Зимнее серебро - Новик Наоми - Страница 39

— Где… Покажи мне, откуда берется еда, — приказала я Флек, когда та принесла мне полдник: незатейливое блюдо с разложенными по кругу тонкими кусочками рыбы и нежными ломтиками фруктов поверх них. На лице служанки мелькнуло замешательство. Тогда я подошла к хрустальной стене и махнула рукой в сторону леса. Флек беспокойно глянула на лес, но не подошла ко мне. Она помотала головой и указала строго вниз.

Я задумалась, вперив взгляд в тарелку.

— Отведи меня туда, откуда ты принесла рыбу, — велела я. У меня в голове уже зрел план побега. Я могла бы уплыть по реке вниз по склону. Но для начала нужно хотя бы выйти из спальни. В конце концов, я королева и имею право обозревать собственные владения.

Флек явно терзалась сомнениями, но все же подошла к стене и отворила ее. При этом она как будто не проделала ничего особенного: не повернула никакого рычага и не произнесла заклинания. Просто прошла сквозь стену. И когда Флек обернулась ко мне, я вдруг увидела, что она стоит в сводчатом проходе, который словно был там всегда. Я последовала за ней по коридору. Это, верно, был прорубленный в горе ход: на гладких стенах я не различила ни одного стыка. Коридор круто забирал вниз. Флек вела меня очень нерешительно, то и дело посматривая по сторонам. Мы проходили мимо каких-то комнат, и я догадывалась, что это кухни, хотя никаких очагов и печей там не было. Там стояли длинные столы, и Зимояры-слуги в серых одеждах аккуратно орудовали ножами и готовили разные яства, извлекая из ящиков фрукты неброских оттенков, светло-серебристую рыбу и полоски темно-красного мяса.

Это зрелище меня почти радовало. Хотя бы что-то знакомое в этом чудном месте, хотя бы кто-то занят чем-то близким и понятным. Но Зимояры провожали меня изумленными взглядами и пристально смотрели на Флек, а та прятала глаза. Наверное, королеве не положено разгуливать там, где живут слуги, так что я, судя по всему, устроила им тот еще цирк. Но я шагала следом за Флек, гордо подняв голову. Еще один поворот — и последняя кухня осталась позади. Теперь перед нами лежал длинный коридор без всяких дверей. Флек остановилась и обернулась, словно втайне надеясь, что я удовольствуюсь кухнями. Но коридор круто шел под откос, и меня разбирало любопытство, а потому я приказала:

— Ступай дальше.

И Флек развернулась и двинулась вперед.

Мы спускались ниже и ниже; свет в стенах мало-помалу тускнел и в конце концов превратился в одинокие мерцающие огоньки, гонявшиеся друг за дружкой. Мы точно углубились под землю, куда достигал не сам свет, а лишь его отражения. Путь оказался долгим. Несколько раз мы спускались по узким извилистым лестницам. И вдруг коридор закончился; еще один сводчатый проход — и Флек вывела меня в просторную пещеру. Ее стены щетинились кристаллами, а внизу узкая тропка огибала глубокое темное озеро.

Поверхность воды напоминала стекло — гладкая, безупречная. Но тут и там на глубину уходили сети, аккуратно расставленные вдоль стен. Несколько минут я присматривалась к недвижной глади, и вот в воде блеснул серебряный бок огромной слепой рыбины. Она сверкнула в темноте и устремилась на дно. Я присела и потрогала воду. Даже теперь, когда я купалась в только что растаявшем льду, озеро показалось мне обжигающе холодным. От моего прикосновения по воде кругами побежала рябь. Только эти круги нарушали холодную незыблемость озера — крошечные волны добрались до другого берега, потом вернулись ко мне и одна за другой угасли.

Сколько таких вот озер таится в этих глубинах, сколько фруктовых садов плодоносит среди хрустальных стен? Видно, он простирается далеко, этот небывалый мир, уместившийся в твердыне бриллиантового света. Флек молча стояла рядом и ждала. Она сделала все, как я велела, но мне от этого пользы было мало. Бежать через это озеро невозможно — разве что встретить здесь другую смерть. И на вопросы мои она отвечать не станет. Я выпрямилась.

— Ну хорошо, — произнесла я. — А теперь отведи меня в мою опочивальню. Другой дорогой, — прибавила я быстро. Чем больше я увижу, тем лучше.

