Время безмолвия (ЛП) - Фритти Барбара - Страница 48

– Ты очень напряжен, когда работаешь, выглядишь сосредоточенным, решительным, непреклонным. Ты всегда получаешь то, что хочешь, да?

– Обычно, да. К несчастью, мой напор сегодня мне не помог. Я застрял не только с Энди Харт, но и с Терезой Мейерс. Есть идеи? Я уже использовал все обычные методы, но они ни к чему не привели. Может, тебе что-то известно об Энди, что сможет помочь мне найти его. Ты же говорила, что вы жили вместе, когда были детьми?

Кэтрин, повесив полотенце, взяла две кружки чая и, присоединившись к нему за столом, толкнула один из бокалов в его сторону.

– Тебе понравится. Помогает сконцентрироваться.

– Я больше кофеман.

– Сейчас тебе нужно это.

Дилан закатил глаза.

– Ненавижу, когда люди говорят, что для меня лучше.

– Ну конечно же, – улыбнулась девушка, – но тебе понравится чай, просто дай ему шанс.

– Ладно, я выпью чай. А ты мне кое-что даешь взамен.

Кэтрин на секунду призадумалась.

– Энди жил с нами где-то год, затем его забрали. В общем в старшей школе он вляпался по полной: хакнул систему и исправил все свои оценки. Для школы он был чересчур умным, а когда Энди скучал, ему было на все наплевать.

– То есть, он помешан на компах? Что еще?

– Видеоигры, кино, комиксы, графические новеллы… «Подземелье драконов». Он был очень творческим человеком, обожал соревноваться, был настоящим геймером.

– Отлично, за это можно зацепиться. А что на счет фальшивых документов? Когда он начал заниматься этим?

– Еще старшеклассником. Он не плохо заработал на изготовлении документов для ребят, не достигших совершеннолетия.

– У тебя ведь тоже был?

– А как же! – во взгляде Кэтрин ни грамма вины. – Мы выросли не в радужном мире, Дилан. Каждый был сам за себя. Мы делали все, чтобы выжить, а Энди был ни хуже и ни лучше нас.

– Хочешь сказать, вы с Джессикой и мошенничеством промышляли?

– Я знаю, – она нахмурилась, – ты пытаешься нарыть грязи на Джессику, но я не собираюсь тебе в этом помогать.

– Я просто пытаюсь выяснить ее прошлое, – произнес он.

– Чушь собачья! Тебе плевать на Джессику, ты лишь хочешь вернуть ребенка своему брату, но я намереваюсь защитить свою подругу в независимости от того, что ты о ней думаешь. Ты понятия не имеешь, что значит расти одной, все время пытаясь спасти и защитить себя от всевозможных опасностей, особенно, когда ты – ребенок, – продолжила Кэтрин с полной страстью в голосе. – Ты слишком рано узнаешь, что за тебя некому заступиться, никто не придет тебе на помощь, если кто-нибудь поднимет на тебя руку или сделает нечто плохое. Люди постоянно отворачиваются, они не желают видеть изнаночную часть нашей жизни, им легче притвориться, будто этого всего…

– Я каждый день в своей работе показываю людям подобные уродства, – резко прервал ее Сандерс. – Именно этим я и занимаюсь. Я освещаю те вещи, которые люди с радостью бы скрыли. Поэтому не думай, что я отворачиваюсь, потому что это не так.

Ее щеки покраснели, и он заметил вспышку гнева в ее глазах. Ее грудь в унисон дыханию то поднималась, то опускалась, и Дилан понял, что хочет расстегнуть пуговицы на ее забрызганной краской рубашке и убедиться, что ее соски такие же розовые, как и ее щеки. Черт! Раньше он считал, что она просто хорошенькая, но теперь в порыве страсти она казалась нечто иным. А еще он позволил себе увлечься.

– Это совершенно разные вещи – рассказывать людям, что плохо в этом мире, и жить в подобном мире, – наконец, произнесла она, и эти слова к счастью отвлекли его от любования ее груди.

Дилан прочистил горло, пытаясь вспомнить, о чем они говорили. Кэтрин, кажется, становилась еще большим отвлечением, чем он мог себе представить.

– Конечно, ты права, – он уступил. – Так расскажи мне, как вы с Джессикой росли. Я обещаю не судить вас.

