Война Волка (ЛП) - Корнуэлл Бернард - Страница 65

— Мы — нортумбрийцы. — снова сказал я сыну. — и не только в этом дело. Мы также лорды Беббанбурга.

Он удивленно взглянул меня, поняв, что я больше не шучу.

— Да, именно так. — неуверенно согласился он, озадаченный моим настроением.

— Так что через день или два. — продолжил я.

— когда будет битва, один из нас должен выжить.

Он коснулся креста на груди.

— Надеюсь, мы оба выживем, отец.

Я пропустил эту ханжескую надежду мимо ушей.

— Мы должны сохранить Беббанбург. — сказал я ему. — а твой сын слишком мал, так что ты должен удержать крепость для него.

— Или ты. — пробормотал он.

— Не будь глупцом! Я не проживу так долго!

— Я снова тронул молот. — Беббанбург принадлежит нашей семье почти три столетия и должен принадлежать до скончания веков. — Я вспомнил о пророчестве Снорри, о том, что датчане и саксы объединятся против меня, я умру от меча, Беббанбург будет утрачен, а дети моих детей отведают дерьмо унижения, и отогнал воспоминания, сказав себе, что Снорри намеренно пытался запугать меня своими загадками. — Ты должен пережить эту битву. — хрипло сказал я.

— Хочешь, чтобы я не лез в драку? — с горечью спросил сын. Он еще остро чувствовал стыд, что потерял столько людей в засаде Скёлля, и хотел восстановить честь.

— Да. — отрезал я. — Ты не полезешь в драку. Если я погибну, ты должен выжить. Если мы проиграем, ты должен спастись и прожить достаточно долго, чтобы твой сын стал лордом Беббанбурга.

Я участвовал во многих сражениях. Стоял в стене щитов и слышал, как топоры крушат ивовые доски, Я слышал, как люди воют, как они кричат. Слышал чавканье клинков, врубающихся в плоть, душераздирающие рыдания взрослых мужчин, взывающих к матерям. Слышал хриплое дыхание умирающих и плач живых, и во всех этих битвах я сражался прежде всего ради одного. Ради Беббанбурга.

Так что мой сын должен жить.

— К вседержителю? — спросил я поэта.

— Вседержитель — это Господь Бог. — пояснил он. Молодой священник с испачканными чернилами пальцами по имени отец Сельвин, западный саке, служил Хротверду, архиепископу Эофервика. — Он отмеряет наши жизни, господин.

— Я думал, это делают норны. — сказал я, и он безучастно взглянул на меня. — и кроме того, Сигтрюгр звал на помощь Одина.

— Это стихи, господин. — тихо произнес он.

— Ты там был?

— Нет, господин.

— Кто приказал тебе написать поэму? — спросил я.

— Архиепископ, господин.

Хротверд, разумеется, хотел распространить слух, что крещение превратило Сигтрюгра из язычника в христианина. Пусть это и не совсем так, это все же не ложь, а скорее пылкое неприятие Хротвердом любой вражды. Несмотря на предательство скоттов, он по-прежнему верил, что два христианских народа никогда не станут драться друг с другом, потому и хотел, чтобы Сигтрюгр возглавлял христианское королевство. Архиепископ велел монахам переписать поэму и отправил на юг, чтобы ее прочли в домах и церквях, хотя я подозревал, что большую часть пергаментов употребили для вытирания задниц или разжигания очагов.

Ночью, что мы провели в горной долине недалеко от реки, костров не разжигали. Мы поставили на высотах часовых, и в разгар холодной ночи мы с Финаном поднялись наверх, чтобы присоединиться к воинам, которые пристально смотрели на запад, укрывшись за валуном. Низкие облака разошлись, и сквозь прореху я разглядел в ночном небе одну звезду далеко на западе, а под ней, в темноте, тусклый блеск огонька костра на дальнем холме.

