Долг чести - Клэнси Том - Страница 214

— Ты хочешь, чтобы мы ничего не предпринимали? — с раздражением спросил Головко.

— Это наша война. Если вы предпримете активные действия слишком рано, то в одинаковой мере встревожите Китай и Японию. — К тому же, подумал Райан, но промолчал, что вы можете предпринять? Российские вооружённые силы находились в намного худшем положении, чем американские. Они могли перебросить в Восточную Сибирь дополнительное количество самолётов. А вот переброска наземных войск, способных усилить легко вооружённые подразделения пограничной охраны, вполне может вызвать ответную реакцию со стороны Китая. — Ваши спутники передают то же самое, что и наши, Сергей. В Китае не проводится мобилизации.

— Пока. — Короткое слово прозвучало ядовито.

— Совершенно верно. Пока. И если мы будем действовать правильно, этого не произойдёт. — Райан сделал паузу. — Есть какие-нибудь сведения о ракетах?

— Мы ведём наблюдение за рядом мест, — сообщил Головко. — Нам удалось подтвердить информацию о том, что ракеты на полигоне в Йошинобу используются для гражданских щелей. Возможно, это прикрытие для военных испытаний, не более. Мои специалисты уверены в этом.

— Пусть только их уверенность не станет чересчур заразительной, — заметил Райан.

— Что вы собираетесь предпринять, Джек? — задал прямой вопрос директор Российской внешней разведки.

— В тот самый момент, когда мы говорим с тобой, Сергей Николаевич, наши дипломаты заявляют им, что оккупацию Марианских островов считаем неприемлемой для нас и никогда с нею не согласимся. — Джек сделал вдох и напомнил себе, что должен доверять этому человеку. — И если они не уйдут сами, мы принудим их к этому силой.

— Но как? — недоуменно спросил глава русской разведки, глядя на лежащие перед ним расчёты, подготовленные военными экспертами из Министерства обороны.

— Десять или пятнадцать лет назад ты говорил политическим руководителям страны, что с нами нужно считаться?

— Да, в точности, как это делал ты, говоря о нас, — согласился Головко.

— А теперь мы в более выгодном положении. Японцы не боятся нас. Они уже считают себя победителями. Больше не могу сказать тебе ничего. Может быть, завтра, — произнёс Райан. — А пока мы выслали вам инструкции для передачи нашим людям в Японии.

— Всё будет сделано, как мы обещали, — ответил Головко.

— Моё правительство будет считаться с желанием населения всех островов, — повторил посол и тут же добавил, идя на новую уступку. — Мы также готовы обсудить вопрос о различном статусе Гуама и остальных островов Марианского архипелага. Американские интересы в отношении этого острова действительно насчитывают почти сотню лет, — впервые признал он.

Адлер бесстрастно воспринял это заявление, как требуют того правила дипломатического протокола.

— Господин посол, население всех островов имеет американское гражданство, и это согласно его собственному свободному волеизъявлению.

— Теперь у них снова появится возможность сделать то же самое. Неужели ваше правительство считает, что право на самоопределение может быть использовано только один раз? — спросил в ответ японский посол. — Это кажется таким же необычным для страны с давними традициями, как иммиграция и эмиграция. Как я сказал раньше, мы будем рады предоставить двойное гражданство тем местным жителям, которые пожелают сохранить свои американские паспорта. Если они пожелают уехать, мы выплатим компенсацию за принадлежащую им собственность и… — Остальная часть заявления посла осталась неизменной.

