Гарри Диксон. Дорога Богов - Рэй Жан - Страница 88

— Я искренне сожалею, тем более что он принадлежит вам, как и угнанный «даррак», — вежливо ответил муниципальный секретарь. — К счастью, обе машины были надлежащим образом застрахованы.

— Да что стоят деньги! — в запальчивости воскликнул мистер Борлок. — Возмещение убытков от страховой компании не вернет мне уникальных образцов.

Гарри Диксон с любопытством глянул на старика.

— Механика — ваша страсть, господин Борлок? — осведомился он.

— Механика? — зло возразил старик. — Нет, сэр, мне на нее наплевать, как рыбе на яблоко. Меня весьма интересуют документы об этой механике. Вас удовлетворяет мой ответ?

«Не очень общителен этот старый безумец», подумал сыщик, потом благожелательно сказал:

— Успокойтесь, господин Борлок, ваше восхитительное мото вскоре вернется к вам, даю вам слово.

За дымчатыми стеклами очков блеснул огонек.

— Правда? Вы меня успокоили, сэр, но, как я полагаю, вы из полиции, то позволю себе выразить сомнение. С каких пор власти, обязанность которых нас защищать, нас и наше имущество, держат свои обещания?

— Ба, — спокойно ответил сыщик, — иногда такое случается, господин Борлок!

Старик издевательски расхохотался.

— Полагаю, что вы часто ездите на авто и поменьше на мотоцикле, господин Борлок, — с подвохом спросил Гарри Диксон.

— Я? Никогда! Это меня совсем не интересует! Прощайте, господа, думаю, настало время закрыть выставку.

Сыщики удалились, попрощавшись с любезным секретарем.

Как только последний удалился, Гарри Диксон направился к будке консьержа. Тот дышал свежим воздухом на пороге будки, и сыщик сразу заговорил с ним.

— Меня зовут Гарри Диксон, — сказал он, — и я прошу вас ответить без уверток и лжи, если не хотите, чтобы я в чем-либо обвинил вас.

Консьерж смутился.

— Я… я не сделал ничего предосудительного, — пробормотал он.

— Это как посмотрит суд, — строго заметил сыщик, — поскольку вам известно, что сообщничество для суда равноценно преступлению. С какого времени вы играете роль мистера Борлока, когда его нет на выставке, друг мой?

Человек покачнулся и задрожал как осиновый лист.

— Откуда вы знаете? — прошептал он глухо.

— Многое мне подсказало, друг мой, и я готов вам простить, если вы признаетесь. А узнал по вашей обуви с пряжками той формы, которую редко видят на привратнике муниципалитета, по вашим брюкам со штрипками того образца, который некогда специально шился для безумцев, вроде старика Борлока, по следам жирного грима, который плохо стерли с лица, и потому, что пепельница мистера Борлока наполнена окурками ваших сигарет с черным табаком, тогда как старик вовсе не курит!

— Увы, — простонал консьерж, — я не думал, что поступаю плохо. Мистер Борлок сказал мне, что доверяет только себе в охране выставки и только его личное и постоянное присутствие может отогнать воров. Он мне хорошо платил, а я только должен был хранить молчание, когда его подменял.

— А что по поводу мотоцикла, которым он пользуется? Где стоит эта машина?

— Здесь, позади моей будки. Он накрыт старым парусным брезентом.

— Отлично! Послушайте, друг мой, я обещаю, что постараюсь избавить от неприятностей, в которые вы попали, сами того не желая. Но будете действовать так, как я вам укажу, и никак иначе. И если будете вести себя правильно, получите больше, чем вам платит сир Борлок.

— Что я должен делать? — спросил консьерж, готовый участвовать в новом деле.

— Продолжайте подменять господина Борлока, но немедленно звоните мне, как только он вновь оседлает мотоцикл. Несомненно, очень мощная машина?

— Болид! — воскликнул консьерж. — Чудовищный «Харлей-Дэвидсон». Если бы видели, как он только что возвращался из Лондона. Только самолет мог за ним угнаться! Он вернулся четверть часа назад и занял свое место в зале экспозиции, когда вы пришли в сопровождении муниципального секретаря.

Гарри Диксон сунул ему однофунтовую банкноту, на которую консьерж не без удовольствия воззрился.

