Долг чести - Клэнси Том - Страница 179

— Но ведь нам сказали, чтобы мы пропустили одного, а их двое.

— Пропустите обоих, — приказал Джек начальнику охраны у западного входа. Повышенная бдительность и строгая проверка посетителей привели главным образом к тому, что стало труднее вести работу по преодолению кризиса. — Пусть поднимаются ко мне. — Джек посмотрел на часы. Прошло ещё четыре минуты. Охранники открыли, наверно, крышку портативного компьютера, чтобы убедиться, что там не спрятана бомба. Джек встал из-за стола и встретил гостей у двери приёмной.

— Извините за такие строгости. Помните песенку из давней бродвейской постановки: «У секретной службы не бывает дружбы»?

Райан провёл посетителей в кабинет. Старший, решил он, должен быть Джорджем Уинстоном. Джек смутно помнил его выступление в Гарвардском клубе, лицо выступавшего стёрлось в памяти.

— Познакомьтесь, это Марк Гант. Он мой лучший специалист по компьютерной технике и решил приехать со своим лэптопом.

— Это многое упростит, — объяснил Гант.

— Понимаю. Я тоже прибегаю к их помощи. Садитесь. — Джек указал в сторону кресел. Секретарь принесла поднос с кофейником. Когда чашки наполнились ароматным напитком, он продолжил: — Один из моих людей сделал оценку европейского рынка. Положение неважное.

— Мягко говоря, доктор Райан. Не исключено, что мы наблюдаем начало глобальной паники, — начал Уинстон. — И я не знаю, как далеко она может зайти.

— Пока Баз справляется с ситуацией, — осторожно заметил Джек. Уинстон поднял голову, поставил чашку на стол и посмотрел ему в лицо.

— Послушайте, Райан, если вы собираетесь вешать мне лапшу на уши, то я ошибся адресом. Мне казалось, что вы хорошо знакомы с фондовым рынком. Операция, которую вы провели с акциями «Силикон-вэлли», была отлично задумана и прекрасно проведена — теперь скажите мне, это действительно вы придумали её или просто вам эти заслуги приписали?

— Только два человека позволяют себе разговаривать со мной таким тоном. Один — моя жена, а кабинет другого в сотне футов отсюда. — Райан помолчал, а потом продолжил с улыбкой: — Ваша репутация широко известна, мистер Уинстон. Операция с «Силикон-вэлли» целиком задумана и проведена мной одним. Теперь десять процентов акций этой корпорации находятся в моём личном портфеле. Это означает, что я сумел высоко оценить её возможности. А если вы наведёте обо мне справки, вам скажут, что я никогда никому не вешаю лапшу на уши и предпочитаю всегда говорить правду.

— В таком случае сегодня это понадобится больше, чем когда-либо. — Уинстон смерил Райана взглядом. Джек мгновение выждал, а затем кивнул:

— Да. В прошлое воскресенье я сказал Базу то же самое. Не знаю, насколько далеко удалось пробиться в попытках восстановить утраченные материалы. Я действую в ином направлении.

— О'кей. — Уинстон хотел было задуматься, в каком именно направлении мог действовать Райан, но тут же отбросил эту мысль как. не относящуюся к делу. — Я не могу дать совет, как исправить создавшуюся ситуацию, но, мне кажется, я знаю, как всё это произошло.

Райан мельком глянул на экран телевизора. Тридцатиминутный цикл новостей Си-эн-эн начался с прямой трансляции с Нью-йоркской фондовой биржи. Звук был выключен, а комментатор что-то быстро говорил без тени улыбки на лице. Когда Райан снова повернулся в сторону гостей, Гант поднял крышку лэптопа и начал открывать файлы.

— Сколько времени вы можете уделить нам? — спросил Уинстон.

— Позвольте мне определить это по ходу дела, — ответил Джек.

