Зимнее серебро - Новик Наоми - Страница 51

Мирнатиус смотрел на меня точно капризный ребенок — как семь лет назад в саду, когда я велела ему оставить в покое мертвых белок. Да как только мне в голову пришло, что какие-то белки важнее его развлечений! Вспомнив это, я разозлилась еще больше, и мой голос аж зазвенел:

— Тебя что, правда волнуют мои резоны? Да хоть бы я и лгала — тебе от этого ни тепло ни холодно.

— Еще как тепло и холодно, если ты скрываешь правду, а ты ее скрываешь, — бросил он в ответ. — Ты мне так и не рассказала, как ты исчезаешь, и где скрываешься, и куда ты запихнула эту свою старушенцию. И что-то я не услышал подробностей насчет доставки сюда владыки Зимояров.

— И не услышишь, — отрезала я. — С чего мне доверять тебе? С тех пор как мы обменялись обетами, ты только и норовишь засунуть меня демону в пасть.

— Как будто меня кто-то спрашивал! Очень мне надо было на тебе жениться. Он хотел этого — вот я и повел тебя под венец.

— Ну а я пошла под венец, потому что отец хотел усадить меня на трон. Можешь сколько угодно твердить, что тебя заставили, — тебя это никак не оправдывает.

— А ты сама-то — правда, что ли, затеваешь весь этот сыр-бор ради белок и чумазых мужиков? — Мирнатиус говорил насмешливо, но прятал от меня глаза. Он еще чуть-чуть подумал и сказал: — Ладно. Сегодня спрошу его, согласен ли он на короля Зимояров вместо тебя.

— Превосходно. А меж тем, — добавила я, — ты разошлешь приглашения на свадебные торжества, которые состоятся через три дня, всем своим герцогам и князьям. Будешь писать князю Ульриху — не забудь особо подчеркнуть, что царица непременно желает видеть свою дорогую подругу Василиссу. Я сделаю ее главной придворной дамой.

Мирнатиус недоуменно нахмурился:

— А это еще зачем?

— Мы не можем позволить ей выйти за Казимира, — напомнила я слегка раздраженно. Ну сколько раз ему повторять!

— Но если Казимир с Ульрихом нацелились на мой трон, их вряд ли смутит, что дочь Ульриха — твоя придворная дама, — пожал плечами Мирнатиус.

— Их смутит, что сами они не связаны кровными узами, — пояснила я. — Лучше всего, если Ульрих будет связан кровными узами с тобой. Мы постараемся побыстрее выдать ее замуж. У тебя при дворе найдется какой-нибудь неженатый родственник? Желательно помоложе и посимпатичнее. Впрочем, не важно. — Я махнула рукой, видя растерянность Мирнатиуса. У него было две тетки, и у каждой больше десятка отпрысков. Я не всех их знала в лицо, но есть надежда, что среди них попадется какой-нибудь холостяк или подходящий вдовец. — Я сама кого-нибудь подберу. А ты сегодня представишь меня двору.

Мирнатиус хотел было заспорить, но лишь бросил тоскливый взгляд на сугроб на балконе и промолчал. Нет, все-таки он отнюдь не глуп. Насколько я могла судить, политика его мысли не занимала. Его скорее манили соблазны власти: богатство, роскошь, красота. Власть как деятельность его не привлекала, и всяческих амбиций он был начисто лишен.

Если бы он хоть немного задумывался о политике, он задал бы мне весьма животрепещущий вопрос: а на ком мы собираемся женить Казимира? «На мне», — вот как я могла бы ответить. Мирнатиус и его демон встретят свою кончину во льду или на костре, или на худой конец сбегут, когда все откроется, и тогда мой не вполне состоявшийся брак наконец будет аннулирован.

Князь Казимир никогда мне особенно не нравился. Однажды он гостил у отца. Меня в ту пору он еще не замечал, поэтому вел себя при мне не лучшим образом. Усаживал к себе на колени служанку, тискал ее и хлопал по заду, да еще требовал, чтобы та улыбалась и делала вид, будто ей приятно. Правда, когда он уезжал спустя три дня, у девицы на шее красовалось золотое ожерелье, какое нипочем не купишь на жалованье служанки. Так что Казимир хотя бы оплатил ей причиненный ущерб. Он был примерно одних лет с моим отцом и казался человеком не особо скрытным и неглубоким. Однако князь был не дурак и жестокостью не отличался. А главное — я была уверена, что поглощать мою душу он не станет. Теперь и этого довольно, чтобы составить мое счастье в браке.

