Долг чести - Клэнси Том - Страница 192

— Чертовски остроумно, — произнёс глава Британского банка, обращаясь к своему германскому коллеге.

— Jawohl[20], — согласился тот шёпотом.

— Есть ли способ не допустить повторения такого в будущем? — поинтересовался вслух один из банкиров.

— Следует разработать для этого более надёжную систему регистрации совершенных сделок, — тут же ответил Фидлер, который снова чувствовал себя бодрым после нескольких часов ночного сна. — Что ещё?.. Мы посвятим этому некоторое время. А сейчас важнее найти средства исправить создавшееся положение.

— Японская иена должна быть наказана за случившееся, — отозвался президент Французского национального банка. — И нам нужно помочь вам укрепить доллар, чтобы защитить свои собственные валюты.

— Согласен, — кивнул председатель Федеральной резервной системы. — Я рад, Жан-Жак, что наши позиции совпадают.

— Как вы намерены поступить, чтобы спасти свой рынок ценных бумаг? — спросил глава Бундесбанка.

— Вам это может показаться безумием, но мы считаем, что успех зависит от следующих действий… — Министр финансов Фидлер разъяснил процедуру, подробностей которой не коснулся в своём выступлении президент Дарлинг. Осуществление её в значительной мере зависело от согласия европейских банкиров.

Реакцию гостей можно было предположить: сначала они изумлённо переглянулись, затем одобрительно закивали. Фидлер улыбнулся.

— Скоординировать наши действия предлагаю в пятницу, когда откроются финансовые рынки, — заключил он.

Для начала дипломатических переговоров девять часов утра было необычным временем, и это содействовало решению проблемы. Чтобы не вызвать любопытства репортёров, американская делегация прибыла к японскому посольству на Массачусетс-авеню в частных автомобилях. Формальности строго соблюдались. Выделенное для переговоров помещение было достаточно просторным, и стол вполне соответствовал его размерам. Американцы заняли места по одну его сторону, японцы — по другую. Все обменялись рукопожатиями — это были дипломаты и так полагалось по протоколу. Были приготовлены чай и кофе, однако большинство присутствующих предпочли воду со льдом в хрустальных бокалах. К раздражению американцев, некоторые из японцев курили. Скотт Адлер подумал, а не делается ли это намеренно, чтобы выбить его из равновесия, и в качестве противоядия попросил у старшего помощника японского посла сигарету и тоже закурил.

— Благодарю вас за согласие нас принять, — чопорно произнёс он.

— Позвольте ещё раз приветствовать вас в стенах нашего посольства, — ответил посол Японии, дружески, хотя и осторожно кивнув.

— Начнём? — спросил Адлер.

— Прошу вас. — Посол откинулся на спинку кресла и сложил пальцы на животе, стараясь продемонстрировать, что он совершенно спокоен и готов выслушать вступительную речь.

— Соединённые Штаты крайне озабочены событиями в западной части Тихого океана, — начал Адлер. Фраза «крайне озабочены» была выбрана намеренно. Когда государства заявляют, что они крайне озабочены, это означает, что рассматривается возможность применения вооружённой силы. — Как вам известно, жители Марианских островов являются американскими гражданами и стали ими по собственному желанию, выразив его на свободных выборах, состоявшихся почти двадцать лет назад. По этой причине Соединённые Штаты Америки ни при каких условиях не согласятся с японской оккупацией этих островов и мы про… — нет, поправился Адлер, — мы требуем немедленного возвращения этих островов под суверенитет США, а также полного вывода японских вооружённых сил с этих территорий. Мы также требуем немедленного освобождения всех американских граждан, удерживаемых вами. Отказ от выполнения этих требований повлечёт за собой самые серьёзные последствия.

Все присутствующие сразу оценили недвусмысленность такого заявления. Пожалуй, подумали японские дипломаты — даже те из них, кто считали действия своего правительства безумием, — оно было выдержано в чересчур резких формулировках.

