Пришествие Зверя. Том 1 - Абнетт Дэн - Страница 133

Склера Верро первой поняла, что Элдон Урквидекс может быть полезен. Она наблюдала за магосом биологис, пока тот выходил из челнока с «Субсервия» в составе группы механикусов и однозадачных сервиторов. Верро, облаченная в сотканный из теней стелс-костюм, следила за вновь прибывшими через визирную трубу. Элдон беседовал с техножрецом, которого ассасины идентифицировали как мастера-траекторэ Аргуса ван Аукена. Урквидекс был настолько крупнее спутника, что казался дородным — необычное сложение для адептов Омниссии. Но по-настоящему Склеру заинтересовала его манера общения: Элдон держал правую руку у лица, словно бы бесцельно выдвигая пальцы-инструменты и шевеля ими. Хотя остальное его тело в привычной для марсианских жрецов манере спокойно плыло вперед в темпе ван Аукена, такие жесты весьма походили на признак волнения.

Когда Верро сообщила об увиденном Клементине Йендль, ассасин храма Ванус заявила:

— Встревоженный магос может нам серьезно пригодиться. Необходимо завести с ним знакомство.

Так она и поступила.

Задача была несложной. Скрываясь за псевдоаугментациями, Клементина без особого труда передвигалась вне зон усиленной безопасности.

Сразу же по прибытии Элдон присоединился к раскопкам под Лабиринтом Ночи, в тайну которых, помимо прочего, требовалось проникнуть команде Йендль. Впервые она поговорила с Урквидексом, когда тот ненадолго покинул участок исследований. Действуя по наитию, Клементина умышленно допустила в маскировке несколько изъянов — крошечных, заметных только вблизи. Таких, чтобы увидел лишь магос, но и таких, чтобы он понял: женщина не та, за кого себя выдает. Йендль пошла на риск, рассудив, что ячейка переживет ее потерю.

— Почему вы заговорили со мной? — спросил Элдон.

— Мне думается, что вы не против поговорить со мной.

Наступила пауза. Техножрец вновь поднял правую руку, нерешительно шевеля пальцами.

— Вы пытаетесь склонить меня…

— К уходу с пути, о ложности которого вам известно, — перебила ассасин. — Это генерал-фабрикатор готовит предательство.

— Мои сомнения для меня одного.

— Но вы верны Десятому универсальному закону.

— «Душа есть совесть сознания», — процитировал Урквидекс.

— И вы прислушиваетесь к своей совести. Генерал-фабрикатор же собирается бросить Терру в беде. Его сознание лишено души.

Магос выдвинул один из телескопических глаз и осмотрел Клементину, будто надеясь увидеть истину под ее маской.

— О чем именно вы знаете?

— О намерениях Кубика. Не о том, на что он способен.

Элдон втянул глаз обратно. Раздались щелчки и электронный писк, словно компоненты его тела вступили в дискуссию между собой.

— Мне нужно открыть вам кое-что, — произнес техножрец.

Вернувшись в Лабиринт Ночи, магос провел Йендль внутрь с группой своих технопровидцев и электрожрецов. Ассасину открылся лабораторный комплекс, напоминающий перевернутый город-улей. Его экспериментальные центры действовали подобно клеткам организма: то сами по себе, то объединяясь с другими ради более крупных проектов. Бригада Урквидекса спускалась по мосткам и туннелям в мир, пульсирующий таинственной энергией и технологической жизнью. Клементина не понимала, насколько важно то, что она видит. Картины были слишком фрагментарными. В дверных проемах женщина замечала громадные устройства, сплетенные в замысловатом, грандиозном, диковинном танце. Отдельный человек не мог целиком осознать научные дерзания столь колоссальных масштабов, и Йендль вдруг осознала, почему Марс так истово поклоняется Богу-Машине. То, что строили здесь, пробуждали к механической жизни и выпускали в Галактику, возносилось над миром людей. В гигантских кузнях Механикума потрескивали искры сверхъестественного.

Клементина не догадывалась о назначении открывшихся ей кусочков головоломки, но чувствовала, что все части комплекса действуют согласованно. Лабораторию объединял некий проект, возможно, величайший в истории. Ее секции были мозговыми клетками Марса, трудящимися над единой задачей.

