Люди в сером. Трилогия (СИ) - Юрченко Кирилл - Страница 160

— Кураторы, — сказал Вольфрам.

— Но ты ведь приехал не просто мне попенять?

— Разумеется, — сказал Вольфрам. — Я хочу знать об этой операции все.

— Все есть в «Деле», — ответил Дежнев и чуть насмешливо прибавил. — Или тебе читать лень?

— «Дело» я прочитал, — сказал Вольфрам. — Но в отчетах никогда не бывает всего. Мне нужны свидетельства очевидцев.

Седые, встопорщенные, как и шевелюра, брови Дежнева на мгновение поднялись.

— Вот как? А что, других очевидцев вы не нашли?

— Ты самый важный, Петр Степанович, и сам прекрасно об этом знаешь. Ты был командиром опергруппы «Консультации», разрабатывавшей объект. Тебе известны все детали и нити. И меня интересуют именно эти детали, пусть самые мелкие, которые могли и не попасть в отчет. Короче — все, что произошло во время операции. А особенно, и это уж точно нет в «Деле», что произошло ПОСЛЕ нее.

— О, как! — после недолгого молчания сказал Дежнев. — Наконец-то хоть кто-то заинтересовался.

— Я не кто-то, — сухо сказал Вольфрам. — Я такой же командир опергруппы, каким был ты. Так что давай начистоту, Петр Степанович. Хватит уже отсиживаться в берлоге. Что произошло там такое, после чего ты ушел на пенсию — или тебя ушли, — а твой начальник Парамонов почти год спустя покончил с собой? Мне нужно это знать.

Про начальника Вольфрам блефанул. Это была, мгновенно возникшая, чистая догадка. Но, очевидно, тут он попал в цель.

Дежнев снова долго глядел в стол. Наконец, пошевелился и словно внутренне встряхнулся.

— Ты прав, — сказал он. — Конечно, ты прав. Кстати, как тебя зовут? А то ты меня знаешь, а я тебя — нет. Непорядок.

— Зови меня Вольфрам.

Улыбка впервые на секунду раздвинула бороду хозяина.

— Выпендрёжное имя, — проворчал он. — Со смыслом, но — выпердрёжное. А по паспорту как?

— Георгий Волков, — сказал Вольфрам и сжал зубы.

Он не любил, чтобы над именем, которое он выбрал сам, насмехались. Но ему было необходимо получить от этого замшелого дачника, в которого так быстро превратился бывший оперативник «Консультации», как можно больше информации, поэтому вступать в конфликт было противопоказано. Следовало засунуть свою гордость куда подальше и выдавливать эту информацию до последней капли. И даже потом просто любезно попрощаться, потому что этот Петр Степанович мог в дальнейшем еще пригодиться. Мало ли что?

— Ладно, не хорохорься, — сказал Дежнев, каким-то образом почуяв его напряжение. — Не бойся. «Жорой, подержи мой макинтош» дразнить не стану. Буду звать тебя Георгием. Хорошее имя для бойца. А ведь оперативник всегда боец. Ладно, — повторил он, — выложу тебе все начистоту, поскольку ты не погнушался, сам приехал навестить старика, а не просто вызвал в Контору. Будешь просто слушать или станешь записывать?

— Запишу, если не против, — сказал Вольфрам, достал из кармана и положил на стол маленький, с мизинец, предмет — диктофон-регистратор, который брали с собой на задания сотрудники «Консультации».

— Не против. Поехали, — кивнул Дежнев. — На фигуранта операции «Невод» мы вышли довольно случайно, в ходе разработки совершенно другого дела. «Сибирский Оракул». Читал по нему материалы?

— Нет, — мотнул головой Вольфрам. — Я уже говорил, что в данном филиале недавно. Откуда мне знать про ваши прошлые дела?

— Дело «Оракула» осталось незакрытым, — сказал Дежнев. — Три года назад, с восьмидесятого по восемьдесят первый, какой-то гад рассылал предсказания. Посылал их как отдельным людям, так и в организации, деятельности которых эти предсказания касались. Мы бы этим и не заинтересовались, если бы не один факт. Все предсказания были на короткий срок, от недели до месяца. И все они сбывались. Все, до единого. А это уже наша епархия, поскольку основная цель «Консультации» — рубить под корень все странное и необычное, что произрастает на подведомственной территории… Ну, детали ты можешь прочитать в деле и сам. Найдешь его в разделе приостановленных, поскольку мы с ребятами пахали почти год, но так и не смогли ущучить этого пророка доморощенного. В разработку попало несколько десятков человек, каждый из которых чем-то выделялся из окружающей толпы. Тогда у меня и возникла идея операции «Невод».

