Разорванные цепи (СИ) - Давыдова Ирина - Страница 78

— Еще ты мне мозги еб*ть тут будешь! Мне нах*й никто не нужен, пусть живет своей жизнью, а я своей. Я волк-одиночка, был и буду, а ей семью, детей подавай! Вот какой из меня отец, ты представляешь меня в окружении малышей? Да я к ним близко от страха, что-то сделать не так, подойти на пушечный выстрел не смогу.

— Олег, а как Полин мальчонка к тебе привязался, так и бросается навстречу каждый раз.

— Бля, Семен, что ты мне душу рвешь, она и так вся в клочках, не лезь ты. Вон, крути баранку молча, у меня и так башка трещит! Что ты там себе под нос буробишь?

— Да так, просто говорю, что может ты и волк, Олег, только после охоты и матерый грозный волк бежит с добычей в свое логово к волчице, для которой он простой волк, самец, которого она сама выбрала, а он подчинился ее выбору. Это только кажется, что баб мы сами выбираем, а на деле выбирают только они.

Глава 23

Олег не появился ни на следующий день, ни через неделю, ни через две, тем самым давая понять, что я свободна и он все для себя решил. Что ж, этого следовало ожидать после моего откровения.

А значит, контракт закончен, остались только некоторые обязательства по передаче имущества. И пора освобождать квартиру, я и так долго злоупотребляла его добротой, а он позволял жить нам в ней, но это не могло продолжаться долго. В конце концов, он решит что с ней делать, — это его право, и надо быть готовой. Потихоньку собирала вещи, которые понадобятся не в первую очередь, все пока подождет в боксах хранения. С собой повезем немного, без чего нам с сыном не обойтись, в крайнем случае купим на месте, остальное- в бокс, перевезу потом.

В основном, это были памятные и дорогие вещи, с которыми я не хотела расставаться, подарки отца, фотоальбомы, семейные сервизы, и многое другое. Даже несколько предметов обстановки прихватила, особо любимых мной и Егоркой, — Олег от этого не обеднеет, тем более, что все остальное останется на месте. Не придется особо тратиться, обустраивая жилище для очередной его куклы, гнездышко практически готово для новой хозяйки. Вот какого черта я забиваю голову дурью? Мое ли дело об этом думать сейчас, когда столько дел необходимо провернуть в короткое время?! Да хотя бы с боксом, хорошо, что уже арендовала на месяц один из них, думаю, за это время вполне найду квартиру в столице, надо назначить день переезда и договориться с грузчиками о перевозке всего отобранного. Ручной кладью упаковать необходимое, и паковать так, чтобы впоследствии могла перенести сумки собственными силами, — помогать на новом месте мне некому. Хорошо, что денег хватит, на личный счет Олег не посягал, хотя я в свое время не утаила о его существовании. А значит, я даже машину смогу купить, без нее довольно затруднительно в чужом городе. Да и шиковать не собираюсь, а там посмотрим, тем более сердце греет хорошая сумма, которую вчера получила от заехавших арендаторов папиного особняка.

Проживем, голодными не останемся, а вот машина нужна хорошая и безопасная, я в ней Егорку буду возить. Может, моя работа окажется в отдалении от арендованной квартиры, да и садик для сына не рядом с ней. Все нужно предусмотреть, но мы справимся, просто надо действовать, ведь под лежачий камень вода не течет. Пора прекратить прятать голову, как страус, и чего-то выжидать, надеясь неизвестно на что. Надо переходить из амебного состояния к действию.

