Город. Хроника осады (СИ) - Резвухин Евгений Юрьевич - Страница 76

Не зная как утешить, Швецов кладет ладонь девушке на макушку, гладя по волосам. И действительно, на что сам то рассчитывал? Помимо героической смерти. На чудо? Или в серьез ожидал с рассветом увидеть купающиеся в лучах взошедшего солнца царские полки? Воспрянет гордая Симерия, распрямит плечи и в годину общего горя сокрушит врага, погонит до самого готского логова. Не встала и не воспряла. Лишь пепелище покинутого и забытого города, ставшего ловушкой и могилой для тысяч.

– Но раз уж все равно умирать, – Ольха шмыгает носом и утирает слезы, все еще путаясь в словах от дрожи. – Если мы можем не дожить до завтра...

Изувеченная виконтесса, цепляясь за офицера силится приподняться. Прикрыв глаза, девушка тянется вперед.

– Алексея, я...

Положив ей руки на плечи, барон мягко, но уверенно отстраняет. Ольга моргает, будто сбрасывая наваждения, и отверзнув глаза не узнает мужчину, стоящего рядом. Командир, воин, лидер защитников или ужасный палач, но не человек, способный на тепло и ласку.

– Простите, – смутившись и покраснев графская дочь отъезжает, – я совсем забылась.

С приближающимся топотом ног, Швецов успевает рвануться к столу. Возникший на пороге майор Максим застает полковника вооруженного. С револьвером, пока еще смотрящим вниз, Алексей заграждает виконтессу. Позади остановившегося начальника штаба собирается группа офицеров, возбужденно голосящих наперебой.

– Полагаю вы пришли меня арестовать, – без тени страха, буднично роняет Швецов. Палец находит курок, он ухмыляется, топорща ус. – Что ж, это был бы хороший подарок Комитету. Но боюсь придется постараться.

Максим, не прокомментировав колкость, оборачивается и дергает подбородком. Повинуясь малейшему движению, штабные офицеры отходят. Майор же, нервозно съежившийся и по прежнему молчаливый, садится за стул.

– Клянусь честью, я не имею к заговору никакого отношения, – на Максима жалко смотреть. Сплетенные домиком пальцы заметно подрагивают, голова вжата в плечи.

– Неужели, – растягивает Швецов, то ли раздосадованный, то ли радостный, – и вы хотите сказать, не были в курсе происходящего? Не обсуждали ничего с изменником графом, я так понимаю?

Требуется не менее минуты, дабы майор пересилил себя.

– Я не думал, что он решится на все самостоятельно. Я ...

– Господи! – взрывается Алексей, наматывая круги по комнате. – Вы хоть понимаете, что натворили? Вы обязаны были немедленно сообщить мне!

Молчание Максима громче слов, вот и Ольга отводит взгляд.

– Ну конечно, – Швецов криво и с презрением ухмыляется, – Ольховский дьявол только и может вешать без разбора. Уж простите, что пытался сохранить порядок.

Начальник штаба, побагровев, извлекает револьвер и подвигает командиру.

– Я беру ответственность на себя, – выпаливает, встав и наконец выпрямившись струной. – Можете взять меня под стражу и отдать под суд.

Алексей поднимает револьвер и помедлив, толкает по столу обратно.

– Соберите всех, кого можно. Обозные, денщики, писари, повара – все. Отныне фронт проходит через замок, – с тенью на лице командует флигель-адъютант. Поворачивается к окну, навеки запечатлевая образ гибнущего города. – Мы дадим готу еще один бой.

Глава 24 Черные флаги Симерии

Симерийское царство. Ольхово. Центральный городской район

30 июня 1853 г. (30 день войны)

Ок. 9-00

— Генерал, сэр.

Солдат охраны открывает дверцу джипа, тот час отступив и вытянувшись струной. Едва покрытый пятнами сапог касается брусчатки, десяток рук вздымаются к каскам, приветствуя Ли. Несмотря на помпезность, выглядит прославленный генерал помятым. Командующий не отсиживался в штабе, лично разъезжая по улицам и осматривая позиции. Кожа на шее покрыта красными очагами, контрастируя с теряющей цвет формой. Каска в отметинах строительной пыли, прикрывая полями усталые глаза.

