Ни богов, ни королей (СИ) - Карпов Илья Витальевич - Страница 97

Интерес на лице Тогмура сменился разочарованием.

— Вот же эльфы… — проворчал он, отвернувшись, после чего вновь обратился к Драму. — Если когда-нибудь побываю в этом вашем Арбаканде и Урунтане, обязательно такое платье привезу. И подарю Бьориг, дочке Стурбьёрна Медвежьей лапы. Уж на что она красавица с крутым норовом, а с таким подарком она точно будет моей. Ну, а если и нет, то сестре её подарю. Зуб даю, когда Тогмур Рьяный вернётся в Грарстенн, молва о нём разнесётся от Бескрайнего моря до земель ледяных альвов, от Большого леса до самого льдистого побережья! Стану уважаемым, как старый Гальдр, а как помру, так мой погребальный костёр будет таким, какого не видывал свет!

— Человек не способен выжить в Аркобанде. Удушливый мрак убивает медленно, но неотвратимо.

Услышав это, Тогмур погрустнел, и Драм поспешил добавить.

— Но если мне случиться оказаться там, я обязательно возьму для тебя одно платье.

Северянин пожал эльфу бледную руку и принялся мечтать, что он сделает, когда вернётся домой. Таринор глядел на это с горькой усмешкой: он знал, что Драму пути назад нет.

— Только вот как мне совершать подвиги, — возмутился рыжий. — когда топору здесь дела не находится?

— Ну, если ты дашь себе волю здесь, то в Грарстенн вернётся только твоя голова. — заметил Таринор. — Будет тебе ещё битва.

— Ты про мертвяков? — спросил Тогмур.

Наёмник опешил. Хоть он и знал об армии мёртвых, но никому, кроме короля, об этом он до сих пор не говорил.

— Откуда ты знаешь? — осторожно спросил Таринор.

— Игнат рассказал, пока ты спал. Говорят, их ведёт какой-то сильный колдун. Знаю, ты нам не рассказывал. Наверное, пугать не хотел. Но знай, что мы с Иггмуром с тобой до конца. И не боимся их!

— И ты знал, что я об этом знаю?

— Помнишь, мы близ Энгатара ночевали? — продолжал Тогмур. — Ты тогда полночи сквозь сон говорил, бредил что-то про армию мёртвых и какого-то мага. Я подумал было, ты лихорадку схватил и бредишь.

— Погоди-ка, а ты, Игнат, откуда знаешь? — Таринор не переставал изумляться.

— Нам с Маркусом рассказал Рейквин, бывший верховный маг. А вот откуда это известно тебе?

— Сон приснился. — нехотя ответил наёмник.

— С тобой разговаривают боги, Таринор. — задумчиво проговорил Драм. — Они посылают тебе видения, направляют, хотят, чтобы ты что-то понял.

Наёмнику пришлось рассказать всё. От разговора с богом смерти до беседы с королём.

— И когда же ты собираешься говорить с лордом Таммареном? — спросил Игнат.

— Пока не знаю. Быть может, завтра, но он устроил этот праздник…

— Если промедлишь, то праздников в этих стенах уже может не быть никогда. — Промолвил Маркус, тяжело вздохнув.

Следующий день прошёл спокойно и скучно. Наёмник плохо спал от волнения, но что-то подсказывало ему, что даже если он попросит приёма у лорда Эйевоса, то ему откажут, сославшись на приготовления к празднику. А учитывая, как щепетильно Таммарены относятся к традициям, за любую попытку настаивать, Таринора наверняка вышвырнут прямо из этого самого окна в гостевых покоях. Наконец, на второй день появился кастелян Тибальд. После лорда Эйевоса он уже даже не казался наёмнику таким уж старым. В конце концов, если называть его стариком, то как следовало назвать старшего из Таммаренов? Наверное, он был старейшим не только из своего дома, но и из всех домов за всю историю Энгаты. Таринор вспоминал, как в годы войны Эдвальд Одеринг нелестно отзывался о нём, называя «нерешительной развалиной» и наёмник даже соглашался с будущим королём.

Огромные двери в большой зал на этот раз оказались распахнуты настежь, а посреди зала стояли расставленные полукругом столы, их расположение напоминало подкову. Троны пустовали, а лорд Эйевос Таммарен восседал в самой изогнутой части этой «подковы». Рядом с ним — его дети, в том же порядке, что и на тронах в прошлый раз. Позади — гвардейцы во главе с сиром Кельвином Старлингом. Кроме них места по обе стороны стола занимало множество людей, тут и там сновали слуги, наполняя кубки и меняя блюда. У стен играли музыканты и играли весьма недурно. Таринора и остальных усадили на одном из концов «подковы» и он заметил, что в чертах лица доброй половины гостей праздника есть что-то неуловимо схожее. Это была большая семья Таммаренов, и наёмник невольно задумался, все ли члены дома почтили своим визитом сегодняшний пир.

