Город. Хроника осады (СИ) - Резвухин Евгений Юрьевич - Страница 55

– Но раз выпала возможность, – продолжает полковник, поднимая бокал. В обширных дворянских подвалах обнаружены редкие хранилища коньяка, выдержанные в дубовых бочках, – хочу поднять тост за нашу маленькую "Мэри" и скорое падение Ольхово.

На некоторое время стол совсем затихает, пребывая в блаженстве от шикарного коньячного букета.

– Осмелюсь сказать, сэр Стюарт, скорее, чем кажется упрямцам из города, – Ли дожидается, пока прислуживающий сержант разложит по тарелке разделанное мясо. Генерал повязывает полотенце, присоединяясь к дружному постукиванию вилок и ножей.

– Нисколько не сомневаюсь, – посмеивается полковник. – Представляю фурор произведенный готской дамой на симерийских провинциалов. Удивлен, почему после столь удачной демонстрации этот ваш Швецов не выкинул белый флаг. Видимо до сих пор не может выйти из погреба.

Шутка, кажущаяся уместной, вызывает посмеивание офицеров.

– Скорее бы увидеть "Мэри" под стенами Екатеринграда, – мечтательным тоном продолжает Стюарт, лихо справляясь с грудинкой и подцепляя куски размякших от гусиного жира яблок. – Все же кощунство стрелять из подобной пушки по столь незначительной цели.

– Боюсь до этого не дойдет, – что бы расслышать тихий с хрипотцой голос полковника Уилсона, приходится напрячь слух.

Очень высокий, на голову возвышающийся над остальными офицерами и столь же непропорционально худой, выглядящий буквально высушенным. Командующий авиационными соединениями промокает тщательно подстриженные и расчесанные усы салфеткой. Он и губы то едва смочил, вяло ковыряясь в тарелке и весь день бросая редкие фразы. И не мудрено. После катастрофических потерь в небе Ольхово, на летчиков со Стэнтона сыпется гром и молнии. Саммерсу приходится запретить любые вылеты, приковав аэропланы к земле.

– Из столицы Симерии приходят обнадеживающие новости. Еще немного и Брянцев сядет за стол переговоров. Трон и так шатается под задом его величества.

Бригадный генерал хочет прокомментировать, но не успевает. Тарахтит мотор и показывается черный силуэт автомобиля, вильнувший у парковой зоны имения. Праздничное настроение мигом распадается карточным домиком, тень накрывает лицо командующего. Ли в последнюю секунду клацает зубами, едва удержав срывающееся ругательство.

– Прошу меня простить, – швырнув скомканное полотенце, Саммерс покидает стол.

Отмахнувшись от сунувшегося было адъютанта, генерал-майор в одиночку идет навстречу. Авто заворачивает и останавливается на заднем дворе резиденции. А Ли надеялся больше не увидеть бесцветную физиономию безымянного майора АНБ. Тот как раз покидает мотор, водружая на голову фуражку, почти скрывая глаза.

– Вы вовремя, – генерал надевает через силу маску приличия, изображая нечто похожее на улыбку, более напоминающую гримасу, – мы с полковником Стюартом как раз отмечаем удачное испытание малышки "Мэри". Присоединяйтесь. Местные аристократы любезно предоставили щедрые запасы коньяка.

– Празднуете? – серым тоном говорит майор, разом пресекая попытки завязать непринужденный разговор и более того паразитом высасывая из собеседника эмоции. – Не вижу повода. Сверхтяжелая пушка создавалась для уничтожения долговременных огневых точек, а не попала по целому городу.

В мгновение ока Ли превращается в варенный кисель. Умеет АНБ разбивать любой позитив железной логикой.

– Генерал, – жестом безопасник предлагает немного пройтись по извилистым парковым тропинкам. – Не будем долго тянуть, у меня важные приказы из столицы. Но сперва скажите, как продвигается осада? Каковы успехи нашей армии?

– Что ж, – неразборчиво говорит Ли, вертя в зубах сигару и по варварски откусывая кончик. Со смаком раскуривает и затягивается, не обращая на замахавшего руками майора. – Мы активно действуем на флангах у Федоровки, скоро этот выступ перестанет угрожать. Швецов не любит отступать, уверен, он скорее позволит людям попасть в клещи, чем поступится гордостью.