— Видимо, форт. — тихо произнес Финан, Никаких других огней не было видно. Ни единого огня очага, мерцающего сквозь закрытые ставни, Земля была темна, как, наверное, в дни творения, созданная меж мирами огня и льда, Я содрогнулся. На следующий день настал наш черед возглавлять колонну. Мы по-прежнему шли вдоль реки, но Тинан сузился так, что местами его легко было перейти вброд, поэтому пришлось отправлять разведчиков на оба берега, Эадрика и Осви я послал далеко вперед, полагаясь на их способность оставаться незамеченными, Эадрик, что постарше, имел браконьерский дар везде проникнуть незамеченным, а Осви — прирожденный хитрец. Когда-то он был моим слугой, а до того — сиротой и добывал пропитание воровством на улицах Лущена.

Его поймали на краже в моей кладовой и привели ко мне для порки, но мне он понравился, и с тех пор Осви мне служил. Эта парочка, старший и младший, растворятся в холмах, а еще я отправил два отряда побольше и позаметнее — один на юг, а другой на холмы над северным берегом реки, В обоих насчитывалось по тридцать воинов, Я называл их разведчиками, но надеялся, что эти группы достаточно велики и сумеют отразить возможное нападение разведчиков Скёлля, Его люди наверняка нас караулят, думал я, но за все утро мы никого не заметили.

Мы продвигались все так же медленно, Я мог отправить разведчиков во все стороны, но Все-таки опасался внезапной атаки, вроде той, что разделила отряд сына. Поэтому я настоял, чтобы колонна сблизилась и шла плотным строем, а значит, мы могли двигаться со скоростью самого медленного из пеших. Еще сильнее нас тормозила река, внезапно разлившаяся бурлящим потоком, который нес бревна и заливал берега, В одном месте, где пришлось объезжать бурлящее течение, я увидел Иеремию по колено в воде. Он прискакал к голове колонны, заявив, что это лучшее место, где его бог сможет предупредить об опасности, Что-то в реке привлекло его взгляд.

— Что ты там делаешь? — окликнул его я.

— Агнец Авраама, господин! Агнец Авраама! — взволнованно завопил он.

Я понятия не имел, ни что он имеет в виду, ни как агнец этого неизвестного мне Авраама попал в холмы Нортумбрии, Но и спрашивать не хотел, опасаясь получить длинный и подробный ответ. Вместо этого я поинтересовался:

— А где твои ангелы?

— По-прежнему в безопасности, господин! И по-прежнему целомудренны! — Он дернул кривую березу, наполовину закрывшую реку, и я понял, что он пытается вытащить что-то из спутанных тонких ветвей, Оказалось, что это дохлая овца — мешок костей со свалявшейся и вымокшей серой шерстью, Иеремии удалось отодрать череп, на котором сохранились прекрасные рога. Он триумфально поднял свою добычу.

— Видишь, господин? Язычники будут посрамлены! Они будут повержены!

— Дохлым бараном?

— Ох, маловерный! — Он зашатался в яростном потоке воды. — Разве у колдуна Скёлля не было в руках черепа, господин? Когда он к тебе приходил?

— Был, волчий череп.

— Значит, и нам нужен череп! Христианский череп! Взгляни! — Он поднял баранью голову. — Агнец Авраама!

Он все еще барахтался в бегущем потоке, стараясь добраться до берега, так что я нагнулся в седле, протянул руку и помог Иеремии вылезти на берег вместе с драгоценным черепом.

— Держись подальше от неприятностей, епископ. — сказал я ему. — ты нужен своему стаду.

— Господин, мое стадо на коленях молится за всех нас.

Ближе к полудню я уже стал опасаться, что мы нуждаемся в этих молитвах, Я присоединился к разведчикам на южном холме и разглядел на западе струйку дыма, но не увидел ни одного вражеского всадника. Дым, идущий откуда-то из дальней долины, выдавал наличие жилья, но если это Хибург, то почему он в долине? Да и в этом случае мы наверняка уже увидели бы людей Скёлля, Может, они ушли на юг? И сейчас теснят людей Сигтрюгра с дороги и двигаются на Эофервик?

Наконец, в середине дня мы получили известие, Скёлль ожидает нас вместе со своим войском, весть принесли Эадрик и Осви.

— Они в своей крепости, господин. — доложил Эадрик. — и крепость паршивая.

— А мы не с той стороны. — мрачно добавил Осви.