31. Как и что

Министр финансов Бозли Фидлер с момента возвращения из Москвы не спал больше трех часов кряду, и, когда он шёл по туннелю между зданием министерства и Белым домом, его шаги были настолько неуверенными, что сопровождающие министра телохранители начали всерьёз задумываться о том, не понадобится ли ему скоро инвалидная коляска. Председатель Федеральной резервной системы казался таким же измученным. Они совещались в кабинете министра, когда зазвонил телефон. «Бросьте все и немедленно явитесь ко мне», — повелительный тон был слишком резким даже для Райана, который часто обходил формальности и приступал прямо к делу. Фидлер заговорил, едва открыл дверь кабинета:

— Джек, через двадцать минут у нас селекторное совещание с центральными банками пяти европейских… Кто это? — оборвал себя министр финансов, войдя в кабинет.

— Господин министр, меня зовут Джордж Уинстон. Я президент и исполнительный директор корпорации…

— В прошлом, — прервал его Фидлер. — Вы продали свой контрольный пакет.

— Я вернулся на этот пост после чрезвычайного заседания совета директоров. А это — Марк Гант, один из членов совета.

— Мне кажется, что нам нужно выслушать их, — сказал Райан. — Мистер Гант, повторите, что вы только что рассказали.

— Черт побери, Джек, у меня всего двадцать минут. Сейчас даже меньше, — возразил министр финансов, глядя на часы.

Уинстон едва удержался, чтобы не зарычать, и заговорил так, словно наставляя своего трейдера:

— Фидлер, ситуация вкратце такова: положение на финансовых рынках было намеренно подорвано тонко рассчитанным ударом, с поразительным искусством нанесённым в нужный момент. Мне кажется, я могу доказать это достаточно убедительно. Вас это интересует?

Министр финансов растерянно моргнул.

— Да, конечно.

— Но как?… — недоуменно спросил председатель Федеральной резервной системы.

— Садитесь, и я все вам объясню, — предложил Гант. Райан отошёл в сторону, и гости сели по обеим сторонам от Ганга, чтобы видеть экран стоящего перед ним портативного компьютера. — Все началось в Гонконге…

Райан подошёл к телефону на своём столе и, набрав номер кабинета министра финансов, попросил секретаря переключать все поступающие звонки в Западное крыло Белого дома. Многоопытный секретарь восприняла это необычное указание как само собой разумеющееся, без всякого удивления — куда лучше, чем её босс. Гант, заметил Райан, блестяще владел компьютером и вторично объяснял ситуацию ещё лучше и доходчивее, чем в первый раз. Министр финансов и председатель Федеральной резервной системы отлично знали биржевой жаргон и не задавали вопросов.

— Мне и в голову не приходило, что такое возможно, — покачал головой председатель по прошествии восьми минут. Уинстон счёл нужным пояснить:

— Все принятые предосторожности направлены на то, чтобы исключить случайности и помешать мошенникам. Никто не подумал о том, что кто-то захочет совершить нечто подобное. Действительно, кто решится намеренно терять такие громадные деньги?

— Тот, кто нацелился на нечто куда большее, — сказал Райан.

— Но что может быть больше, чем…

Райан оборвал его:

— Существует много вещей, которые куда важнее денег, мистер Уинстон. Обсудим это позднее. — Он повернул голову. — Как твоё мнение, Баз?

— Мне нужно сравнить это со своей информацией, но сказанное выглядит весьма убедительно. — Министр финансов посмотрел на председателя Федеральной системы.

— Знаете, я даже не уверен, что это нарушает уголовное законодательство.

— Забудьте о нарушении законов, — произнёс Уинстон. — Ситуация по-прежнему критическая. Сегодняшний день решит все. Если Европа продолжит соскальзывать в пропасть, начнётся всемирная паника. Доллар несётся вниз, американские финансовые рынки не действуют, почти вся мировая ликвидность парализована, а ещё и миллионы мелких вкладчиков потребуют возврата своих денег, как только средства массовой информации поймут, что происходит. Единственное, что сдерживает сейчас катастрофу, — это то, что финансовые обозреватели не способны разобраться в происходящем.

— Если бы они могли сделать это, то работали бы для нас, — вступил в разговор Ганг. — Слава Богу, что источники их информации пока молчат, но меня удивляет, что все это так затянулось. — Может быть, подумал он, средства массовой информации тоже не хотят начинать панику.

Зазвонил телефон. Райан подошёл к нему и поднял трубку.