Долг чести - Клэнси Том - Страница 210

— Мистер Шоу, дайте команду — лево руля, курс два-один-ноль.

— Слушаюсь, сэр. На руле: десять градусов на левый борт, новый курс два-один-ноль. — Рулевой отрепетовал команду, и подводный ракетоносец повернул на новый курс.

— Полный вперёд, — приказал Клаггетт.

— Слушаюсь, полный вперёд. — После удара колокола полного хода «Теннесси» разовьёт скорость двадцать шесть узлов. Вообще-то в запасе оставалось ещё четыре узла, и при команде «самый полный» огромная субмарина сможет развить скорость тридцать узлов. Мало кто знал, что при проектировании подводных ракетоносцев типа «огайо» кто-то допустил ошибку. Субмарины этого типа были рассчитаны на максимальную скорость чуть больше двадцати шести узлов, однако первые же ходовые испытания первого корабля этой серии показали скорость чуть больше двадцати девяти узлов, а последующие ракетоносцы оказались ещё быстроходнее. Ну что ж, с улыбкой подумал Клаггетт, Военно-морской флот США никогда не проявлял интереса к медлительным судам, поскольку они слишком долго уходят от опасности.

— Пока все идёт хорошо, — произнёс капитан, обращаясь к своему вахтенному офицеру.

Лейтенант Шоу кивнул. Это был ещё один офицер, карьера которого на флоте подходила к концу, но сейчас ему предложили должность штурмана на «Теннесси», и лейтенант, уже плававший с «Голландцем» Клаггеттом раньше, согласился ещё раз выйти в море.

— Скорость увеличивается быстро, капитан, — заметил он.

— За последнее время мы накопили изрядно нейтронов.

— Какова цель операции, сэр?

— Точно не знаю, но разрази меня гром, если мы сейчас не самая большая ударная подводная лодка в мире, — ответил Клаггетт.

— Пора выпускать антенну.

— Действуйте, мистер Шоу.

Минуту спустя длинная буксируемая гидроакустическая антенна начала разворачиваться за кормой подводной лодки, в кильватерной струе позади правого кормового руля погружения. Даже при столь высокой скорости она тут же стала передавать информацию в гидроакустический пост, находящийся перед боевой рубкой. «Теннесси» двигалась сейчас полным ходом, уходя на глубину восемьсот футов. Возросшее давление воды исключало возможность кавитации от её усовершенствованных гребных винтов. Система охлаждения реактора действовала по принципу естественной циркуляции, без помощи насосов, так что их шум полностью отсутствовал. Обтекаемая форма лодки позволяла воде плавно проноситься мимо. Члены команды ходили в туфлях на резиновом ходу. Паровые турбины были установлены на палубе, соединённой с корпусом лодки через систему пружин, так что шум силовой установки тоже резко снижался. Словом, подводный ракетоносец двигался под водой совершенно бесшумно, даже плавсостав ударных подводных лодок неизменно называл лодки этого типа «чёрными дырами» — они являлись самыми бесшумными творениями человеческого разума, когда-либо спущенными на воду. Огромная «Теннесси» намного уступала по скорости и манёвренности небольшим ударным лодкам, но, как и остальные её сестры, по-прежнему превосходила все меньшие субмарины в самом главном — она плавала практически бесшумно. Даже киты не всегда слышали её приближение.

Сила против силы, снова подумал Робби Джексон. Если силовое решение проблемы невозможно, что тогда?

— Ну что ж, раз мы не можем действовать, как боксёры на ринге, то превратим это в карточную игру, — пробормотал он себе под нос в тиши кабинета и тут же удивлённо поднял голову, лишь сейчас заметив, что разговаривает сам с собой.

Гнев — не достоинство для профессионала, однако на этот раз контр-адмирал Джексон поддался такой слабости. Враг — теперь он пользовался этим термином — полагал, что он и его коллеги в оперативном управлении Объединённого комитета начальников штабов не смогут разработать успешный план противодействия противнику. В сущности всё дело в пространстве, времени и силе. Пространство измерялось тысячами миль, время — месяцами и годами, а сила — дивизиями и эскадрами.

Что, если они ошибаются? Джексона мучил этот вопрос.

