Римское дело комиссара Сартори - Энна Франко - Страница 27

На площади Фламинио перед светофором с красным светом стоя­ло много машин, и поэтому «Мазерати» вынужден был остановиться, урча и дымя, как горячая лошадь. Потом уже на нормальной скорости он направился к площади Пополо и остановился неподалеку от бара «Розати». Бар был полон эксцентрично одетыми актерами, актрисами и людьми света.

Автопатруль, на борту которого находились три агента в штатском, оста­новился у Фонтана; немного позже рядом оказался автомобиль Короны.

— Один из вас пусть следует за водителем, — велел комиссар в окно соседней машины. — Мы не можем, человек знает нас.

— Он выходит, — предупредил смуглый агент.

Соларис закрыл дверцу, но оставил включенным свет; потом вернулся, выключил его и направился в бар «Розати».

Смуглый агент вышел из машины и тоже отправился в бар. На площа­ди, блестящей от дождя, жужжали многочисленные автомобили.

Комиссар приказал второму агенту также отправиться в бар. После чего стал рассматривать немногочисленную толпу, которая окружала заве­дение.

Шофер патрульной машины закурил сигарету и принялся спокойно дымить. Корона и Сартори последовали его примеру.

— Может, у него нет ничего на уме, — сказал бригадир.

— Я так не думаю, — ответил комиссар. — Наш ночной визит должен заставить его действовать. Не забывайте, к нам командор вышел в домаш­ней куртке. Возможно, когда мы приехали, он был в пижаме.

— Действительно.

— Посмотрим.

В баре «Розати» официанты начали делать уборку, клиентов провожа­ли к выходу. Вскоре появился командор. Он остановился между столиками, растерянно оглядываясь по сторонам, как в поисках кого-то, затем вернулся в свой автомобиль. Немного поодаль за ним наблюдали два агента патруль­ной машины.

Соларис не включил ни мотора, ни света. Некоторое время он оставал­ся в нерешительности, потом склонил голову на руль.

— Кажется, ждет кого-то, — предположил комиссар.

— Если не знаешь, можно предположить, что он спит или плохо чув­ствует себя, — заметил Корона.

Официанты бара «Розати» опустили почти все жалюзи и продолжали делать уборку. Толпа клиентов начала редеть. Слышались смех, оклики, шум моторов. Дождик прекратился.

Томмазо Соларис продолжал оставаться в неподвижности за рулем «Мазерати». К нему приблизилась женщина, но он в довольно неприлич­ной форме прогнал ее. Она отошла, ворча и жестикулируя.

Немного спустя с улицы Бабуино, показался белый «Мерседес». Он медленно сделал круг по площади и остановился рядом с «Мазерати». У машины был номер Ватикана.

— Что я говорил! — воскликнул Сартори.

— Черт возьми, машина монсеньора!

Но за рулем сидел не священник, а управляющий.

Радико вышел из автомобиля, подошел к хозяину и передал ему что-то. Тот положил это что-то в карман. Сразу же после этого управляющий вернулся в «Мерседес» и уехал.

Соларис вышел из автомобиля, закрыл ключом дверцу и направился пешком к улице Бабуино. Два агента, по отдельности, следовали за ним.

— Пойдем и мы, — решил комиссар, выходя из машины. — Но будем держаться на дистанции.

Слежка длилась несколько минут, потому что Соларис, пройдя быстрым шагом улицу Бабуино, свернул на улицу Маргутта.

Корона и Сартори, которые держались на расстоянии метров сто, не теряли из вида двух агентов, шедших немного впереди их.

— Вы поняли, куда он направляется? — спросил комиссар.

— В ту самую квартиру, — ответил бригадир. — Что же ему принес Радико?

— Я примерно догадываюсь.

— То есть.

— Ключ от квартиры. Если не подлинный то, по крайней мере, дуб­ликат.

Корона с восхищением посмотрел на начальника.

Они свернули за угол и вышли на улицу Маргутта. Командор исчез. Оба агента, стоя рядышком, ждали Сартори.

— Он вошел в этот подъезд, — доложил смуглый юноша и указал на номер 115.

Комиссар приказал агентам держаться поблизости, затем осторожно направился к входу в подъезд. За ним тихо шел бригадир.