Флек снова заколебалась, встревожилась, но все же послушалась. Мы почему-то снова спускались, а не поднимались — ей как будто понадобилось пройти еще немного вниз, чтобы выйти на другой путь. Ниже свет почти совсем пропал. Мы миновали еще одну пещеру, но сколько я ни вглядывалась, в темноте ничего не мелькало. Я шагнула в арку и заглянула туда, где полагалось быть озеру: пустой колодец из необработанного хрусталя обрывался глубоко вниз, на дне зияла огромная трещина; озеро, похоже, все вытекло. Я оглянулась на Флек: та стояла, опустив руки по швам, и отрешенно взирала на мертвое озеро.

Нам встретилось еще несколько таких пещер с пересохшими озерами. Наконец мы добрались до места, где пересекались несколько проходов, и Флек ретиво устремилась вверх по одному из коридоров. Похоже, она радовалась, что возвращается назад. Я уже начала жалеть, что заставила служанку увести меня так далеко: ноги ныли от нелегкого подъема, и я выбилась из сил задолго до того, как яркий свет вновь заиграл в стенах. А ведь нам еще было идти и идти. Мы с Флек пересекли еще одну пещеру — такую огромную, что в блеклом свете я едва могла различить ее стены. И внутри этой пещеры раскинулось поле, сплошь засаженное какими-то необычными мелкими грибочками бледно-лилового цвета. Шляпки покачивались на высоких, как у цветов, ножках. Двое Зимояров-слуг собирали эти грибочки в корзины. Одежда у этих двоих была темнее, чем у их сородичей. На меня они даже не посмотрели, только бросили быстрый взгляд на Флек и снова вернулись к работе. Она тоже едва глянула в их сторону и тут же устремила взор вперед.

Из грибной пещеры мы вышли к высокой лестнице; она обвивалась вокруг хрустального столба и уходила куда-то высоко вверх. Свет делался ярче, это я видела, но больше ничего не менялось, а лестница, казалось, никогда не закончится.

— Если можешь, уведи нас с этой лестницы, — попросила я, совсем измучившись. Флек обернулась ко мне, слегка склонила голову, и после следующего поворота мы оказались на площадке.

Эта площадка возникла тут словно нарочно по моему заказу. Или она тут все же была? Впрочем, какая разница: главное, что этих кошмарных ступеней больше нет. Мы вошли в виноградник, который сперва показался мне очередной здешней диковиной, но я тут же сообразила, что этот виноградник мертв. Земля тут спеклась и потрескалась. Под иссохшими до самых корней виноградными плетями торчали тонкие подпорки из светлого ясеня. Кое-где на сухих темно-серых лозах виднелись такого же цвета хрупкие листья; кое-где даже темнели сухие гроздья винограда. Флек быстрым шагом шла через мертвый виноградник, и я была только рада поскорее уйти отсюда. Уж очень виноградник этот напоминал кладбище.

Мы вскарабкались еще по трем лестницам — правда, ни одна из них не была такой ужасающе узкой. Теперь мы двигались по более светлому коридору, и подъем был не особенно крутой. Неожиданно мы очутились в сводчатом проходе прямо перед моей спальней. А я даже и не догадывалась, что мы уже настолько близко.

Я радовалась, что можно остановиться. Мне случалось проделывать долгие путешествия по дальним окрестным деревням и обратно, но дома, даже одолев много миль пешком, я так не уставала. Здесь-то приходилось карабкаться то вверх, то вниз внутри этой их махины. Но возвращение в спальню меня отнюдь не радовало. Ведь это всего лишь тюремная камера, а гора Зимояров — моя темница. Флек принесла по моему указанию стакан воды и поспешила откланяться, пока я не потребовала от нее еще какой-нибудь несуразицы и не вогнала ее в конфуз. Но что же делать: я ведь не знала, куда мы идем, и спросить не могла. И предупредить меня служанки не могут. Я по неведению запросто могу приказать отвести меня в какое-то место, куда Флек и Цоп сами ходить избегают.

Флек ушла, и выход из комнаты пропал вместе с ней. Хотя для чего мне этот выход? Я уселась подле сундука и принялась рассеянно перебирать серебро, выпуская из рук золото. Я нарочно не спешила, трудилась монотонно, безотчетно. И когда я подобрала с пола последнюю пригоршню монет, вошла Цоп с подносом. Я подумала было позвать короля и заставать его отужинать со мной, но потом решила, что он, конечно, это испытание заслужил, а вот я нет. Поэтому я съела ужин в одиночестве, а Зимояр явился под конец моей трапезы.