Шемья находилась в двух тысячах миль от Токио. Элмендорф — ещё на тысячу миль дальше. Однако пространство — это и есть время. Для японцев время измерялось числом месяцев и лет, необходимых американцам, чтобы заново создать флот, способный сделать то, что было осуществлено в 1944 году, но карты не принимали такой расклад во внимание. Да и сила не обязательно измерялась огромным количеством дивизий и флотов — её роль заключалась в том, насколько мощный удар вы сможете нанести в местах, имеющих наибольшее значение. Всё остальное — только напрасная трата усилий, не так ли? Но самым главным являлась проницательность, способность предугадать действия противника. Враг сумел догадаться, что его ограниченные возможности применимы и к другим участникам конфликта. Японцы сформулировали направление будущего развития событий, и, если Америка примет их условия, она неминуемо потерпит поражение. Вот почему сейчас нужно разработать собственные правила игры. Этим и следует заняться. Джексон положил перед собой чистый лист бумаги и посмотрел на огромную карту мира на стене.

Дежурный офицер ЦРУ, заступивший в ночную смену, оказался достаточно разумным человеком, подумал Райан. Офицер сумел понять, что с передачей информации, полученной в три часа ночи, вполне можно подождать до шести утра. Это значило, что в спецслужбах есть люди, обладающие таким редким достоинством, как здравый смысл и способность трезво оценивать обстановку, что Райану было приятно сознавать. Русские передали шифровку в свою вашингтонскую резидентуру, а оттуда её доставили с курьером в ЦРУ. Интересно, мелькнуло у него в голове, что подумали охранники в Лэнгли, открывая ворота ЦРУ сотрудникам русской разведки. Из ЦРУ шифровку отвезли в Белый дом, и курьер ждал Райана в приёмной, когда советник по национальной безопасности вошёл к себе.

ИСТОЧНИКИ СООБЩАЮТ, ЧТО В ЙОШИНОБИ НАХОДЯТСЯ 9 (ДЕВЯТЬ) РАКЕТ Н-11.

ЕЩЁ ОДНА РАКЕТА ПРОХОДИТ ИСПЫТАНИЯ ДЛЯ ПОСЛЕДУЮЩЕЙ МОДЕРНИЗАЦИИ КОНСТРУКЦИИ ЭТО ОЗНАЧАЕТ, ЧТО ПОКА НЕ УДАЛОСЬ ОБНАРУЖИТЬ 10 (ДЕСЯТЬ) ИЛИ 11 (ОДИННАДЦАТЬ) РАКЕТ, ПРИЧЁМ ВЕРОЯТНЕЕ ПЕРВОЕ. ХОРОШАЯ НОВОСТЬ, ИВАН ЭММЕТОВИЧ. ПОЛАГАЮ, ВАШИ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЕ СПУТНИКИ ВЕДУТ ТЩАТЕЛЬНЫЕ ПОИСКИ. НАШИ ТОЖЕ.

ГОЛОВКО.

— Да, это действительно хорошая работа, Сергей Николаевич, — проговорил Райан, вскрывая второй конверт, доставленный курьером. — Прямо-таки превосходная.

Вот сейчас наступит конец, подумал Санчес.

Командующий морской авиацией Тихоокеанского флота имел звание вице-адмирала и пребывал в таком же плохом настроении, как и все остальные офицеры на базе в Пирл-Харборе. Он отвечал за все воздушные операции к западу от Невады и должен был играть ключевую роль в войне, начавшейся всего несколько дней назад. Однако командующий не только не мог передать двум своим авианосцам в Индийском океане, как им надлежит действовать, но и видел к тому же два других авианосца, которые замерли в сухом доке. Вероятнее всего, они пробудут здесь несколько месяцев, подумал адмирал, наблюдая за тем, как телевизионная группа Си-эн-эн показывает на весь мир, в каком жалком состоянии оказались американские авианосцы.

— Итак, в чём дело? — спросил он у вошедших в кабинет офицеров.

— У нас есть намерения побывать в западной части Тихого океана? — спросил Санчес.

— В ближайшем будущем — вряд ли.

— Я могу выйти в море меньше чем через десять дней, — заявил командир авианосца «Джонни Реб».

— Неужели? — ядовито осведомился командующий морской авиацией.

— Гребной вал номер один приведён в порядок. Если мы сумеем отремонтировать вал номер четыре, авианосец сможет развивать двадцать девять, а то и тридцать узлов. Во время ходовых испытаний на двух гребных валах были надеты кольца. Стоит устранить на них сопротивление воды, и, возможно, удастся развить тридцать два узла.

— Продолжайте, — сказал адмирал.