— Значит, фигурант, из-за которого и заварилась каша, описанная в деле, был в «Неводе» не единственным? — спросил Вольфрам.

— Так ты не читал его все? — спросил Дежнев.

— Нет, — отрезал Вольфрам. — Там три пухлых тома. Когда мне было? Я прочитал только то, что касалось заключительной части.

— Понятно. Да, фигурант под условной кличкой Лесник был далеко не первым и не последним из разрабатываемых «Неводом», хотя стоял ближе к концу списка. Но до него мы одну за другой тянули «пустышки», и мне это порядком надоело. Лесник казался перспективным, впрочем, как и предыдущие, иначе они не попали бы в наш список. Жил он в Вирске — глухомань страшенная, одно название, что город. Так, населенный пункт в стороне от больших дорог, в паре сотен км. от Сибирска. Был Лесник одинок и нелюдим, этакий классический бирюк. Единственным человеком, с которым Лесник поддерживал нечто вроде отношений, был учитель биологии в местной школе № 2. На любви к природе они с ним схлестнулись, что ли. Да и что там за отношения, так, встречались пару раз в месяц, а то и реже, сидели друг у друга за рюмкой чая и чашкой водки — вот и все отношения. Кстати, наш психолог разработал портрет Оракула — таким он и должен быть. Лесником он, разумеется, не работал, а трудился, не покладая рук, кладовщиком в местном кооперативе. И что уже необычно — на такой должности стоял, а к рукам у него ничего не приставало. Мы долго проверяли — чист, со склада своего ни гвоздика не вынес. Но это в рабочие дни он был кладовщиком, а по выходным уходил в лес, и летом, и зимой, как говориться, в любую погоду. Был у него там домик, так, бывшая чья-то сторожка, развалившаяся вконец. В ней он и жил. И занимался там чем-то непотребным. Мы думали, как раз предсказаниями, для которых нужно ему было одиночество и либо специальная аппаратурка какая, либо контакты с гостями извне. Потому что, не тебе мне рассказывать, не может обычный земной человек видеть реальное будущее, хотя бы потому, что будущего реально и объективно не существует. Так что было совершенно ясно, что дело нечисто. В этой сторожке я и решил Лесника брать.

— А зачем нужно было такой шум поднимать? — спросил Вольфрам. — Ты же знал, что он там один, Лесник этот ваш. Ну, и взяли бы его тихонечко, своими силами. Для чего нужно было целую роту «Каскада» гнать туда на вертолетах аж из самого Сибирска?

— Да откуда я знал, что вообще шум будет? — заорал Дежнев и стукнул кулаком по столу, но тут же снова притих. — Прав ты, конечно, — сознался он. — Дурацкая была идея с самого начала. Мне вдруг стукнуло в голову, что если Лесник увидит вокруг сторожки своей кучу людей в спецкомбезах, масках, с оружием, он быстрее расколется. Да и не один он мог там быть. Я к тому времени уже почти совсем уверился, что Лесник и есть наш искомый Оракул. Значит, могли у него там быть гости. А даже если и был он один, то с таким оружием, что сил моей группы могло бы и не хватить. А ребята из «Каскада» — не лохи-мусора. Такие же дворец Амина брали в Кабуле, а там охраны было — до чертиков, сам понимаешь…

— Тогда что же там произошло? — спокойно спросил Вольфрам. — В «Деле» об этом как-то слишком вскользь говориться.

— А я не знаю, что там произошло, — как-то особенно скрипуче ответил Дежнев и даже скрипнул зубами. Глазки его нехорошо блестели из-под бровей. — Все шло по плану до тех пор, пока каскадовцы не вышли к сторожке. И тогда загорелся лес, и в пожаре погибли восемьдесят три человека.

— Восемьдесят, — поправил его Вольфрам. — Я читал, что троих выживших увезли на «скорой» в больницу.

— Знаю, — проскрипел Дежнев. — Двое умерли по дороге. Одного врачи, правда, вытащили буквально с того света. Но он остался на всю жизнь калекой, к тому же, полностью потерявшим память. Я проверял.