Глаголь над Балтикой (СИ) - Колобов Андрей Николаевич - Страница 106

Боли он не почувствовал.

***

Тихий охотник в беззвездной ночи, "Новик" скользил по волнам, выискивая корабли немецкой эскадры. Его командир пока не давал воли мощнейшим турбинам: словно гепард, эсминец должен был тихо и незаметно подкрасться к жертве и лишь потом взорваться скоростью, нанося молниеносный удар. Поэтому сейчас "Новик" держал всего 18 узлов - предельный ход для эскадренного броненосца, однако новейший эсминец мог выдать вдвое больше.

Крадущийся под черным балтийским небом "Новик" был во многом подобен хищному зверю, но увы - боги не дали ему кошачьего зрения, позволяющего видеть ночью. Сумрак надежно оберегал корабль от чужих глаз, да только вражеские корабли от "Новика" он скрывал столь же хорошо.

Сигнальщики всматривались в темноту до рези в глазах и молчали - докладывать было нечего. Экипаж стоял по боевой тревоге, и только "первый после Бога" находился не на месте, каковым обычно полагалась боевая рубка. Высокая, худощавая фигура Евгения Андреевича Беренса украшала собой ходовой мостик "Новика", а его узкое и вытянутое лицо с высоким лбом, короткой бородкой клинышком и пижонскими, торчащими в стороны усами было обращено вперед, словно бы командир не доверял впередсмотрящему.

В этом был свой резон. Ночной бой краток и хаотичен, в нем часто побеждает тот, кто первым увидел врага и первым отдал нужные приказы, а обзор из рубки и вполовину не так хорош, как с ходового мостика. Конечно, в рубке безопаснее. Но сама концепция эскадренного миноносца строится на квинтэссенции скорости и силы удара в ущерб защите - так почему же его командир должен следовать иным принципам? Подобная игра ума забавляла Евгения Андреевича, но, будучи человеком практического склада, он понимал и другое: тонкие стенки рубки вряд ли уберегут его от преждевременной гибели, а вот вовремя отданный приказ - запросто.

Пока, впрочем, никаких приказов не требовалось, потому что никого не было видно. На закате миноносцы разделились на полудивизионы, с тем чтобы охватить поиском как можно большую акваторию, а "Новик" ни в каком дивизионе не числился, и потому пошел самостоятельно. Впрочем, корабль Беренса - сам себе дивизион, старые русские миноносцы могли атаковать неприятеля только двумя торпедами, в то время как "Новик" - двенадцатью.

Прошло уже больше двух часов после захода солнца, азарт постепенно выветривался, но напряжение только росло. По расчетам Беренса они как раз сейчас должны были выйти в район маневрирования германских кораблей, и требовалось держать ухо востро: драка могла начаться в любой момент. Возможно, до нее остались считанные секунды, вот сейчас как выплывет из теней знакомый силуэт "Бремена" или "Аугсбурга" и тогда...

Евгений Андреевич подпрыгнул от неожиданности, когда прямо по курсу ночь внезапно взорвалась артиллерийским залпом. Но вспышки и грохот выстрелов сразу же подсказали ему, что стреляющий находится далеко, слишком далеко, чтобы видеть "Новик" и наводить по нему орудия. И тут же Беренс увидел далекий свет, луч прожектора. Никакой сумасшедший не стал бы пытаться нащупать его эсминец на таком расстоянии, а это значит, что "Новик" пока не открыт неприятелю, но впереди кто-то с кем-то сражается.

Эсминцы, ушедшие с "Новиком" в ночной рейд? Крайне сомнительно, чтобы они успели так обогнать Беренса. Кто еще? Быть может, канонерки из дозора, или же из тех, кто ходил днем обстреливать захваченные немцами берега?

А бой впереди разгорался не на шутку. Прожектор погас, но теперь огонь вели уже три корабля, причем два из них находились едва ли не прямо по курсу "Новика". И они были не так далеко, как показалось Беренсу вначале, спустя какие-то минуты они сойдутся со сражающимися вплотную.

- Два румба вправо! Ход - полный! - распорядился Евгений Андреевич. Вот сейчас уже не было никакого смысла экономить нефть, и эсминец рванулся вперед ровно и мощно, словно орловский рысак по наезженной дороге.