На глубине сотни уровней, в конце туннеля, который извивался, закручивался и ветвился наподобие ганглия, располагался исполинский нервный центр в форме чаши. Концентрические ярусы терминалов и контрольных тронов опоясывали пятидесятиметровую колонну пикт-экранов. В зале работали тысячи адептов, подключенных механодендритами к сиденьям и, как предположила Йендль, друг к другу. Повсюду звучали скрипучие трели бинарного языка.

Элдон повел свою свиту к станции, находящейся в двух третях пути ко дну чаши. Как только магос сел на трон, оттуда вытянулись контактные кабели, углубившиеся в основание его черепа. Панель управления перед Урквидексом расстилалась на несколько метров в обе стороны. Ее также испещряли порты и механодендриты, через которые подключились около половины спутников техножреца. Остальные занялись устройствами явно механическими, но настолько чуждыми для органических глаз, что эти скопления рычагов, циферблатов и разрядных конденсаторов показались Верро чем-то вроде сочлененных металлических скульптур, а не научных приборов.

— Станьте же свидетелем «Великого Эксперимента», — сказал ей Элдон.

Клементина подошла к его трону. Вверху и внизу, по всей чаше, возле других магосов стояли их подчиненные, не имевшие конкретных задач, но готовые при необходимости помочь руководителю. Йендль скопировала их поведение. Она замедлила дыхание, стала нечувствительной, как машина. Изучая дисплеи на колонне, ассасин видела пикт-потоки из различных мест, но мало что понимала. На некоторых экранах мелькали обрывочные изображения каких-то громадных могучих механизмов, другие почти пустовали. В углу одного из них Клементина разглядела край сухих доков Железного Кольца, однако камера смотрела в открытый космос. Все прочие мониторы, примерно треть от общего числа, показывали Фобос. Кадры со спутника повторялись через равные интервалы по всей высоте колонны — их демонстрировали для каждого яруса.

Более получаса ничего не происходило, только постепенно возрастала активность в зале. Адепты совершали операции все чаще и быстрее, словно все новые переменные факторы требовали их внимания. Бинарный скрежет и щебетание усилились. Йендль не двигалась. Она следовала указанию магоса — готовилась стать свидетелем.

Событие началось. Потребление энергии в лабораториуме резко возросло. Устройства на отдельных пикт-экранах засветились и изрыгнули дуговые разряды. Воздух завибрировал от инфразвуковых шумов. Клементине почудилось, что она в некоем соборе, где близится кульминация богослужения. Машинные молитвы вознеслись в прерывистом крещендо. Показания приборов достигли красной зоны.

Потом задрожал не только воздух, но и панели управления, тела адептов, пол, сама планета.

И Фобос исчез.

Пикт-экраны, отображавшие пустоту, тут же вспыхнули. Картинка на них рассыпалась помехами, восстановилась, исказилась и все же обрела пульсирующее, дергающееся, неустойчивое равновесие. Взревели сигналы тревоги. Еще больше стрелок заползли в красный сектор. В центре монитора, где не было ничего, возник Фобос в свирепом сиреневом ореоле.

Через пару секунд мир сотрясся. Толчки продолжались несколько мгновений. Их интенсивность быстро уменьшалась, пока дрожь снова не ослабла до вибрации. Затем прекратилась и она. Жрецы Марса замерли в неподвижности. Хотя их позы практически не менялись, Йендль показалось, что механикусы горбятся в изнеможении.

Урквидекс не заговаривал с ней ни тогда, ни в течение следующих четырех часов, пока техножрецы оценивали урон, нанесенный планете и машинам. Оставаясь на месте, Клементина осмысливала увиденное и составляла план действий.

Механикусы телепортировали Фобос. Как заключила Йендль, в ходе испытания они переместили спутник с одной стороны Марса на другую. Ассасин сочла безрассудной подобную игру с силами гравитации. Если генерал-фабрикатор приказал пойти на такой шаг, значит, бездействие представлялось ему более рискованным.