Полина, эта страница твоей жизни перевернута, надо заполнять чистые листы без бывшего мужа и Олега, надеясь только на себя. Нельзя тебе, Полька, влюбляться, обе твои любови окончились грандиозным пшиком, разочарованием и разбитым сердцем. Разве двух попыток недостаточно, чтобы понять, что судьба таким образом недвусмысленно намекает, что ты не создана для семейного счастья и все, что тебе предстоит в будущем — это радоваться счастью подросшего сына и воспитанию возможных внуков, если, конечно, они появятся?! Так что, пора заканчивать ждать Олега, а ты ведь его ждешь, лохушка наивная, тихо плача по ночам, чтобы никто не услышал твоих всхлипов, хотя и ненавидишь себя за эту слабость, но страх времени, обиды и одиночества постоянно побеждал тебя, проливаясь новыми слезами в следующую такую же бесконечную ночь… Потому что, просыпаясь ранним утром, самое страшное — это не увидеть его рядом с собой, закрытых любимых глаз, не услышать рядом теплое сопение на ушко и не почувствовать знакомый и ставший таким родным запах его большого, сильного мужского тела. Невыносимо никогда больше не ощутить кончики его жаждущих длинных пальцев на своем плече, нетерпеливых объятий, когда он, не рассчитав силы, крепко стискивает твои плечи. И не смотреть на него в это время, улыбаясь довольной кошкой, жмурясь от недвусмысленного вожделения в его глазах, подаваясь навстречу с ответным желанием вспыхнувшего от страсти тела… А потом кормить его завтраком на кухне, со смехом изворачиваясь от мужских рук, ласково оглаживающих, как только ты немного зазеваешься, складывая посуду в посудомоечную машину, нарочно низко наклоняясь, и слыша в ответ на свою шалость чувственный прерывистый вздох.

Чтобы потом, отвернувшись и наливая в его любимую большую чашку кофе, почувствовать, как он, встав, прижимается к тебе со спины, недвусмысленно намекая большой выпуклостью, чего он сейчас хочет больше, чем крепкого кофе…

А потом, приведя себя в порядок и аккуратно убирая в хвост растрепанные волосы, не увидеть его отражение в зеркале и прожить день, вечер, неделю без его звонка, с заледеневшим сердцем понимая, что и он не ждет от тебя ответного, не нуждается больше, потому что твое место рядом с ним заняла очередная длинноногая красотка, которая в это самое время, в пушистых тапках с помпонами и в наспех натянутом на голое тело халатике, на своей кухне готовит для него крепкий кофе в новой любимой чашке… И это ей предназначены нотки нежности и страсти в любимом голосе, это ее тело он ласкает, к нему тянется и вожделеет, забыв, как совсем недавно такими же отточенными движениями его руки оглаживали твое тело. А тебе точно никто не заменит, ставшего за короткое время самым желанным, неповторимым, и ни в чем, ни на кого не похожим, мужчину, которому незаметно сама отдала сердце, сейчас валяющееся отброшенным, ненужным подарком в куче всякого забытого дерьма.

Просто жизнь может продолжаться и так, — каждому свое.

Я тепло попрощалась с коллегами из офиса, раздала необходимые распоряжения адвокатам и нотариусу и, почувствовав себя легче, наконец-то настроилась на разговор с сыном. Забрав его у няни под предлогом прогулки по парку, купила ему мороженое и пока он ел, осторожно начала говорить:

— Сынок, ты знаешь, так сложились обстоятельства, что нам с тобой придется переехать в другой город, вдвоем, без нашего папы. Маме предложили там работу, а папа с нами не поедет. Он больше не будет с нами жить. Егорка, ты же знаешь, что так порой случается, и взрослые люди иногда расходятся…

— Мамочка, я знаю, папа говорил, что любит тетю Марго и ты с нами больше не будешь жить. Но я не хочу с тетей Марго, я хочу с тобой, а она мне больно ухо крутила, когда я сказал, что хочу жить только с мамой!

Вот стерва, сволочь, я ей руки вырву за моего сына! Я вскочила со скамейки, на которой мы сидели, не в силах сдержать клокочущий внутри гнев. Попадись мне сейчас эта крыса, я ее зубами загрызу, но пугать ребенка я не имела права, вон, как тревожно Егорка взглянул на меня.

— Извини, мой хороший, больше тебя никто не обидит, мама об этом позаботится, обещаю! Ты кушай, смотри, сейчас твое мороженое капельками потечет. Вот скушаешь и на качельки пойдем!

— А вы с папой разводитесь?

— Егорка, откуда ты такие сложные слова знаешь?

— В садике воспитательница так говорит, в нашей группе пап нет у многих детей, они со своими детьми в разводе, вот! Помнишь, девочка Леночка, я тебе ее показывал, она тоже с папой в разводе, он к ним давно не приходит, потому что с чужой тетей себе новенького ребенка родили, а Ленка старая, давнишняя.