Дьявол по соседству (ЛП) - Каррэн Тим - Страница 74

Луис облизнул окровавленные губы.

Девчонки придвинулись ближе, подползли к нему на четвереньках, словно богомолы, подкрадывающиеся к добыче. Они ждали, когда он придет в себя. Им было не интересно резать спящего человека. Одна из девчонок занесла нож для удара... на запястье на ремешке болтался человеческий скальп, волосы были рыжими и отливали золотом.

Тут Луис услышал свист, и посланный идеальным броском тесак, вращаясь, вонзился в череп девчонки со скальпом.

Подлетели другие дикари и началась война не на жизнь, а на смерть...

84

 Мейси находилась за пределами логова, за пределами церкви, наслаждаясь не совсем чистым запахом Гринлона. Теперь она обладала особым статусом. Была членом клана Охотницы. Благодаря кровавому обряду она получила право жить с ними, охотиться и убивать с ними, а также умереть вместе с ними.

Она услышала у себя за спиной какой-то звук.

Обладая острыми звериными рефлексами, Мейси резко повернулась.

Перед ней стоял мужчина.

Он был высоким и грязным, волосы сальными кудрями спадали на плечи. Лицо было раскрашено под череп, как у членов внутреннего круга. Тело было разрисовано белыми и черными полосами, а также вымазано кровью, грязью и животным жиром.

Он держал в руках скальп, еще сочащийся кровью владельца.

Волосы были золотистыми, красиво переливающимися. Лунный свет упал на них и, задержавшись, заставил светиться.

Мейси узнала эти волосы.

Они принадлежали девчонке, убитой ею во время кровавого обряда.

 Да, она помнила их, как и помнила мужчину, который протягивал ей скальп. Это было подношение. Скальп принадлежал Мейси. Золотистый, красивый. Любой воин с радостью повесил бы такой на своем шесте для скальпов. Мужчина принес его ей.

 Положил к ее ногам.

 Как подношение.

 Мейси просто смотрела на него с безграничной ненавистью. Со все поглощающей, жгучей одержимостью.

 Его она тоже помнила.

 Помнила этот смрад мокрой собаки, когда он залез на нее, а другие держали ее. Помнила боль в промежности, и ощущение его маслянистой кожи, трущейся об нее.

Положив скальп к ее ногам, веря, что они объединятся сейчас, после обряда, как единоутробные близнецы, он поднял на нее глаза и улыбнулся.

 Мейси резанула его ножом по горлу.

Он попятился прочь, шатаясь и захлебываясь собственной кровью. Ничего не понимающий, шокированный произошедшим. Как она могла сделать это, как, как, как, как...

Мейси подошла к нему со своим ножом и улыбнулась окровавленным ртом огромной, висящей высоко в небе жертвенной луне...

85

Когда тесак с влажным хрустом вошел в череп девчонки, и та повалилась на него, глядя перед собой остекленевшими глазами, Луис увидел, как со всех сторон несутся варварские орды.

Люди кричали.

Выли.

Лаяли, как собаки.

Летели копья. Топоры отсекали конечности, дробили кость, стрелы пронзали тела.

Глядя на разгорающееся вокруг сражение, Луис пребывал в полубессознательном состоянии, мысли в голове лихорадочно метались. Он был совершенно растерян... но при этом счастлив. Ибо точно так же, как дети обрушили смерть и разрушение на Мэдди Синклер и ее дочерей, такие же смерть и разрушение обрушились сейчас на самих детей и их лидера, некогда известного, как Фрэнк Чалмерс, хотя одному Богу известно, во что он сейчас превратился.

Дети с криками падали вокруг, пронзенные копьями. Какой-то мальчишка со стрелой в одном глазу, с красным и блестящим лицом, шатался рядом какое-то время, а потом упал. Луис искал глазами Чалмерса, поскольку знал, что тот где-то рядом, наслаждается всем этим. Шестидесятилетний мужчина, сражающийся лучше любого двадцатилетнего парня.

Другая девчонка, которую Луис увидел, как только открыл глаза, прыгала вокруг, пытаясь уклониться от лезвий других женщин, прорубающих себе путь сквозь стаю охотников и убийц мистера Чалмерса. Ей неплохо это удавалось, но потом какая-то женщина с заточенным колом в руке - с таким, с которым обычно идут на вампира - схватила ее за волосы, поставила на одно колено и пронзила ей горло. Затем принялась обезглавливать ее.