Мало-помалу я опутаю Литвас сетью и вплету в нее себя и Казимира. Казимир женится на царице, получит престол — и будет вполне удовлетворен. Василисса выйдет за племянника прежнего царя — и так я воздвигну препятствие на пути Ульриха. Но Ульриху я нашепчу на ухо, что, дескать, пусть моя милая подруженька озаботится детьми тогда же, когда и я, и любимый внучок дедушки Ульриха в нужный час займет престол, уж это-то я обещаю. Тем самым я брошу кость и Ульриху, и родне Мирнатиуса. Теперь главное не промахнуться и устроить все как надо с Мирнатиусом и демоном. К счастью, мой супруг самостоятельно влез на лестницу, ведущую в пекло, и добрался по ней почти до конца. И мне оставалось просто слегка его подтолкнуть.

Но сначала пусть демон убьет короля Зимояров, иначе мне, спасительнице Литваса, нечего будет спасать. Я поднялась с дивана и задумчиво свела брови, словно бы меня только что озарила новая мысль.

— Погоди-ка, — вдруг сказала я. — Свадебные торжества пусть состоятся в доме моего отца. Будешь писать всем этим князьям и эрцгерцогам — вели им, чтобы приезжали в Вышню, а не сюда.

— С чего вдруг… А, какая разница, — пробормотал он, изящно помахав рукой — как будто пташка вспорхнула ввысь, взметнув кружевной хвост-манжету. Я вздохнула с облегчением: у меня было заготовлено несколько объяснений, но каждое с изъяном. Хорошо, что получилось обойтись без них. Я не собиралась заранее сообщать Мирнатиусу, что король Зимояров через три дня явится в Вышню собственной персоной и будет пировать на другой свадьбе.

В понедельник днем я собрал долги и шел к дому Мандельштамов. По дороге мне попались двое городских мальчишек, они играли в лесу. Задираться они не стали, потому что я был больше их, но один мне вслед крикнул:

— Укокошил папашу, да? Ну и каково это?

Они не дождались, что я отвечу, и убежали. Но я весь остаток пути об этом думал. Не знаю, убил я отца или нет. Я ведь только хотел Ванду защитить от папаниной кочерги. Я не хотел, чтобы папаня об меня спотыкался. Но его угораздило споткнуться именно об меня, и он упал, и от этого-то, получается, и умер. Хотел я чего или не хотел — все вышло как вышло. В общем, не знаю.

Что я точно знал — так это про жизнь у панова и пановы Мандельштамов. Жилось мне у них очень хорошо. Я теперь никогда не ходил голодным, ни капельки. Но даже если я сидел за столом, стоило мне подумать про Сергея с Вандой — и еда у меня в животе делалась как каменья. Вот бы мы вместе с Сергеем и Вандой могли все жить у Мандельштамов! Домик у них, правда, маловат, но мы с Сергеем и в сарае бы поспали. Только не поспим, потому что Сергей ударил нашего отца и тот умер.

И тогда я начинал гадать, как было бы лучше: мне одному жить у Мандельштамов или нам всем втроем жить с отцом? В конце концов я решил, что лучше с отцом, но всем вместе, и чтобы с Вандой и Сергеем ничего плохого не случилось. Хотя так, наверное, тоже не вышло бы: ведь будь отец жив, он выдал бы Ванду за Кайюсова сына. А если, например, я мог бы остаться у Мандельштамов или жить с Сергеем и Вандой, но не в таком хорошем месте? Что бы я выбрал? Я думал над этим долго-долго и наконец решил, что выбрал бы жить с Сергеем и Вандой. Надоели мне каменья в животе.

Орех с белого дерева я так и носил в кармане. Все хотел посадить его где-нибудь у Мандельштамов на дворе, но так и не осмелился. Я вытащил орех, поглядел на него, а потом вслух сказал:

— Матушка, я не могу посадить орех тут, потому что Сергею с Вандой сюда никак не прийти. Я не буду его сажать, покуда не отыщется место, где мы все втроем сможем жить спокойно. — И убрал орех назад в карман.

Жалко, что мне его не посадить. Потому что матушка была бы вроде как рядом, а я по ней скучал. И все равно мне казалось, что я поступил правильно. Сергей с Вандой отдали орех мне, но матушка уж верно хотела бы, чтобы и они ее навещали.

Я принес корзину в дом. Пока панов Мандельштам тщательно все записывал, я спросил его: