Люди в сером. Трилогия (СИ) - Юрченко Кирилл - Страница 137

Слабак! Сволочь! Ненавижу! Пропади ты пропадом!

Запал этой ненависти могли бы остановить сын и жена профессора Леденева, если бы хоть какая-то живость пряталась в их глазах. Но они были равнодушны и все равно, что немы и мертвы.

— Я сделаю, как ты хочешь! — прошептал Олег. — Только если ты ничего не сделаешь моему брату!

«Твое желание — закон!» — так же тихо прошептал Легион, голосом наполненным жаждой.

Далее все завертелось в стремительном темпе. Олег только молча наблюдал за тем, как Легион, управляя семьей Леденевых, пытается навести порядок на кухне и замостить царящий в квартире холод обстановкой невинности. Даже непонятная студенистообразная собака приняла почти обычный вид и заняла свое место настороже. Троица «меченых» удалилась в ванную, как ненужный предмет интерьера. Туда же отправился и Олег. Сквозь шум собственной крови в висках, он прислушивался к тому, что происходило снаружи. Голос брата, по которому он смертельно соскучился, чуть не заставил его выбежать, и Олег тратил последние силы на то, чтобы сдержать себя. Он кусал до боли губы и сжимал кулаки так, что давно не стриженые ногти впивались в ладони.

Вскоре все стихло.

«Пора!» — услышал он голос Легиона.

Олег почувствовал, как «меченые» взяли его под руки и, поставив на ноги, подтолкнули к двери. Ему оставалось лишь одно — стать Ловцом и взять душу профессора, как требовал от него Легион.

Он открыл дверь и шагнул в коридор.

Но вдруг что-то случилось. Он понял это не сразу.

Голоса внутри жалко притихли. В ледяном воздухе зазвенела опасность. Но и сейчас Олег не сразу понял, что опасность эта грозит не ему.

«Стой!» — предостерегающе вскричали голоса.

И он вначале действительно остановился. Обернулся на «меченых». А те пятились обратно в темноту ванной, вжимаясь в стены, как будто желая просочиться сквозь них и исчезнуть.

Все еще недоумевая, но подозревая, что чем дальше от своих недавних собратьев по несчастью, тем ему становится легче, Олег двинулся дальше. Он увидел, что необычная собака Леденевых превратилась в студенистую субстанцию, из которой начало вырастать огромное существо, больше похожее на сумрачную тень. Но тень эта имела знакомые очертания. Человека, крысы, лошади и собаки — всего вместе.

«Нивграх!.. Ихневмон!..» — с ненавистью закричали голоса, как будто только сейчас сумели разглядеть опасность, а до этой секунды были ослеплены неведением.

— Я же говорил! — с восторгом прокричал Олег.

Внезапно распахнулась дверь, впуская яркий свет из освещенного солнцем подъезда, и три черных тени ворвались в квартиру Леденевых. У одной из них в руке был знакомый Олегу предмет, резко метнувший в него чем-то острым и жгучим. Тело его налилось тяжестью, и глаза закрылись, как будто он враз окунулся в глубокий беспробудный сон, о котором давно мечтал…

Глава 20

Гостиница оказалась самой обычной и дешевой, чуть ли не «домом колхозника». Вольфрам поставил машину на противоположной обочине, метров сто не доехав до цели, но так, чтобы издали хорошо просматривался фасад здания.

— Ну как он? — Вольфрам повернулся к сидевшему на заднем сидении шефу, который придерживал спящего полковника. В этот раз, чтобы усыпить краснорожего бугая, пришлось установить прибор на бо́льшую мощность, чтобы было в запасе полчаса: пока поднять его наверх и погрузить в машину, да отъехать подальше и не рассекретить базу. Но времени оказалось даже с запасом, в итоге они подъехали к гостинице с еще спящим полковником и минут пять ждали, когда он очухается.

Вольфрам сделал элементарный тест на вменяемость: вскоре после пробуждения полковника пощелкал пальцами перед его глазами. Дождался, когда тот начнет шевелиться.

— Как чувствуете себя?

— Номано, — прошептал Алексеенко еще не до конца подвижными губами и языком.

— Будем вести себя паинькой? — спросил Анисимов.

— А, — сказал полковник, что означало «да».

Через мгновение он прижался еще непослушным телом к двери и прильнул головой к стеклу. Заметил угловую вывеску на видневшейся чуть вдали гостинице.

— Мы на месте, — без удивления произнес он, как будто уже привык усыпляться и пробуждаться по принуждению.

— На месте, — сказал Анисимов. — Не вздумайте бузить! У нас разговор короткий. Агент Вольфрам по всем правилам должен вас уничтожить, как нежелательного свидетеля. Георгий, ты там с ним поосторожней. Не нравится он мне.

— Я не баба, чтобы всем навиться, — зло прогудел полковник. Правильная речь к нему уже почти вернулась.

— Ну, мы пошли? — спросил Вольфрам.

— Ладно, действуй! — сказал шеф. — Будем держать связь.

Вольфрам вынырнул из «Волги» и помог вылезти хватающемуся за все подряд полковнику. На первое время Вольфрам его поддерживал.

— Что будет, если я рыпнусь? — спросил полковник, когда к нему постепенно вернулось чувство ориентации.

— Рискни, — коротко, и резко и без церемоний ответил Вольфрам. — А вообще, не советую.

Оба остановились, глядя в глаза друг другу. От полковника сквозило ненавистью и густым презрением. Вольфрам подумал вдруг, что именно так и смотрят на врага. Он и сам раньше, по старой службе, бывало, учился использовать такой взгляд, и не исключено, что он пригодится ему в Консультации.

— Парня вам без нас все равно не взять, — сказал он.

— Только это меня и держит, — хмыкнул Алексеенко. — Ладно, чего стоим. Пошли.

И они продолжили путь к гостинице.

Алексеенко по пути останавливался несколько раз, заставляя Вольфрама нервничать.

Наконец, миновали обшарпанные двери гостиницы, чем-то затхлым провонявший холл, дошли до нужного номера. Полковник постучал. Вольфрам почти сразу услышал звуки шагов и как суровый мужской голос за дверью произнес:

— Кто?

Вольфраму показалось, что Алексеенко едва сдержался, чтобы не ответить в рифму.

— Свои. Открывай, — прорычал тот.