Впервые за долгие годы мысли эти не были сладостными, ни малейшей радости не приносили, но об этом Мэб промолчала. Ей предстоит избавиться от «Грёз», затем найти соблазнителя Лили, а еще… еще… Мысли вдруг спутались, перед глазами потемнело. Мэб упала бы, не приди ей кто-то на помощь. Она ощутила вдруг горячие руки на своем локте.

- О, Боже! Боже! Так, юноша, усадите леди Мэб на скамейку. Воды! Воды! Немедленно!

- Все хорошо… - пробормотала Мэб.

- Так я пойду? - спросил знакомый голос.

- Стоять, Миро! Возможно, потребуется доктор!

- Нет! Не нужно доктора! - Мэб открыла, наконец, глаза и посмотрела на Арнольда, встревоженного, и привычно наглого на вид Миро. - Я в порядке.

Я в порядке, - повторила она про себя, потирая горячий, испариной покрытый лоб. Но в беде кто-то другой. Впрочем, тут гадать было не нужно. Реджинальд. Это понимание оказалось странным, одновременно болезненным и в то же время, несущим удовлетворение. Словно бы Мэб мучительно металась в поисках, и вдруг увидела цель.

- Мне нужно найти Ре… профессора Эншо.

- Видел его возле профессорской, - елейным тоном сообщил Миро. – Засим откланиваюсь.

И он сбежал прежде, чем его успел остановить Арнольд. Пожилой профессор проворчал что-то себе под нос и вновь склонился над Мэб.

- Вам точно не нужен доктор, моя дорогая?

- Мне — нет, - отрезала Мэб окрепшим голосом. Она поднялась, борясь с головокружением. - Извините, мне срочно нужно найти Реджинальда.

Она пошла быстро в сторону профессорской, положась на свою удачу, позволяя ногам выбирать направление. Профессор Арнольд нагнал ее уже в дверях. Там же столкнулась Мэб и с Дженезе Оуэн, чье недовольное, потемневшее лицо отозвалось горечью во рту.

- О, профессор Арнольд, профессор Дерован. Вы тоже это почувствовали?

Мэб коротко кивнула, даже не вслушиваясь.

- Возмущение магического фона, - пожал плечами Арнольд. - Полагаю, ректор все же озаботился защитой Абартона.

- Теперь придется перенастраивать все учебные артефакты, - скривилась Оуэн.

- Ну ведь не вам же, дорогуша, - добродушно улыбнулся Арнольд.

Мастер Проклятий сказала еще что-то, но Мэб оставила их позади и упрямо пошла вперед, вверх, одной лестницей, второй, еще выше. Возмущение магического фона. Отрешившись от чужой боли, она смогла наконец ощутить его. Точно приливная волна накрыла Абартон, выплеснув чудовищный объем силы, а вместе с ним мусор. Придется не только перенастраивать артефакты, но и колдовать в ближайшие сутки с осторожностью. Пожалуй, неудивительно, что магическую защиту Абартона активируют так редко.