Город. Хроника осады (СИ) - Резвухин Евгений Юрьевич - Страница 50

– Стреляйте! – кричит Швецов, указывая на приближающиеся аэропланы. – Стреляйте по ним!

Первыми отзываются более дисциплинированные драгуны Бульбаша. Выстрелы раздаются из-за баррикад, всадники выскакивают с дверей и стенных проломов, во всю поля в воздух. Особо отчаянные даже взбираются на крыши, в серьез вознамерившись покарать почувствовавших безнаказанность готов. Проходит совсем немного времени и примеру швецовцев следуют и ополченцы.

– Плотнее огонь! – Алексей в запале врезается в самое скопление, глохнув от беспорядочной пальбы.

Ни одна из пуль не достигает цели, но ошеломленные отпором, летчики паникуют. Трипланы качаются и разрывают построение, ломанными линиями уходя на безопасную дистанцию.

Не успевают защитники возликовать малому успеху, как в глубине города последовательно гремит целый каскад разрывов. Земля уходит из-под ног Швецова, перед глазами все плывет и сам будто погружается в бурный речной поток.

– Барон! – теребит штаб-офицера майор. – Барон, что с вами?

Алексей с трудом разлепляет тяжелые веки, обнаружив себя лежащим плашмя на улице. К горлу подступает тошнота, голова раскалывается на части, распуская волны боли по всему телу.

– Готы пытались бомбить наши склады, – уверенно говорит Швецов, сплевывая тягучую, обжигающую горло слюну.

– Как? – в глазах ошарашенного Максима застывает паника.

Запасы медикаментов, боеприпасов и продовольствия – откуда колбасники вообще узнали их местонахождение? Страшно представить масштаб катастрофы, найди бомбы цель. За один день, за одно попадание оборона Ольхово превратиться в труху.

– Да все в порядке, – успокаивает постепенно приходящий в себя Швецов. Он поднимается, повиснув на плече Максима, – я загодя поставил магические печати. Защита выдержала, по мне слегка стукнуло откатом.

Швецов восстанавливает дыхание и смотрит на достигший таки черты города дирижабль. Не смотря на приближающуюся катастрофу, бой пробуждает нечто первородно-звериное в симерийском офицере. Первоначальное отчаяние рвет на части порыв схватки.

"Пора показать им, на что способно Ольхово", – оскалив зубы думает он.

* * *

– Гнезда! Гнездо! Я Ласточка один! – орет Дуглас, пытаясь соревноваться в крике с порывами сдувающего ветра.

Летчик выглядывает из кабины на расстилающийся внизу город, не сдерживая отражающуюся на лице злобу. Проклятое Ольхово! Будь дело стенам и камню, он был проклял городишко вместе с жителями. Дуглас бросает последний взгляд на упавший триплан. Самолет лежит, глубоко войдя носом в клумбу и задрав хвостовик. Далеко разбросанные крылья, вместе с остальными деталями валяются среди дворов. Даже сейчас можно различить группки симерийцев, продвигающиеся перебежками от укрытия к укрытию и неумолимо окружающие разбившийся аппарат.

"Лучше бы пилоту умереть при падении", – думает гот, памятуя байки о попавших в руки монархистов пленных. Он как оберега касается рукояти затворного пистолета. Что ни произойдет, варвары его живым не возьмут.

Набрав более безопасную высоту, Дуглас повторно вызывает штаб.

– Гнездо, я Ласточка один, – летчик не перестает вертеть головой, выискивая мельтешащих внизу пехотинцев. Второй раз попасть под плотный огонь желания нет. Чувство полета и почти божественного всемогущества было обрушено и затаилось в дальнем темном углу, скребя коготками о душу, – все бомбы не достигли цели. Повторяю – враг отразил атаку.

Лейтенант до сих пор не способен объяснить логически произошедшего. Да, местные аборигены отчаянно защищались, но без специальных противовоздушных пушек или на крайний случай пулеметов, остановить готов не могли. Группа Дугласа вышла к указанному району без потерь. Заход на бомбометание выполнили, будто маневры отрабатывая, все выглядело задорной игрой. Почему же ни один из зарядов не достиг цели, взорвавшись еще в воздухе? Магия? Вздор! Гот на нескольких фронтах сталкивался с царскими чародеями, в реальном бою они просто балаганные фокусники.

– Ласточка один, я Гнездо, – наконец отзываются с тыла, – уничтожить цель. Повторяю, уничтожить склад противника любой ценой.