"Да уж, – возясь с сигарной коробкой Саммерс поглядывает на округу, – порезвились пушки Джона. На славу"

Со всех сторон давят фаталистичными фигурами руины домов. Высокие и крепкие строения, не чета рухляди на окраинах. При других обстоятельствах центр мог стать крепким орешком, встречая огнем из окон, грозя засадами из каждого подвала. Но ни людей у Швецова не хватает и магия, какой ужас не внушает, имеет границы. Что не поддается огню стерто в порошок, изувечено и поставлено постаментом в честь готской артиллерии.

Войска замечают Ли и приветствуют громогласными криками. Пехотинцы, изнеможенные, голодные и грязны как черти, находят силы встать. Вверх вздымаются винтовки, люди в приветствии размахивают касками и подкидывают бескозырки. Презрев усталость, раны и голод в воздухе ощутимо витает дух триумфа. Бригадный генерал, с сигарой в зубах улыбается и приподнимает руку.

"Они сделали это, – с гордостью всматривается в лица солдат, – они дошли"

Стоящего у джипа Ли несколько раз освещают вспышки. Ну конечно, куда без прессы в такой день. Несмотря на грохот, ни на минуту не покидающий Ольхово, город наполняется штатскими. Даже на виду у гордо возвышающегося замка, вечные стервятники войны без страха раскладывают треноги аппаратов.

— Генерал, сэр! – к охране пробиваются самые ушлые. На фоне военного камуфляжа и руин особо нелепы кепки и новомодные гольфы, обтягивающие брюки. Будто на пикник собрались, а не самое жуткое место планеты. – Как думаете, скоро закончится война?

– Какие потери, генерал?

На жужжание Саммерс демонстративно не реагирует, раскуривая сигару и скрываясь от пытливых расспросов за табачным дымом. Корреспонденты быстро однако находят новый идол для внимания. Ли и сам приподнимает козырек каски, провожая полет альбатроса. Старый самолет как на показ заходит в пике, сбросив бомбу на замок.

— Бинокль, — сжевывая часть букв проговаривает генерал.

Подкрутив оптику, едва слышно с занятым ртом ругается. Будь неладно этому Швецову. Упертый, как баран! Ли не силен в варварском наречии, но сменившие царский триколор череп с костями красноречивее некуда. Цитадель усеяна черными флагами, будто чумной город.

"Крепкий орешек, – генерал проводит взгляд по стенам, оценивая толщину и расположение амбразур. Замок средневековый, но боевого значения не терял и в эпоху пороха. Будь у Швецова рабочие стволы, миниатюрные кавалерийские орудия запросто уместились бы в капонирах. – Даже без магии за день не разобрать, а уж чародейством стены напичканы от и до. Да, сэр, так и есть"

Совсем рядом бьет пушка, молотом откатившая по ушам. Только шум, способный травмировать неискушенного человека, заставляют стайку репортеров податься назад. Легкую артиллерию готы выкатывают на прямой выстрел. Более не страшась ответов, прислуга раздевается по пояс, неспешно разворачивая орудия к стене.

– Капитан Майкл, – пробираясь вглубь позиций, Ли замечает разведчиков.

Капитан как раз возвышается на баррикаде, до сих пор не разобранной и заваленной трупами. Рядом пожженная техника со свернутыми башнями. Пусть наступление Республики и ошеломило монархистов, за центр бились насмерть. Малочисленные, без связи с друг другом, почти голыми руками.

— Чем заняты ваши люди, капитан? Эти завалы нужно немедленно ликвидировать, они мешают танкам.

Бригадный генерал осекается. Группа разведчиков бережно сносит с поваленной взрывом груды мешков тело. Изувеченный кусок мяса с обрывками одежды, а не человек. Саммерс достаточно пробыл в армии и видал всякое, но угадывать в останках детскую фигуру выше всякого.

— Это один из детей смертников? -- зажав рот платком, Ли успевает рассмотреть фрагмент руки. На фоне многочисленных ран отпечаток выжженных татуировок все еще различим. Невозможно представить ужас и боль, наносимые одними лишь чарами. Что двигало этими мальчишками?

– Не переживайте, сэр, – капитан дергает головой, убирая с глаз упавшую прядь, – оно уже не опасно.

Тело упаковывают в мешок, будто археологическую находку. С особым интересом разведчики осматривают подбитый симерийский броневик. Хотя уж больно громкое слово – за кое-как заклепанными листами стали кроется обычный самовар. Что за интерес у разведки?