Безымянный офицер слушает, кивая и что-то просчитывая в уме.

– Федоровка. Превосходно генерал, но речь о небольшом пригородном поселке. Как вы намерены овладеть всем Ольхово?

– Овладеть? Городом? – вопрос сбивает с толку и Ли даже смеется от нелепости. – Боже правый, зачем? Упрямец сам заперся в капкане, хотя имел все шансы уйти на восток и приложить усилия для обороны столицы. Развилка дорог? Какое имеет значение – наши войска стучат в ворота Екатерингарада. Война скоро закончится. Не сегодня, так завтра Брянцева скинут, уже половина страны требует отречения от престола.

Офицер АНБ поднимает руку, прерывая эмоциональную риторику.

– Вы должны штурмом взять Ольхово в кратчайшие сроки. Прежде чем Александр Четвертый хотя бы заикнется о переговорах, над городом должен развиваться флаг Республики. Так звучит приказ из Стэнтон-сити, генерал.

Ли резко останавливается и не сводит с майора глаз, выдержав холод взгляда.

Штурм. Облик собеседника и окружающий спокойствием парк блекнет, сквозь мутную гладь проступают картины неведомой доселе бойни. Даже преодолев заслоны на окраинах, придется вклиниваться вглубь плотных застроек. По улицам, от дома к дому, где из каждого окна, с каждой крыши по наступающим колоннам будут стрелять. Техника завязнет и начнет гореть, готам придется по одному выковыривать монархистов из нор и терять, терять лучших сынов отечества в бессмысленной мясорубке.

– Засуньте этот приказ куда подальше... сэр, – Ли надоедает играть в услужливого батрака, он с гневом зависает над безопасником. – Вы, отдающие распоряжения из кабинетов, хоть представляете городской бой? Представляете количество потерь? – Саммерс в раздражении выкидывает недокуренную сигару и яростно растаптывает. – Делайте, что хотите – арестовывайте, судите, расстреливайте, но я не поведу людей на убой.

Тирада не пробуждает в майоре ни доли ожидаемого эффекта. Глядя на выточенное лицо в пору засомневаться – человек ли перед тобой.

– Вы слишком долго пробыли в глуши, сэр, – продолжает гнуть линию безопасник. – Ситуация изменилась. Курхский экспедиционный корпус князя Василькова перешел в контратаку. С ними горцы, по меньшей мере еще дивизия. Ольхово нужно взять и взять в кратчайшие сроки.

Ответить Ли не успевает, последние слова агента АНБ глохнут в приближающемся сзади авто. Уже из полузакрытой двери, майор добавляет сквозь тарахтанье мотора:

– Скоро к вам прибудет маршал Гранд с подкреплением. Готовьтесь сдать командование, генерал.

Анатолий несколько раз моргает и сладко зевает, прежде чем застыть с остекленевшими глазами. Слишком пугающая до оледеневшего сердца бодрость так и вопит, гремя в колокола – проспал! Ночью должен ведь часового сменить, к трем часам. Все, теперь от унтера хоть в земле хоронись. Гришка конечно добрый, но за такое уши оторвет. Почти не видя ничего вокруг, юный ополченец откидывает шкуры и спрыгивает с лежанки.

– Ой, – только и может выдать писклый звук парень, коснувшись босыми пятками деревянного пола.

На теле перешедшая через не одно поколение отцовская рубаха, с утопающими в рукавах руками. Юноша вертит головой, обнаружив себя в родном доме.

– Проснулся наконец, лежебока, – Михаил, смеясь, беззаботно болтает ногами на лавке и набивает куличом полный рот.

И мать тут, возится у печи, переставляя парующие глиняные горшки. Оторвавшись, что бы вытереть вспотевшее лицо фартуком, Людмила оборачивается к младшему и улыбается. Ни разу с начала войны Толя не видел матушку со столь прекрасным от сияющей улыбки лицом. Как скучал по ней, такой, а не вечно избитой заботами, окровавленной от нескончаемого потока раненных.

– Ты чего? – изумленная женщина опускает руки, глядя на слезы в глазах сына.

Шмыгнув носом, Анатолий качает головой. Нет, все хорошо, все просто замечательно.

– Это ведь молоком пахнет? – повеселевший парень направляется к столу.

– Ты ж не любишь, – с набитым ртом, Миша переглядывается с не менее удивленной матерью.