 Погляди, как ей это нравится! Отрубать голову маленькому ребенку! Луис, ты когда-нибудь видел у кого-нибудь на лице такое искреннее, неподдельное удовольствие? Такую сосредоточенность и уверенность в правильности совершаемого деяния?

Нет, раньше он никогда не видел ничего подобного. А если что-то еще и могло напугать его, и даже выбить из колеи, так это то, что эти люди больше не были людьми, даже отдаленно. Мужчины, женщины и даже дети стали игрушками.

Игрушками для развлечений.

 Мясом.

Бойня продолжалась, и он был зрителем в первом ряду. И никогда, начиная с рассвета того, что люди называют цивилизацией, не было столь кровавого, столь дикого, столь жестокого столкновения.

Луис вскоре понял, что дети совершенно не могли противостоять этой новой армии мясников, которые, казалось, лезли из каждой тени, словно змеи, выскакивали из каждого куста и даже спрыгивали с деревьев. Первобытные, непристойные, античеловечные - именно такие определения вспыхивали у Луиса в его перегруженной голове - а еще, почему-то, пресмыкающиеся. Они подкрадывались к жертве, жадные до мяса питоны, гадюки, смертоносные гремучие змеи и клыкастые мамбы. И то, что они были покрыты не только застарелой кровью и грязью, но и безумной боевой раскраской-камуфляжем из красных и зеленых полос, лишь усиливало этот эффект.

Они были человеко-рептилиями.

Многие из них были вооружены луками и стрелами, чего Луис раньше еще не видел. У них были топоры и пики, самодельные копья, ножи и тому подобное. А еще они очень хорошо знали свое дело. Дети падали под ударами лезвий. И с них тут же срезались трофеи: уши, пальцы, скальпы, даже гениталии.

Луис пока оставался незамеченным, поэтому он решил, что сейчас самое время улизнуть.

Две женщины схватили какого-то мальчишку, разрезали ему рот, сделав ему кровавую клоунскую усмешку, и принялись отрезать язык.

Луис едва не налетел на них, но они не обратили на него особого внимания.

Он выдернул из спины какой-то девчонки мясницкий нож, и когда одна женщина попыталась схватить его, резанул ей по груди. Воздух заполнил дым от горящего дома, он висел над двором густым едким, туманом, вместе с кровавой взвесью. Повсюду лежали расчлененные, но еще подрагивающие тела. В сторону Луиса полз скальпированный мальчишка. Женщина, волокущая за собой собственные внутренности, схватила его за ноги. Другая выступила из мглы, держа в каждой руке по окровавленной отчлененной голове.

Луис перепрыгивал через трупы, уворачивался от дикарей с топорами и частями тел, скользил по залитой кровью траве и, наконец, споткнулся о чей-то торс.

Когда он снова поднялся на ноги, он перестал быть незаметным.

 Его раскрыли.

Рядом стоял Фрэнк Чалмерс, огромный, лохматый, в окровавленном меховом жилете, будто вылезший из плиоценовой пещеры. Он держал в одной руке тесак, а в другой - серп. Луис ни на секунду не сомневался, что тот пришел убить его. Он раскачивался взад-вперед, будто под какую-то неслышимую мелодию, мышцы под кожей бугрились, а узловатые руки, сжимавшие оружие, будто жаждали его использовать.

Луис повернулся к нему лицом.

Он знал Фрэнка очень хорошо, но тот Фрэнк умер. Это был не Фрэнк.

Он чувствовал себя совершенно беспомощным со своим мясницким ножом перед эти ухмыляющимся здоровяком в боевой раскраске, который в свои шестьдесят оставался сгустком мышц, с кожей, как у аллигатора, покрытой порезами, шрамами, но, тем не менее, крепкой.

Чалмерс вскрикнул и бросился на Луиса.

Луис попытался увернуться, но вокруг столпилось слишком много дикарей. Серп едва не отхватил кончик его носа. А опустившийся почти одновременно тесак ударил по лезвию мясницкого ножа, выбил его у Луиса из руки, отчего та онемела почти до самого плечевого сустава.