Люди в сером. Трилогия (СИ) - Юрченко Кирилл - Страница 104

И все же кто-то сумел поймать его лучом. Засветил в спину. Раздался грохот.

— Не стрелять! Живым его брать! — заорал кто-то. Олег узнал голос красномордого.

Он бросился наутек и бежал свой кросс в очень сильном темпе — никому не догнать, в этом он даже не сомневался. Он хорошо знал этот парк, расположенный не так далеко от дома («А это ты врешь — нет никакого дома!..» ), где не раз играл с мальчишками («Ты все это выдумал!» ), а потом, когда учился в институте, прогуливался с девушкой, за которой ухаживал («Кто она? Назови имя? Раз не помнишь, значит, и этого не было!..» ).

Отбросив споры с самим собой и Легионом, яростно не желающим, чтобы память его пробуждалась, Олег сосредоточился только на беге. Если он прав, и воспоминания его еще имеют какой-то смысл, он сумеет проскочить. Надо лишь знать один маленький секрет…

…который он припрятал с детства…

…когда играл здесь в прятки и в казаков-разбойников…

…На дальней аллее есть мостик через ручей, точнее большая труба, закрытая решеткой. А решетка отодвигается, если знать как. А за этой решеткой…

Олег увидел ручей и прыгнул в него, побежал к заветному месту. Увидел мостик. Решетку. А за ней — тоннель ливневки, ведущий под проходящей мимо парка улицей прямо к реке. Отличное место, чтобы спрятаться от мальчишек.

Он радостно потянул прутья на себя и немного в сторону. Нырнул внутрь. Закрыл за собой проход.

«Это ты врешь! Было оно все, было! Я помню!» — чуть не крикнул он.

«Да ты просто предвидел это!»

Не желая спорить, Олег двинулся вперед. Проход был, конечно, узковат, можно было двигаться только ползком, и не один раз он ударился обо что-то головой, но и теперь боли не чувствовал.

Выбравшись из трубы, Олег прыгнул в реку. Вода подхватила его, понесла прочь, подальше от преследователей. Олег совершенно не чувствовал ее стылых прикосновений. Он увидел плывущую в огнях баржу. Поплыл к ней. Сил было еще достаточно, чтобы вспрыгнуть из воды на ее низкий борт. Баржа была с углем, но Олег даже не понял этого, вскарабкиваясь по черным жирным камням, мажущим лицо, руки, одежду, стараясь взобраться повыше, чтобы не упасть в воду.

«Врете, собаки! Не такие уж вы могущественные. Я понял. Вы тоже хотите жить! Вместе со мной…» — тяжело дыша, Олег устало разлегся на спине.

Теперь, когда он снова мог видеть в темноте, небо выглядело совершенно иначе. В нем совершенно не было черноты. Оно горело радужным разноцветьем, и было усеяно звездами, такими яркими, каких Олег отродясь не видал. Недоступными совершенно, но горячими. Казалось, он даже воспринимает исходящую от них далекую энергию, впитывает ее в себя с какой-то надеждой, что это поможет и впредь сопротивляться поселившемуся в нем холодному огню.

«А теперь вспоминай дальше!..» — приказал он себе и внезапно, измученный усталостью, отключился.

Глава 12

Вчера агенты опять вернулись на базу очень поздно, добавив еще информации к тому вороху данных, которые должен был переработать ГРОБ. За время их отсутствия ничего не изменилось — черный ящик все так же с огромным удовольствием продолжал поглощать фотографии, видео и аудиозаписи, подготовленные для сканирования письменные документы, а так же всевозможные образцы для анализов, для чего предназначался встроенный в него универсальный микроанализатор. Помимо этого, у ГРОБа была какая-то своя информация, добытая извне: газеты за последние дни, сканированные из эфира теле и радиопередачи, репортажи, новости и то, что удавалось перехватить за прошедшие дни по каналам милицейской волны. Всю ночь он шумел, перерабатывая всю эту тучу сведений, не давая Вольфраму спать. Анисимов тот выключился почти сразу, как лег. Волкову же сон дался тяжело — он просыпался всякий раз, когда звуки, которые издавал робот меняли тональность. Казалось, будто ГРОБ ведет себя не как подобает машине, а совершенно как человек, которого просто толком не видно в полумраке: то зашуршит чем-то, то вдруг промычит или пробормочет что-то нескладное, будто чем-то недоволен, или, напротив, чрезвычайно рад. В такие минуты Вольфрам уже неоднократно замечал за собой желание вскрыть черную (он чуть не подумал — черепную) коробку ГРОБа и обнаружить в недрах его механизмов (всяких там сканеров, печатных устройств, лампочек и сети проводов) прячущегося внутри карлика. В полудреме ему казалось, что он так и сделал. И не один раз. Этих карликов он, наверное, вытащил не одну сотню. Больше чем овец, которых считают, чтобы крепко уснуть.

Последний карлик попался самый зловредный. Он никак не желал вылезать из коробки. Вцепился в нутро скрюченными длинными пальцами, дрыгал ногами и вырывался, пока Вольфрам тщетно пытался вытащить его. Вдобавок ругался, совершенно не стесняясь выражений, и кричал, что он лично внук старика Хоттабыча, а так же племянник и брат всех остальных сказочных персонажей вместе взятых. Но Вольфраму то все было едино — хоть самого дьявола сват. Ему уже почти удалось одолеть карлика, но тот вдруг мгновенно превратился в огромную как собака крысу, почему-то с автоматом в лапах и в традиционном афганском облачении: рубашка, свободные широкие брюки, длинное намотанное на плечи одеяло из овечьей шерсти и чалма на голове, как у тех душманов с фотографии, которую показывал Грушин.