Дьявол по соседству (ЛП) - Каррэн Тим - Страница 46

И тут он увидел, меньше чем в квартале от него, припаркованную перед магазином спорттоваров патрульную машину. В полицейских машинах, на тех стойках всегда бывают дробовики. Он просто позаимствует один, вот и все. Он посмотрел на спящую в машине Мейси. За пару минут с ней ничего не должно случиться.

Луис повернулся и побежал трусцой по тротуару к патрульной машине. Стекла были опущены, но дробовика на стойке не было. На самом деле, не было никакой стойки, просто куча электроники и радарная пушка. Вот и все. Он повернулся, чтобы уйти, но тут заметил что-то краем глаза. Что-то, что заставило его замереть на месте. Сквозь витрины кафе "Шеллиз" он увидел фигуры.

 Люди.

Там были люди.

Люди, сидящие в кабинках. Они не двигались, просто сидели. Луис почувствовал как по спине у него стекает пот. Он был готов броситься бежать. Те люди, несомненно, видели его. Они могли бы напасть... но не напали. Луис быстро посмотрел на свою машину. Она казалась какой-то очень далекой. Сглотнув, он очень осторожно двинулся к кафе. Люди, сидящие там, по-прежнему не обращали на него внимания. Он подошел к стеклянной двери и заглянул внутрь. Да, в кабинках и за стойкой находились люди. Несколько за столиками. Человек десять, максимум. Никто не шевелился, все просто сидели.

 Лучше здесь оставить все, как есть, Луис.

Конечно же он знал это. Прекрасно знал. Поэтому, игнорируя голос разума и здравого смысла, он толкнул дверь и вошел внутрь. Он почувствовал запах кофе, бургеров и картошки фри. В животе у него зашевелился голод, но лишь на долю секунды. Потому что там был еще и другой запах. Запах крови и дерьма, запах смерти, отчего желудок у него скрутило в узел.

Люди не шевелились.

Многие лежали, упав со стульев. Дрожа и с трудом сдерживая крик, Луис двинулся между ними. Он должен был сделать это. Это были манекены и восковые фигуры, карнавальные куклы и соломенные чучела. По крайней мере, так подсказывал ему разум. Но правда была гораздо мрачнее. Они были вовсе не из воска, дерева или термоформованного пластика. Они были из плоти и крови, и все до одного были мертвы.

 Горло у всех было перерезано.

Да, толстяк с толстухой-женой в кабинке. За ними - двое чумазых мужчин в комбинезонах. Красотка в шортах со своей милой рыжеволосой дочуркой. Два парня и полицейский за стойкой. У всех было перерезано горло. На полу лежало еще несколько тел. Люди, упавшие со стульев. Кровь собралась в лужи на зеленом плиточном полу. Запеклась на стойке. Стекала ручьями по спинкам коричневых пластиковых сидений, на которых сидели, запрокинув головы назад, толстяк и его жена. Горло было перерезано у всех, как и у официантки, лежащей на полу за стойкой, и повара, сидящего в углу возле холодильника из нержавеющей стали.

Господи.

Это плохо. Ужасно, мерзко, отвратительно. Но страшнее всего было то, что казалось, будто они сами себе перерезали горло. Воспользовавшись для этого столовыми ножами из кафе. Доказательством этому служил тот факт, что большинство из них по-прежнему сжимали ножи в своих окровавленных, окостеневших руках. Другие ножи лежали на полу. Даже маленькая девчушка вскрыла себе горло... на что указывал нож для чистки овощей в ее пухлом мертвом кулачке.

Как и в полицейском участке, Луис испытал здесь шок, огромный, физически тяжелый и сокрушающий. Он едва не упал, однако вцепился в край стойки и, стиснув зубы, подождал, когда все не прошло.

Нет, здесь им не потребовались ни собаки, ни безумные убийцы. Они сделали всю работу сами, как и Джиллиан. Как все-таки это произошло, как это сработало? - задался вопросом Луис. Поразило их всех одновременно? Желание уничтожить себя? Это было каким-то невысказанным, бессознательным решением избежать регресса, умереть, пока человеческий облик еще не был полностью утрачен? Может, то же самое случилось с Джиллиан?