— Со своей стороны я сожалею о тоне подобного заявления американской делегации, — ответил посол, что на дипломатическом языке означало пощёчину, нанесённую Адлеру. — Мы готовы выслушать ваши предложения по основным вопросам и изучить их приемлемость, принимая во внимание интересы безопасности Японии. — Как дипломату Адлеру придётся теперь повторить все, что он только что сказал, и разъяснить значение своих слов. Это было неприкрытое требование выслушать новое заявление американской стороны, где содержались бы какие-нибудь уступки, в обмен на что японское правительство тоже в чём-то уступит.

Адлер поднёс к губам бокал с водой и сделал пару глотков.

— По-видимому, я не сумел достаточно ясно выразить позицию моего правительства, — произнёс он, поставив бокал на стол. — Ваша страна совершила акт вооружённой агрессии против Соединённых Штатов Америки. Подобные действия влекут за собой очень серьёзные последствия. Мы даём возможность вашему правительству избежать дальнейшего кровопролития.

У остальных американцев, сидевших за столом, промелькнула одна и та же мысль: крайне жёсткое заявление. Американская сторона приступила к переговорам, не успев разработать линию поведения, и Адлер зашёл дальше, чем они ожидали.

— И снова, — ответил посол после некоторого размышления, — я вынужден заявить, что считаю ваш тон достойным сожаления. Как вам известно, моя страна вынуждена проявлять законную тревогу о своей безопасности. Она оказалась жертвой необдуманных мер, которые направлены на то, чтобы причинить самый серьёзный ущерб нашим экономическим и национальным интересам. Статья 51 «Хартии ООН» недвусмысленно признает право любого суверенного государства на меры самообороны. Ничего большего, чем такие меры, мы не принимали.

Искусно сформулированный ответ, это признали даже американцы, и повторный призыв к компромиссу давал реальную возможность для манёвра.

Первоначальный этап обмена дипломатическими фразами продолжался ещё полтора часа. Ни одна из сторон не соглашалась пойти на уступки, всякий раз просто повторяя свою позицию в несколько иных выражениях. Затем наступило время для перерыва. Сотрудники службы безопасности распахнули двери в изысканный сад, и все направились туда, якобы подышать свежим воздухом, но на самом деле для продолжения переговоров уже на неофициальном уровне. Сад был слишком велик, чтобы установить здесь аппаратуру прослушивания.

— Итак, Крис, мы начали переговоры, — негромко произнёс Сейджи Нагумо, отпивая кофе из чашки — он выбрал кофе, чтобы продемонстрировать, что сочувствует американцам; из тех же соображений Кристофер Кук предпочёл чай.

— Что ещё ты ожидал услышать от нас? — спросил заместитель помощника государственного секретаря.

— Во вступительном заявлении не было ничего удивительного, — согласился Нагумо.

Кук посмотрел на высокую стену, которая окружала сад японского посольства.

— На какие уступки вы готовы?

— Определённо уйдём с Гуама, но он должен превратиться в демилитаризованную зону, — тихо ответил Нагумо. — А что можете предложить вы?

— Пока — ничего.

— Ты должен дать мне что-то, для того чтобы я мог передать это послу, — заметил Нагумо.

— Я ничего не могу предложить, за исключением разве прекращения военных действий — до того как они начнутся всерьёз.

— Когда они могут начаться?

— Слава Богу, не в ближайшее время. По крайней мере у нас есть время для переговоров. Давай используем его с максимальной пользой, — встревоженно произнёс Кук.

— Я передам твою точку зрения. Спасибо. — Нагумо отошёл в сторону и встал рядом с одним из членов своей делегации. Кук тоже побродил по саду и минуты через три подошёл к Адлеру.

— Уступят Гуам, но при условии превращения его в демилитаризованную зону. Это определённо. Может быть, что-нибудь ещё, но безо всяких гарантий.

— Интересно, — сказал Адлер. — Значит, ты был прав, когда говорил, что они готовы пойти на уступки, чтобы мы могли спасти свою репутацию. Неплохо сработано, Крис.