Таринор давно не видел столь богатое угощение. Столы с толстыми резными ножками умещали на себе самые разные блюда, а слуги без устали приносили всё новые и новые. Запечённые куры и гуси соседствовали со своими копиями, вылепленными из мелко рубленного фарша специально для самых старых членов дома, давно потерявшими большую часть зубов. На серебряных тарелках покоились разнообразные сыры, круглые ягодные пироги с узором в виде символа дома Таммарен, искусно слепленным из теста, окружали корзины с фруктами, явно привезённые морем из южных краёв. Вина лились рекой, но наёмник предостерёг своих спутников от пьянства. И категорически запретил напиваться Игнату, на что Маркус лишь одобрительно кивнул. Тогмуру же он запретил «прихватить с собой» двузубую серебряную вилку, напомнив, что его тут же вышвырнут в окно, а лететь до земли отсюда высоко.

— Те, кто не хочет, чтобы у них крали вилки, не делают их из серебра. — буркнул в ответ северянин и положил столовый прибор обратно на стол. — Нет, ну ты погляди, Иггмур! Чистое серебро же! И тарелки, что зеркало.

Когда на стол перед лордом Таммареном подали причудливое блюдо — зажаренного петуха в миниатюрных рыцарских доспехах верхом на зажаренном поросёнке, по залу прокатился хохот. Лорд Эйевос поднялся с места, вновь не без помощи сыновей, и зал затих.

— Мои славные родичи, вассалы и гости Высокого дома! — старик заговорил небыстро, с расстановкой, подбирая каждое слово, как и должен говорить лорд сильного, многочисленного и процветающего дома. — Сегодня мы празднуем середину лета, а что есть лето, если не главное время в году? Летом вызревает хлеб, фрукты наливаются соком, а свиньи нагуливают жир, чтобы мы не умерли с голоду суровой энгатской зимой. Словом, лето — это задел на будущее. И я рад сообщить вам всем, что будущее нашего дома отныне связано с домом Одерингов! Мой праправнук, Эрис Таммарен сейчас несёт службу в Пепельном зубе, а по её окончанию, — лорд Эйевос сделал паузу, внимательно окинув взглядом всех гостей. — Он сочетается законным браком с принцессой Мерайей Одеринг.

По залу прокатилось ликование. Одобрительные возгласы смешались с хлопками в ладоши и пожеланиями счастливой жизни обеим домам. Улыбнувшись, лорд Эйевос поднял руку, и в зале вновь воцарилось молчание.

— Случилось это во многом благодаря нашим гостям, королевскому посланнику Таринору и его спутникам, проделавшим путь от самого Энгатара. — старик указал ладонью в сторону наёмника и десятки взглядов обратились на него, заставив Таринора съёжиться и смущённо улыбнуться. — А ещё хочу предостеречь Его святейшество епископа Коймера, чтобы он не налегал на вино и жирное. — сказал лорд Эйевос и усмехнулся. — Вы ведь не хотите, чтобы вас пережил такой старик, как я? Да и потом, что скажут боги?

Взгляды гостей обратились к лоснящемуся толстяку с другой стороны столов. Он на мгновение опешил, после чего весело провозгласил:

— Боги благословили изобилием дом Таммарен и этот праздник, лорд Эйевос! Пусть дом Таммарен живёт в веках!

— Пусть дом Таммарен живёт в веках! — повторили десятки голосов, и десятки кубков тут же были осушены.

Наёмник давно так не наедался. От сладкого вина начинала слегка кружиться голова и он решил отставить кубок, несмотря на упорные попытки молодого светловолосого слуги его наполнить. Некоторые гости уходили, на их место приходили новые, и все воздавали хвалу дома Таммарен и лорду Эйевосу лично. Но вдруг в зале появился кастелян Тибальд. Вид у него был настолько обеспокоенный, что, казалось, щевелились даже немногочисленные волосы на его макушке, а лицом старик был бледен, как снег. Серой тенью, он проскользнул мимо прислуги и гостей прямо к лорду Эйевосу. Тот поначалу лишь отмахнулся от него, но кастелян не унимался. В конце концов, лорд Высокого дома раздражённо сделал одобряющий жест рукой, и кастелян стремительно удалился.