— Понимаю, — сказал он, подмигивая, — вы представляете интересы страховой компании, а старик желает сорвать большой куш за старье, которое сам и крадет. Я всегда думал, что он как-то странно себя ведет.

Гарри Диксон не стал возражать и расстался с консьержем. Оба были довольны беседой.

— День оказался для нас полезнее, чем я думал вначале, когда утром отправлялся в Кингстон, — заявил Гарри Диксон, когда сел за руль авто рядом с Томом Уиллсом.

— Возвращаемся в Лондон? — спросил молодой человек.

— Да, но заедем сначала в «Приорство». Может, славный Боулинсон уже в постели, но ради старых друзей, вроде нас, он на несколько минут вылезет из нее.

Когда они подъезжали к Вудлендсу, то заметили, что одно из окон коттеджа еще светится.

— Быть может, Белейры вернулись? — предположил Том Уиллс.

— Вряд ли, — ответил учитель. — Думаю, что наш приятель Боулинсон еще ждет и переживает за своих хозяев.

Так и было на самом деле, поскольку на первый же звонок старый слуга открыл дверь. Позади него стояла его племянница.

— А, это вы, господа! — сказал он. — Я думал, хозяева возвратились. Не скрою, я очень беспокоюсь за их судьбу. Вы их не видели?

— Нет. И признаюсь, Боулинсон, я вернулся сюда, чтобы узнать о них. Я возвращаюсь в Лондон и вечером собираюсь позвонить в их дверь. Кстати, не окажете ли мне маленькую услугу. Можете?

Боулинсон кивнул.

Гарри Диксон порылся в бумажнике и извлек портрет, который показал садовнику.

— Знаете ли вы этого господина и эту даму?

Боулинсон и его племянница наклонились над фотографией и вместе отрицательно покачали головой.

— Нет, мы не знаем этих людей.

— Это не имеет значения. Доброй ночи, Боулинсон… Доброй ночи, Бетти. Я увижу вас накануне свадьбы, чтобы вручить вам маленький подарок.

— Шик! Вы — настоящий джентльмен! — восхищенно воскликнула Бетти.

Когда авто тронулось с места, Том Уиллс схватил фото, которое Гарри Диксон сунул за спину, прижав к спинке сиденья.

И удивленно вскричал:

— Как? Боулинсон и его племянница не знают этих людей?

— Конечно нет, — хмыкнул Гарри Диксон.

— Это выше моего понимания, — пожаловался Том Уиллс.

Ибо на фотографии были изображены мистер и миссис Белейр.

Последняя ночь Правилон-Хауза

На центральной столичной телефонной станции творилось что-то невообразимое из-за невероятного количества повреждений, возникших вечером.

Главный механик, обслуживающий Вестминстерский квартал, наблюдал за линиями Белгрейв-род и Клейрендон-стрит.

— Если бы абоненты могли оставить меня в покое хоть на несколько минут, все было бы сделано, — ворчал он, — а они словно сговорились звонить все сразу. Вот еще один цилиндр начал вращаться, надо глянуть, иначе короткое замыкание.

Он рывком поправил наушники и подпрыгнул от неожиданности: женский голос звал на помощь, и вдруг соединение прервалось.

Он подозвал начальника отдела, который пробегал мимо.

— Какой номер звонившего и кому звонили? — спросил он.

Механик назвал номера, и начальник поспешно стал листать адресную книгу.

— Правилон… Клейрендон-стрит… Черт, кажется, там произошло что-то поганое, а вызывали… Боже! Гарри Диксона! Передайте мне служебный телефон и звоните мистеру Диксону.

Миссис Кроун сообщила, что ее хозяин отсутствует.

— Крайне жаль, попросите мистера Диксона позвонить на центральную станцию, как только он появится. Это очень срочно!

Сыщик позвонил, как только вернулся.

— День еще не закончен, — прошептал он, вешая трубку. — Надо срочно ехать в Правилон-Хауз.

— Может, сначала позвоним? — предложил Том Уилис, валившийся с ног от усталости.

— Ладно, но мне кажется, что звонить бесполезно.

И действительно, на звонок никто не ответил.

— Еще одна причина не терять времени, — решительно сказал сыщик, занимая место в автомобиле рядом с Томом Уиллсом.