Долг чести - Клэнси Том - Страница 100

— Немедленно свяжите меня по телефону с этим сукиным сыном!

— Сейчас неудачное время для подобной конфронтации, господин вице-президент. В тексте пресс-релиза говорится, что вы «полностью рассчитываете на его поддержку», помните?

— Ах да, конечно. — Эта часть пресс-релиза будет предупредительным выстрелом, нацеленным не в воду перед носом корабля, а прямо в мостик, подумал Келти. Либо Дарлинг выступит в его защиту, либо ему угрожает полный провал уже на первичных выборах.

Что ещё может случиться в этом году? Хотя информация о Келти появилась слишком поздно для всех американских утренних газет — даже для «США сегодня», — её сразу подхватили средства электронной информации в собственных обзорах, предваряющих дальнейшие передачи. Для многих финансистов, работающих в сфере инвестиций, это означало утренний выпуск новостей Национальной общественной радиокорпорации — интересная программа, которую слушали во время переездов из Коннектикута и Нью-Джерси, потому чт0 она продолжалась два часа и включённые в неё новости постоянно повторялись. «Эксклюзивная статья в утреннем выпуске „Вашингтон пост“…» так начинались передачи, транслируемые каждый час, и вступительная фраза звучала как звон сигнального колокола, привлекая внимание слушателей. Несмотря на то что в Вашингтоне сообщения о политических скандалах были таким же обычным явлением, как прогноз погоды, слова «изнасилование» и «самоубийство» настораживали своей недвусмысленностью.

«Чёрт возьми!» — одновременно воскликнули тысячи голосов в аналогичном количестве роскошных автомобилей. Что ещё может произойти? Рынок продолжал оставаться неустойчивым, и такая сенсация несомненно окажет влияние на него. С экономической точки зрения это не имело никакого смысла, однако все ожидали чего-то подобного и готовились к этому, так что дальнейшее падение рынка стало неизбежным в ситуации, которую инженеры-компьютерщики называли обратной связью. Сегодня курс акций упадёт снова. Такая тенденция сохранялась на протяжении одиннадцати дней из последних четырнадцати, и, хотя индексы Доу-Джонса подталкивали заказы на покупку, мелкие инвесторы начинали нервничать и требовали, чтобы брокеры сбрасывали их пакеты акций, а инвестиционные фонды открытого типа, подталкиваемые телефонными звонками от мелких вкладчиков, тоже были вынуждены поступать аналогичным образом, ещё больше усугубляя совершенно искусственно возникшую ситуацию. Такая система могла существовать только в стране подлинной демократии, но если всё было именно так, то и стадо скота, охваченное паникой, тоже можно назвать демократией.

— О'кей, Арни. — Президент Дарлинг даже не поинтересовался тем, как произошла утечка информации. Он был достаточно опытным игроком на политической арене и понимал, что теперь это не имеет значения. — Что мы собираемся предпринять?

— Я говорил с Бобом Хольцманом, — произнёс Райан, заметив взгляд главы администрации Белого дома.

— Ну и что?

— Думаю, он мне поверил. Чёрт возьми, ведь я говорил правду, верно? — Это прозвучало скорее как вопрос, чем риторическое заявление.

— Да, Джек. Ты действительно сказал ему правду. Эду придётся самому заниматься решением этой проблемы. — На лице Райана отразилось такое облегчение, что глава исполнительной власти почувствовал себя оскорблённым. — Неужели ты считаешь, что я мог пойти на такой шаг?

— Нет, конечно, — тут же ответил Райан.

— Кому ещё известно об этом?

— Вы имеете в виду пассажиров самолёта? — спросил ван Дамм. — Пожалуй, Боб расскажет кое-кому.

— Давайте немедленно разъясним нашу позицию. Тиш, — повернулся Дарлинг к своему директору центра связи, — нам нужно подготовить пресс-релиз. В нём должно говориться, что юридический комитет Конгресса ознакомлен с ситуацией и я не оказывал на его членов никакого давления.

— Как мы объясним задержку с началом процесса? — спросила Тиш Браун.