Ход схватки был вполне ясен. Корабль, начавший бой, загорелся, и в свете пламени Беренс опознал крейсер "Аугсбург". Он напал на какой-то русский корабль, может быть - на канонерскую лодку, надеясь быстро уничтожить ее своими скорострелками, но неожиданно для себя попал в два огня и теперь терпел поражение. Судя по повреждениям, полученными крейсером, по нему работали из многих стволов и Беренс поздравил себя с тем, что угадал правильно. "Аугсбург", или какой-то его близкий родственничек воюет сейчас против двух канонерских лодок, скорее всего - "Грозящего" и "Храброго". Эти старички сегодня ходили в дозор, и они несли тяжелую артиллерию. Может и не они, конечно, потому что в море сейчас и "Гиляк" с "Корейцем", но у тех пушки куда скромнее - даже в два огня им крейсера не одолеть.

Из рубки показалась голова, и голосом лейтенанта Федорова взмолилась:

- Евгений Андреевич, прикажете...

- Не прикажу! - отрубил Беренс. Понятно, что артиллеристам хочется принять участие в разгроме вражеского крейсера, но... Собственно говоря, Беренс пока и сам не понимал, что ему делать. Идти в торпедную атаку на "Аугсбург"? Можно, но похоже было, что канонерки разберут его на запчасти и без помощи эсминца. Какой смысл тогда тратить торпеды? Может, кивнуть Федорову, чтобы тот поддержал канлодки из своих четырехдюймовок? Но что если крейсер ответит и повредит "Новик"? Прощай тогда ночная охота. Беренс про себя хмыкнул - на самом деле, конечно надо бить "Аугсбург" торпедами, современный легкий крейсер очень даже лакомая цель для эсминца. Канонерки - слишком уж маленькие кораблики, сейчас счастье на их стороне, а через две минуты все может поменяться, так что... Но какое-то непонятное предчувствие останавливало Евгения Андреевича, почему-то ему казалось, что правильнее будет еще некоторое время изображать таинственного невидимку, о присутствии которого никто не догадывается.

"Да что не так-то?" - спрашивал Беренс сам у себя: "Были бы тут другие немецкие корабли, давно уже поддержали "Аугсбург" ог..."

И в этот момент командир "Новика" едва не подпрыгнул повторно, потому что прямо по курсу и не далее, как двух-трех милях от него, ночь расцвела многочисленными вспышками выстрелов тяжелых орудий.

"Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Дредноут!"

Беренс молчал, обуреваемый ужасом и восторгом. Ужасом от того, что сотворила мощь германского корабля с русскими кораблями - буквально в три залпа тевтон расправился с обоими. "Новик" пересек курс одной из них, когда вторая уже тонула, да и первой оставалось совсем немного. На секунду Беренс почувствовал на себе пристальный взгляд - но в этот миг на месте мостика канонерки распустился бутон оранжевого огня и ощущение пропало. Зрелище гибели людей всегда страшно, а здесь русские экипажи столкнулись с воистину необоримой силой: сопротивляться или бежать от такого противника канонерские лодки не могли. Им оставалось только умереть с честью, и на какой-то миг командир "Новика" вновь почувствовал себя на палубе бронепалубного крейсера "Варяг", идущего в неравный бой с эскадрой Сотокичи Уриу. Вот только чувства обреченности и близко не было: своей гибелью русские корабли указали "Новику" цель, о которой любой миноносник мог только мечтать. Как и в тот день, в Чемульпо, Беренс шел в бой против многократно превосходящих сил противника, но сегодня он был охотником, а не дичью, и азарт горячил кровь.

Евгений Андреевич выругал себя за глупость - задержав взгляд на горящем русском корабле, он теперь куда хуже видел в темноте, как это случается с каждым человеком, вышедшим из ярко освещенного помещения в сумрак ночи. Он специально отвернулся в темноту, чтобы зрение побыстрее восстановилось, но успел заметить тени, скользнувшие на фоне "Аугсбурга". Вражеские миноносцы! Сердце готово было вырваться из груди, в предвкушении успеха.