Вспомнив о своём участии во многих дипломатических переговорах, Адлер подумал о том, что их ход совмещает худшие черты разговора с тёщей и попыток ответить на вопросы ребёнка, только что начавшего ходить. Как правило, эти переговоры скучны и однообразны. Они неизменно вызывали раздражение у участников и тем не менее являлись необходимыми. Только что Япония сделала очередную уступку. Это не было чем-то неожиданным. Неделю назад Кук сумел выудить её текст у Нагумо, но теперь о ней заявлено официально. Это была хорошая новость. А плохая заключалась в том, что такой же уступки ждут от него. Правила дипломатических переговоров основывались на компромиссах. Тебе никогда не удавалось добиться всего, к чему ты стремишься, и другая сторона никогда не получала того, к чему стремилась она. Проблема заключалась в том, что дипломаты, принимающие участие в переговорах, не должны поступаться жизненными интересами своих стран, причём обе стороны понимали — как предполагалось, — в чём заключаются эти жизненные интересы. Но нередко случалось обратное, и тогда дипломатия была обречена на неудачу, вызывая раздражение тех, кто ошибочно считали, что войны всегда происходят из-за неумелых действий дипломатов. Гораздо чаще они вызывались такими различиями в национальных интересах, что достигнуть компромисса просто не представлялось возможным. И вот теперь посол рассчитывал на то, что Адлер тоже сделает какую-то уступку.

— Выражая свою точку зрения, я удовлетворён тем, что вы признали безусловное право населения Гуама остаться гражданами США. Я также с удовлетворением услышал о том, что ваша страна признает право жителей северных островов Марианского архипелага определить свою судьбу путём свободного волеизъявления. Готовы ли вы заверить нас, что Япония признает результаты выборов?

— Мне кажется, я достаточно чётко выразил это, — ответил посол, пытаясь понять, выиграл он что-то в этом обмене или проиграл.

— В этих выборах смогут принять участие…

— Все, кто проживают на островах, разумеется. Моя страна привержена всеобщему и равному избирательному праву, как и ваша. Более того, — добавил посол, — мы готовы пойти на дополнительные уступки. У нас в стране правом участия в выборах обладают люди старше двадцати лет, но для участия в референдуме на Марианских островах мы готовы снизить возрастную планку до восемнадцати. Мы не хотим, чтобы кто-то смог потом заявить, будто референдум не был справедливым.

Вот ведь хитрый сукин сын, подумал Адлер. И это предложение кажется таким разумным. Теперь все солдаты получат право голоса, и международные наблюдатели сочтут такое решение уступкой со стороны японского правительства. Заместитель государственного секретаря кивнул, словно выражая удивление, и сделал пометку в блокноте. Посол, сидевший напротив, сделал вывод, что сумел добиться успеха. Для этого потребовалось немало времени.

— Все очень просто, — сказал советник по национальной безопасности. — Вы готовы помочь нам?

Тема совещания была такова, что никто из присутствующих не сможет покинуть зал полностью удовлетворённым. Оно началось с того, что сотрудница Министерства юстиции разъяснила смысл закона о шпионаже, содержащегося в Кодексе США под номером 18, раздел 793Е. Закон применим ко всем американским гражданам, и свобода словоизъявления и прессы не является основанием для его нарушения.

— Вы хотите, чтобы мы помогли вам в обмане, — заявил один из ветеранов-журналистов.

— Совершенно верно, — кивнул Райан.

— Но у нас профессиональный долг…

— Все вы — американские граждане, — напомнил им Райан. — Как и население Марианских островов. Моя задача не в том, чтобы обеспечить вам выполнение прав, о которых вы думаете. Нет, сейчас моя задача состоит в том, чтобы гарантировать эти права вам и всем остальным гражданам нашей страны. Вы или согласитесь помочь нам, или откажетесь. Если вы согласитесь пойти нам навстречу, мы сможем решить задачу легче и проще, с меньшим кровопролитием. В случае вашего отказа пострадает, по всей видимости, ещё немало людей.

— Сомневаюсь, что Мэдисон и остальные создатели американской конституции предполагали, что пресса нашей страны в случае войны станет помогать врагу, — заметила представительница Министерства юстиции.

— На это мы никогда не пойдём, — запротестовал директор телевизионной компании Эн-би-си. — Но вы хотите, чтобы мы предприняли действия в противоположном направлении…