— Вместе с руководством комитета мы пришли к выводу, что столь серьёзный вопрос заслуживает… как бы лучше сформулировать? — Президент посмотрел на потолок. — Заслуживает того, чтобы…

— Вопрос достаточно серьёзен — нет, достаточно важен, чтобы рассмотреть его в обстановке, когда ни что иное не будет отвлекать Конгресс от подобной процедуры, — произнёс Райан. А ведь и впрямь неплохо, подумал он.

— Я ещё сделаю из тебя политического деятеля, Джек, — заметил Дарлинг с лёгкой улыбкой.

— Вы не будете говорить о самом деле ничего конкретного, — сказал ван Дамм, и его совет президенту прозвучал в форме приказа.

— Знаю, знаю. Итак, я не буду затрагивать обстоятельств, возникших в результате расследования, потому что не могу позволить себе оказывать влияние на ход дела или выступать в защиту Келти, только упомяну, что любой гражданин считается невиновным до тех пор, пока его вина не будет полностью доказана; в основании американской демократии… и тому подобное. Давай, Тиш, берись за работу. Я выступлю с этим заявлением на борту самолёта ещё до посадки, и затем, может быть, мы сможем заняться наконец тем, чем нам следует заниматься. Что-нибудь ещё? — спросил Дарлинг.

— Государственный секретарь Хансон сообщил, что все подготовлено. Нас не ожидают никакие сюрпризы, — ответил Райан, приступая наконец к собственным вопросам. — Министр обороны Фидлер составил договор о военной поддержке, и его можно парафировать. Так что в Москве у нас всё будет обстоять гладко и без неожиданностей.

— Весьма утешительно, — сухо заметил президент. — Ну хорошо, дайте мне теперь возможность умыться и переодеться. — Вне зависимости от того, путешествуешь ли ты на президентском «ВВС-1» или нет, подобная близость столь большого количества людей никак не содействует комфорту и удобствам. Президент США редко позволяет себе роскошь уединения даже при самых благоприятных обстоятельствах, однако в Белом доме по крайней мере есть настоящие стены, отделяющие его от остальных. Но не здесь, не на борту самолёта. Сержант ВВС, исполняющий роль камердинера, старательно разложил одежду Дарлинга и приготовил бритвенные принадлежности. Он добрых два часа полировал ботинки президента, так что их чёрная кожа превратилась в сверкающий хром, и было бы по крайней мере неблагодарно выгонять его из салона. Люди так стремятся продемонстрировать свою преданность, подумал Дарлинг, входя в туалет, но не те, чья преданность ему действительно требуется.

— Вот и новые корабли.

Санчес вышел из гальюна, находящегося рядом с центром боевой информации, и увидел людей, собравшихся вокруг прокладочного стола. На карте виднелись три группы ромбиков, обозначающих надводные корабли противника. Более того, недалеко от «Шарлотт» V-образная фигура означала вражескую подводную лодку, да и «Эшвилл» сумел, по-видимому, обнаружить что-то. Однако лучше всего было то, что объединённая цепь противолодочных патрульных самолётов S-3 «викинг», летящая в двухстах милях впереди боевой авианосной группы, сумела обнаружить нечто, похожее на патрульную линию других подводных лодок. Две из них заметили в тот момент, когда они находились на шноркельной глубине — одну услышали гидрофоны линии раннего обнаружения, а другую обнаружили с помощью гидроакустических буев. Затем, пользуясь направлением, проведённым через позицию этих двух субмарин, обнаружили ещё две лодки. Теперь офицеры центра боевой информации сумели даже рассчитать вероятное расстояние между подводными лодками, и туда направились противолодочные самолёты.

— Завтра на закате? — спросил командир группы палубной авиации.

— Им ведь нравится восходящее солнце, правда? Тогда накроем их во время ужина.

— Вполне меня устраивает, — согласился Санчес и поднял трубку, чтобы предупредить начальника оперативного отдела своего авиакрыла.

— Что-то слишком уж долго, — пробормотал Джоунз.

— Я вроде припоминаю, как ты мог оставаться на вахте в течение куда более продолжительного времени, — поддел его Уилли Чеймберз.

— Тогда я был молодым и глупым. — И курил к тому же, вспомнил он. Это так помогало сосредоточиться. Однако теперь на большинстве подлодок даже запрещено курить. Поразительно, почему команды не бунтуют. Подумать только, во что превращается военно-морской флот. — Видишь, что я имел в виду, когда говорил относительно моего нового программного обеспечения?