– Я сомневаюсь, что подобное возможно, – отрезала она. – Как ты вообще можешь оставаться объективным, когда рассказываешь свои истории? Ты кажешься человеком с чересчур сильными убеждениями.

– И мои убеждения становятся еще сильнее, когда дело касается близких, например, моего брата.

– Ну, а Джессика – моя сестра. Не стоит об этом забывать.

– Ладно. Пожалуйста, расскажи мне.

Кэтрин сделала пару вдохов, а затем продолжила:

– В приемных семьях главное – вписаться. Чтобы не испытывать волнений относительно того, что тебя могут выгнать из дома, в который ты попал, не нужно снова менять школу, нет необходимости заводить новых друзей, начинать все сначала. Не то чтобы все дома были хорошими, некоторые просто ужасны, а из некоторых даже стоит убегать. И в такие моменты единственные люди, которым ты можешь доверять, – другие дети, борющиеся, как и ты, за свою жизнь. Именно поэтому, когда находишь подобных друзей, которым можно довериться, ты начинаешь цепляться за свою жизнь.

Кэтрин обрисовала яркую и грустную картину, и Дилан должен был признать, что ему было жаль, через что пришлось пройти Кэтрин и Джессике. Да, его жизнь в семье тоже была не идеальной, но у него, по крайней мере, всегда был Джейк, который подхватывал его, присматривал за ним. Джейк не раз спасал его, вытаскивал из передряг, и Дилану потребовалась бы целая жизнь, чтобы вернуть долг своему брату.

– Сначала Джессика была очень тихой, – продолжила Кэтрин. – Несмотря на смерть ее родителей, она знала, что такое хорошее детство, но при этом понимала, чего лишилась, когда все стало слишком плохо. Некоторым из нас и этого не было дано, поэтому нам было легче со всем смириться. Но Джессика продолжала верить, что бабушка с дедушкой приедут за ней и спасут ее. Ей понадобилось много времени, чтобы отказаться от этой надежды и принять неизбежное. В конце концов, она осознала, что должна завести новую семью среди тех, где находилась, и такой семьей для нее стали я, Энди и Тереза. Мы старались присматривать друг за другом, но мы были вместе лишь несколько лет. Я сожалела, что после нашего расставания потеряла связь с Джессикой, поэтому была рада услышать, когда они с Терезой сообщили, что собираются навестить меня в Нью-Йорке во время своего путешествия по стране. – В глазах Кэтрин залегла печаль. – Если бы я только уговорила их не приезжать, возможно, ничего из этого не произошло бы. Но я не стала, и все случилось, и вот поэтому ты здесь.

– Что насчет тебя? Как для тебя протекала жизнь в приюте? Что случилось с твоими родителями?

– Я не хочу об этом говорить, – покачала девушка головой.

Он знал, что ему следует заткнуться и уважать ее личное пространство, но его съедало любопытство.

– Тебе было хуже, чем Джессике, не так ли?

– Сейчас не моя очередь рассказывать истории, – сказала Кэтрин. – Не раньше, чем ты.

– У меня нет истории.

– Конечно, есть… может, просто не понимаешь, что она у тебя есть.

Дилан нахмурился от этого загадочного заявления, чувствуя, как его охватывает холод. В его прошлом оставались белые пятна, вопросы без ответов, и он долгое время не пытался их раскрыть, расспросить обо всем. Возможно, когда-нибудь. Но точно не сегодня.

– А ты неплохо отвлекаешь людей, но давай все же вернемся к Энди Харту. Как нам его найти?

Кэтрин на секунду призадумалась.

– Энди очень любил заниматься анимацией, рисовать мультфильмы на компьютере – истории наподобие комиксов. Может, он работает в одной из подобных сфер.

– Отличная идея. Надо проверить. Ты говорила, что жила в Лос-Анджелесе, когда попала в приют. А значит, можно предположить, что вы все с этой территории. Я нашел несколько Энди Хартов в Южной Калифорнии, но не нужного нам возраста и этнической принадлежности. И меня никак не отпускает мысль, почему бы мастеру фальшивых документов не жить под другим именем.

– Боже, – начала было Кэтрин, – а я ведь об этом даже не подумала. Конечно, ты прав. Скорей всего, он так и сделал. Забей в поисковике Ксандер только через Х**. Ксандер… как же там его фамилия? Ксандер Кросс. Так звали героя в комиксах, которые он создавал.