Дугласу, и без того изъеденного нервами, хочется послать штаб к этому самому складу. До попадания в бригаду Ли вся война выглядела сплошной увеселительной прогулкой. Симерийцы были безынициативными, словно потерявшие пастуха стадо. А тут, среди руин и ям воронок горожане не перестают стрелять. Они и сейчас пытаются отстреливаться, припав на колено и сжимая в руках древние ружья.

– Второй, Третий, за мной, – вызывает Дуглас замаячивших по бокам сопровождающих. Он перегибается через кабину, проверяя снаряженные короба спарки "Максимов". – Цель та же, это здание нужно похоронить.

Тройка постепенно снижается, вклиниваясь в эпицентр разворачивающегося спектакля. Завернув круг, трипланы вынужденно пересекают линию завалов и баррикад. Снизу незамедлительно открывают огонь. Люди в гражданской одежде, прячась за грудой стройматериалов, обозначаются клубами огня и дымного пороха. Единожды громко ухает крепостное ружье.

– Не отвлекаемся, – лейтенант вжимается в кресло, нервно оглядываясь. Хоть защитники и мажут, но свистящие у фюзеляжа пули заставляют тело покрыться ознобом. – Заходим на бомбометание.

Выжимая из хлипких фанер все возможное, готы на максимальной скорости минуют улицу. Пальба продолжает греметь, но уже далеко позади, на оставленных за спинами укреплениях. Отдельные группки туземцев, выскакивающие на мостовую, в расчет можно не брать.

"Вот и склад", – пилот облизывает губы мелко подрагивающим языком.

Впереди показывается несуразное деревянное здание, по типу барака. Тут, согласно наводке, засевшие в Ольхово монархисты держат большую часть боеприпасов.

"Господи, – гот вжимается в штурвал, подавшись вперед, будто готовясь к прыжку, – всего одна бомба"

Единственное удачное попадание и все, осада завершится. И без того страдающие патронным голодом, защитники останутся со штыками и шашками. Не пройдет и нескольких дней, Ольхово падет.

– Магия! – Дуглас, увлекшийся целью, вздрагивает от крика в наушниках.

С земли ввысь устремляется тянущий шлейф шар огня. Идущий слева триплан как бы с ленцой заваливается на бок и уходит с линии выстрела. Сгусток энергии, фырча подрагивающими языками пламени, минует юркий самолет.

– Проще простого, сэр! – слышен бахвальский хохот сопровождающего.

Лейтенант улыбается. Ох уж эта магия, пугало для необстрелянных новобранцев. На деле, толку от фокусов? Медленно летящий, заметный со старта шар огня бесполезнее пистолетной пули.

– Второй! – кричит истерично Третий. – Сзади!

Вроде бы промахнувшееся заклинание, неожиданно меняет траекторию. Сделав петлю, шар уверенно заворачивает, садясь на хвост готскому аэроплану.

Дуглас пытается что-то сказать, крикнуть Второму уходить, снижаясь максимально вниз, но язык разом пересыхает. Как?! Гот всю неделю провел в боях, вылетая по многу раз на день. Сражения в воздухе с примитивными самолетами и летающими животными. Поддержка наступающих колонн, бомбежки отступающих войск Брянцева. Нигде симерийские маги ни разу не оказали серьезного сопротивления. Что не так с этим городом?!

Второй пытается уклониться, отчаянно заворачивая виражи. Сгусток магии, будто водимый за веревочку, без труда повторяет самые сложные фигуры пилотажа. Проходит совсем немного времени и триплан сам превращается в пылающий факел.

Не в силах вынести предсмертный вопль товарища, Дуглас срывает наушники.

– Разнеси там все! – обернувшись, летчик тычет второму номеру на склад.

Тот утвердительно поднимает готовую к броску бомбу.

Происходящее дальше, не поддается объяснению. Идущий справа самолет просто сминается в гармошку. Лишь падают вниз отдельные, изуродованные запчасти. Аэроплан будто врезается во что-то невидимое.

Вот тут нервы Дугласа не выдерживают. Он, конечно, слышал о аэростатах, применяемых для защиты Екатеринграда. Подвешенные за воздушные шары тросы в какой-то степени затрудняли движение, но если сделать ловушки скрытыми от человеческого глаза... Нет. Не отдавая отчета действиям, пилот тянет штурвал на себя.