Люди в сером. Трилогия (СИ) - Юрченко Кирилл - Страница 197

— Иду, — мгновенно отозвался Вольфрам. — Держи его в поле зрения. Серегин, спокойно двигайся к выходу.

Серегин бросил еще один взгляд на тех, за кем наблюдал. Они возбужденно что-то говорили все разом, лица у всех, кроме таинственного угрюмого, стали злыми и встревоженными.

И тут Серегину стало не до них, да и не до кого вообще. Сперва он почувствовал, как колыхнулся народ в зале, потом раздался, перекрывая гул толпы, низкий голос из мегафона, сказавший что-то по-немецки:

— Die Aufmerksamkeit! Die Damen und Herrn, ich bitte alle, die Dokumente für die Prüfung vorzubereiten. Ich bitte die Entschuldigung für die gebereitete Unruhe.

Голос повыше, очевидно, переводчика, сказал, наверное, то же самое, по-английски, после чего повторил по-русски:

— Внимание! Дамы и господа, прошу всех приготовить документы для проверки. Прошу извинения за причиненное беспокойство.

— Ich flehe an, sich dazu mit dem Verständnis zu verhalten. Im Saal befinden sich die russischen Spione. Bis die Prüfung dauert, bitte ich alle, wachsam zu sein, — продолжал низкий голос. — Wenn Sie jemanden verdächtig bemerken werden, sofort rufen Sie den nächsten Polizisten. Im Voraus danke ich für die Mithilfe.

— Умоляю отнестись к этому с пониманием. В зале находятся русские шпионы. Пока длится проверка, прошу всех быть бдительными. Если вы заметите кого-то подозрительного, немедленно зовите ближайшего полицейского. Заранее благодарю за содействие, — по-английски и по-русски повторил переводчик.

Серегин ощутил легкий шок. Они где-то прокололись? — мелькнуло в голове. Но тут же он сообразил, что к ним это не имеет никакого отношения. Они не могли проколоться, поскольку в город перенеслись через портал, а уже в городе показывали документы только в гостинице, где пробыли меньше двух часов, за три километра отсюда. Но в той гостинице никто не мог знать, куда они направились рано утром и где должны быть к настоящему моменту. К Олейникову это тоже явно не имело отношения. Так что это было лишь совпадением. Глупым, бессмысленным совпадением, из тех, что возникают время от времени и нарушают хорошо продуманные планы.

— Парни… спокойно, — раздался в наушнике задыхающийся голос Вольфрама, очевидно, он изо всех сил спешил к месту, где Олег зафиксировал объект. — Действуем по плану. Это не за нами.

— Догадался уже… — проворчал в ответ Серегин, направляясь к выходу, который наверняка уже перекрыла полиция.

— Объект идет в центр зала, — воскликнул Олег. — Я — за ним.

— Не приближайся к нему! — крикнул Вольфрам. — Я запре…

Серегин уже видел полицейских в черной форме, в похожих на мотоциклетные шлемах и с короткими автоматами в руках. Двигаясь попарно, они шли цепочкой от выхода к нему навстречу, читая у всех встречных уже услужливо развернутые документы и пропуская их себе за спины.

Серегин, спохватившись, сунул руку в карман за паспортом. Попутно он для успокоения коснулся пальцем гладкого бока пластиковой коробочки «полога внимания» и ощутил легкие, едва уловимые удары «тук-тук», словно в ней билось маленькое волшебное сердечко.

Центр зала, куда направился объект и куда спешил Вольфрам, оставался правее, и Серегин подумал было повернуть туда, чтобы подстраховать и помочь командиру в случае надобности, но не успел до конца оформить эту мысль.

Самым краешком глаза он увидел, как непонятная компания, за которой только что наблюдал, идет вдоль стены, ведомая «военным» постарше. Их остановила пара полицейских. «Военный» сказал что-то повелительное, если судить по его высокого поднятому подбородку, предъявил какой-то лист бумаги, явно не паспорт, и всех их пропустили к выходу на улицу.

Странно, успел еще подумать Серегин. И тут увидел объект.

Олейников и не подумал менять внешность — был точно такой же, как на фото в личном деле. Только там он был в форме, а здесь в обычной одежде: светлый костюм, рубашка в крупную клетку, небрежно расстегнутый летний пиджак. Он был всего лишь в пяти метрах от Серегина, неторопливо двигаясь к стене и, скорее всего, именно к той компании, которая заинтересовала Серегина чуть раньше.