Луис смотрел на бойню и все сильнее убеждался в этом.

Он почти представлял себе всех этих людей в кафе, в своем собственном мирке, отделенном от резкого смрада первобытной деградации, разносящегося по улицам. От этого горячего звериного смрада. То человеческое, которое оставалось в них, вынырнуло на поверхность, словно пловец, отчаянно пытающийся сделать последний глоток свежего воздуха, прежде чем погрузиться в первобытные воды генетической памяти. Должно быть, это щелкнуло в голове у них всех, примерно в одно и то же время. Полное отрицание того заразного, древнего зла, поднимающегося изнутри. Необходимость сохранить нечто человеческое, пока они еще люди, а не слюнявые звери, бегающие голышом, убивающие и совокупляющиеся на улицах.

На самом деле, другого объяснения этому не было.

Официантка, должно быть, раздала ножи, а затем все, одновременно, перерезали себе горло. Некоторые сделали это чисто и почти профессионально, другие же - очень грязно и не с первого раза, а со второй или с третьей попытки. Шеи у них были изрезаны, искромсаны и истыканы. Но они сделали это. Все сделали это.

Убирайся отсюда, - сказал себе Луис. Все и так плохо, но это - несравнимо хуже, и ты прекрасно знаешь это, черт возьми.

Но он не уходил.

Не мог себя заставить.

Некоторые из этих бесконечных ужасов просто нуждались в исследовании, независимо от того, насколько ты болен или напуган. Возможно, человеческому разуму необходимо было знать причину. Возможно, на это нельзя было смотреть, не требуя объяснений. Возможно, человеческий разум не мог просто отвернуться от чего-то столь бессмысленного и отвратительного, не выяснив происхождения? Луис прислонился к стойке, от запаха крови голова у него была тяжелой. Он слышал жужжание мух и тиканье настенных часов. Это пугало его. Все это пугало его. А самое страшное было то, что все трупы ухмылялись. Лица у них были бледными, шеи и грудь - окрашены красным. И все они ухмылялись. Самыми жуткими ухмылками, которые только можно себе представить.

И глаза у всех были широко открыты...

47

Когда Мейси открыла глаза, то первым делом обратила внимание не на покрытое паутиной трещин стекло, выбитое и лежащее у нее на коленях. А на смрад. На смрад, исходящий от тех, кто окружил машину в меркнущем свете дня. Монстры. Именно так она подумала. Монстры. Это были монстры... орки, тролли, персонажи из книги сказок, выскользнувшие из темного, тайного леса, чтобы кормиться детьми при лунном свете. Ей казалось, что она вспомнила, что читала что-то подобное в детстве. Но возможно, это воспоминание было гораздо старше. Атавистическая память. Ибо истории про орков, троллей и ведьм, поедающих детей, были всего лишь древними воспоминаниями о первобытных ужасах, просочившихся в безобидную сказку. За всем этим пряталась по-настоящему мрачная правда.

Они просто стояли и смотрели на нее.

Мужчины, женщины, дети. Пару детей она знала по школе.

Желтокожие, грязные, полуголые, лица разрисованы под черепа, волосы сальные, либо с вплетенными в них прутьями и крошечными, костями грызунов.

Мужчина, стоящий перед машиной, держал в руках огромный мясницкий нож, размером почти с его предплечье. Он сделал им кому-то знак. Низко пролаял что-то.

Затем грязные, покрытые струпьями руки просунулись в машину, схватили Мейси. Сил сопротивляться у нее не было. Она рефлексивно стала отбиваться руками и ногами, но они вытащили ее через окно и бросили головой об крышу, чтобы лишить ее способности к сопротивлению. Она закричала, но это был глухой и жалкий звук.

Ее швырнули на землю.

Она подняла глаза на вырезанные из тьмы лики смерти. Глаза у них были пустыми и блестящими. Она открыла рот, чтобы сказать что-то, и на нее посыпался град ударов. Она свернулась в клубок, едва находясь в сознании. Когда она открыла рот, чтобы закричать, ей в него что-то впихнули. Какой-то комок с отвратительным солоноватым привкусом. Кусок рубашки, пропитанный их потом.

 Луис, Луис, Луис... пожалуйста, помоги мне...

 Помогите мне…