— Дадим ему немного времени, — прошептал комиссар.

Они замерли в полумраке у подножья лестницы. В доме царила тиши­на. В отдалении время от времени слышался звук мотора проходящего автомобиля.

Спустя минут десять Сартори двинулся и начал подниматься по лест­нице. Бригадир следовал за ним на цыпочках. На площадке, куда выходила дверь Мэри Джойс, было темно.

Комиссар положил руку на дверь и слегка надавил.

— Закрыта изнутри, — тихо произнес он.

— Хотите, я выбью ее плечом?

— Нет, подождем, когда он выйдет.

Они встали по обе стороны двери, опершись спинами на стенку. В квар­тире не было слышно никакого шума, и это обескуражило Сартори. Сквозь окошечко в стене под лестницей проникал слабый свет уличного фонаря.

Корона подумал, какая сцена открылась вдруг тому, кто включил бы свет на лестничной площадке. То, что он увидел бы у стены по обе стороны двери, навело бы на мысль о кариатидах.

Где-то в доме часы пробили два.

Бригадир приблизился к комиссару и шепнул:

— Хотите, я попытаюсь сдвинуть внутреннюю задвижку?

— Нет. Будет лучше, если мы застанем его врасплох, — тут же отозвал­ся Сартори. — Тогда мы увидим, пришел ли он взять что-нибудь.

Корона кивнул в знак согласия и вернулся на свое место.

Минут через пять они услышали внизу, на входе, тяжелые шаги. Комиссар застыл и повернул взгляд к бригадиру.

— Идет кто-то, — прошептал он, придвигаясь к подчиненному.

— Поднимемся выше, — подсказал Корона.

— А если ему еще выше?

— Мы уже на последнем этаже. Выше только терраса.

Сартори последовал совету Короны, и они вместе оставили лестнич­ную площадку.

А тем временем шаги медленно приближались. Казалось, человек колеблется или останавливается перед каждой дверью, чтобы узнать, кто там живет.

Тень вырисовалась на стене лестничной площадки, полицейские увидели сверху пятно. И сразу же показался человек в теплом плаще и в шляпе. Судя по походке, это был старик.

В темноте блеснул огонек. Голова незнакомца приблизилась к двери. Послышался стук.

Дверь открылась.

В освещенном проеме стоял Томмазо Гуалтьеро Соларис.

— Синьорина Джойс?.. — спросил старик глухим, как из бочки, голо­сом.

— Проходите, — пригласил его командор.

Комиссар прыгнул на лестничную площадку и придержал закрываю­щуюся дверь. У Солариса от растерянности вырвался стон.

— Вы! — захрипел он.

— Можно, я поприсутствую на вашем собрании?

Антиквар

Старик поднял морщинистое лицо навстречу мужчинам, появившимся на лестничной площадке, потом повернулся к командору и проговорил воз­мущенным тоном:

— Вообще-то, у меня встреча с синьориной Джойс. А кто вы? И кто эти господа?

— Я вам отвечу, — вмешался полицейский. — Я комиссар Сартори из Летучего отряда полиции. Это мой коллега, бригадир Корона. Что касается синьора, который открыл дверь.

— Комиссар, прошу вас! — прервал его Соларис. — Этот человек ничего не знает обо мне.

— Он должен знать. И потом, я не думаю, что он пойдет кричать на всех перекрестках о вас и об этом малом собрании, — если не будет такой необходимости, конечно. Итак, знакомьтесь. — Сартори повернулся к посе­тителю: — Это наш гостеприимный хозяин, командор Соларис. Томмазо Гуалтьеро Соларис. Стиральные машины «Космос». «Космос» делает вас моложе». Таков ваш лозунг?

Они прошли в комнату, где был обнаружен труп Катерины Машинелли. Старик, казалось, не отдавал себе отчета в том, что предстоит.

— Полиция. Не понимаю! — произнес он сдавленным от страха голосом, переводя взгляд то на одного, то на другого. — Я. я не сделал ничего плохого. — Он инстинктивно поднес руку к сердцу, где, возмож­но, находился бумажник.

— Вы не представились, а это некорректно, — снова начал Сартори ироническим тоном. — Прошу вас, не обижайте командора.

— Я. я — антиквар, — пролепетал старик, продолжая держаться за сердце.