Почему он был не в центре зала, где его только что зафиксировал Олег, Серегин понятия не имел. В голове лишь мелькнуло: «Странное тянется к странному…». А потом Олейников повернул голову и взглянул на него в упор.

Глянув в эти глаза, Серегин не сразу сообразил, что именно в них странного, даже жуткого. А когда сообразил, то мгновенно покрылся холодным потом. По крайней мере, почувствовал себя так. В глазах Олейникова было три зрачка. Три, а не один. Расположенные стилизованной «розочкой», они напоминали экзотические цветки, и бешено сужались и расширялись. Каждый зрачок в своем темпе, что еще добавляло жути.

Глядя в эти глаза, Серегин с трудом подумал, что нужно немедленно сообщить командиру…

Дальнейшее он воспринимал как сквозь туман и помнил потом весьма смутно. Все его существо, все то, что являлось Серегиным, пискнуло от ужаса, съежилось, сжалось и забилось в самый дальний угол темной каморки, именуемой сознанием. Серегин утратил контроль над телом, не мог даже слова произнести. Окружающее странно исказилось и принялось пульсировать, явно пытаясь попасть в такт жутким зрачкам. Потом Серегин увидел, как стена, на которую он уставился, медленно уходит вверх, а ей на смену идет искривленный, становящийся дыбом паркетный пол…

Потом Серегин очутился в постели, и вроде даже раздетый, накрытый сверху легкой простыней. И кто-то давил ему на грудь так, что было трудно дышать.

— Ну, как он теперь? — донесся откуда-то издалека резкий голос Вольфрама.

— Нормально, нормально, — сзади, из-за головы Серегина, ответ Олега. — Теперь уже в норме.

Невидимые Серегину руки продолжали давить на грудь.

— Не надо, — просипел он и сам удивился, какой у него странный, сдавленный голос.

— Что не надо? — спросил Олег.

— Давить не надо, — пояснил Серегин. — Дышать… трудно.

— Да я к тебе вообще не притрагиваюсь, — почему-то обиделся Олег. — Больно нужно тебя щупать.

— С возвращением, — ехидно, как показалось Серегину, сказал по-прежнему издалека Вольфрам.

Судя по тому, как гулко звучали голоса, они находились к каком-то большом помещении. Скорее всего, в том же вестибюле гостиницы, только вокруг было тихо. Наверное, полиция выгнала всех посетителей…

— Откуда? — не понял Серегин.

— Ну, это я тебе потом объясню, — быстро сказал Олег. — Очухался, и ладно. Надеюсь, больше не станешь забывать…

— Я что-то забывал? — спросил Серегин.

— Ты время от времени дышать забывал, Виталий, — ответил невидимый Вольфрам странным, непривычным голосом.

— Понятно, — просипел Серегин, хотя ничего понятного пока что не было. — А как… объект?

— Ушел объект, — с досадой сказал Олег. — Я был как раз посреди зала, шел за ним, когда он внезапно исчез. Прямо как в кино. И почти сразу же слева закричали люди. Я поворачиваюсь. Толпа почему-то расступилась, образовав открытое пространство. И в центре его ты, падаешь красиво так, как в замедленной съемке. А позади, у самой стены — объект, смотрит на тебя и делает шаг назад. И превращается в барельеф. А потом стена сомкнулась, поглотив его. Тут и закончилась наша охота, потому что нужно было срочно заняться тобой. По дороге сюда ты раза три переставал дышать. Хорошо, что я поднаторел в бесконтактном лечении, — с голосе Олега прорезались привычные нотки гордости, перерастающей в хвастовство.

— Так где мы? — откашлявшись, спросил Серегин.

— В гостинице, — сухо пояснил Вольфрам.

— А почему темно?

— А ты попробуй открыть глаза, — заржал Олег. — Говорят, иногда помогает.

Серегин открыл глаза и только после этого понял, что они были закрыты. Огромный гулкий зал мгновенно сжался до размеров гостиничной спальни. Серегин попробовал встать, но тут же упал обратно на подушку. Он вообще плохо ощущал свое тело. Все было ватным, обессиленным, не болело, но и не желало двигаться, как надо.