Война Волка (ЛП) - Корнуэлл Бернард - Страница 50

— Они привели своих колдунов. — пробормотал Сигтрюгр.

— Как всегда.

Я осматривал зал в поисках Этельстана, но, к моему удивлению, его не было видно. Видимо, решил, что отец не захочет его здесь видеть, и держался подальше, Я наклонился к Сигтрюгру.

— Гримбальд прямо перед помостом. — шепотом сказал я. — справа от очага, у него расплющенный нос и шапка из лисьего меха.

Сигтрюгр молча кивнул.

Заседание на витане началось, как обычно, с молитвы, а за ней последовала проповедь. Пока Ательм читал проповедь, я предпочел бродить по двору вместо того, чтобы выслушивать его нудную речь, Сигтрюгр, Сварт и Финан присоединились ко мне. Мы уселись на край каменной поилки для лошадей, я остановил пробегавшего мимо слугу и потребовал эля, Сигтрюгр был встревожен и время от времени принимался мерить шагами двор, поглядывая на королевских стражников, расставленных во всех углах. Мы ждали, наверное, уже не меньше часа, когда выбежал взволнованный распорядитель и поклонился Сигтрюгру.

— Требуется твое присутствие, король.

Сигтрюгр нахлобучил корону на непослушные светлые волосы.

— Идем? — спросил он.

— Домой? — предположил Сварт.

— В зал. — мрачно сказал Сигтрюгр и отправился испытывать судьбу. Мы последовали за ним, но остановились в дальней части зала, а Сигтрюгр в сопровождении двух стражников миновал скамьи, обошел очаг и занял место перед помостом. Вот теперь, подумал я, мы узнаем, какого унижения потребуют от него саксы.

Хротверду, архиепископу Эофервика, поручили изложить Сигтрюгру условия, и это, по крайней мере, выглядело проявлением некоторой тактичности со стороны Эдуарда, Хротверд хорошо знал Сигтрюгра, они оба уважали и ценили друг друга, Сигтрюгр правил городом, который был больше христианским, чем языческим, и всегда следовал советам Хротверда в том, как справиться с противоречиями, а архиепископ строго требовал от своего духовенства не внушать в проповедях ненависть к нортумбрийским собратьям.

— Приятно видеть тебя здесь, мой король. — сказал Хротверд, Он говорил на языке датчан и норвежцев, что меня удивило.

Монах, один из сидевших за столом у края помоста и что-то записывавших — видимо, обсуждения на витане — переводил его слова залу.

— Громче! — выкрикнул человек со скамьи, монах повторил перевод, и тогда почти сразу же поднялся Этельхельм.

— У меня возражение, мой король. — громко произнес Этельхельм.

Хротверд, собравшийся зачитать пергамент, остановился, Эдуард, похоже, недовольный заминкой, хмуро взглянул на своего самого богатого олдермена.

— Ты желаешь говорить? — спросил он.

— Желаю, мой король. — сказал Этельхельм.

Эдуард помедлил и кивнул.

— Мы выслушаем тебя, господин.

Этельхельм повернулся к залу.

— Мой король. — вкрадчиво заговорил он. — не могу поверить, что на это собрание приглашен Утред Беббанбургский. — Он снова обернулся к Эдуарду. — Я требую, чтобы его удалили.

Сторонники Этельхельма, которых было не менее половины зала, забормотали, поддерживая его, ропот становился все громче, пока Эдуард, наконец, не поднял руку, Сигтрюгр немного говорил по-английски, но недостаточно хорошо, и выглядел озадаченным этой заварушкой, Эдуард нахмурился и взглянул на меня.

— Тебя не приглашали, лорд Утред. — сказал он, открыто вставая на сторону самого могущественного из своих подданных.

Я ожидал этого вызова и был к нему готов, Я не мог сказать, что приглашен Этельстаном, поскольку приглашения на витан раздавал сам король, а не его сыновья. Вместо этого я почтительно объявил, что пришел как свидетель.

— Свидетель? — Эдуард, похоже, был сбит с толку моими словами.

— Как свидетель просителя, мой король. — сказал я. — а свидетелям всегда позволялось присутствовать на витане, еще со времен твоего отца.

— У нас сегодня достаточно дел и без выслушивания каких-то прошений. — рявкнул Этельхельм.

— Полагаю, это решать королю. — вмешался архиепископ Хротверд, прежде чем сторонники Этельхельма подняли шум. — Думаю, лорд Контварабургский со мной согласен?

Ательм явно растерялся. Он подергал бороду и кивнул.

— Король может позволить присутствовать любому, кому пожелает. — пробормотал он, и Эдгива, которая великолепно выглядела в платье из бледножелтого шелка, наклонилась и зашептала что-то на ухо мужу.

Эдуард выглядел раздраженным, но махнул мне рукой.

— Можешь остаться, лорд Утред. — сказал он. — но лишь как свидетель. Ты не можешь высказываться ни по какому вопросу.

Я поклонился, Этельхельм сел, а Хротверд взглянул на Сигтрюгра и, теперь уже на английском, продолжил читать список требований, которые Эдуард выдвигал для продления мирного договора между королевством саксов и Нортумбрией, Монах переводил каждый пункт, а Сигтрюгр, прямой и высокий, стоял и терпел.

Требования в основном были те, что мы и ожидали, Стоявший рядом со мной Сварт ворчал, но я не разделял его возмущения, Я понимал, что западные саксы не намеревались соблюдать этот договор. Он дает им время, не более. Потом, когда будут готовы, они порвут этот пергамент и отправят на север воинов, И если западные саксы могли игнорировать договор, значит, мог и Сигтрюгр.

Хротверд провозгласил, что договор открывает эпоху мира между королевствами. Он торжественно объявил, что мечи теперь будут перекованы на орала. Когда я перевел это Сварту, тот сплюнул. Чтобы заключить мир, продолжил архиепископ, Сигтрюгр должен признать Эдуарда своим сюзереном, поклясться в верности и, дабы возместить ущерб, причиненный разбойниками-нортумбрийцами честному христианскому народу Мерсии, в казну короля Эдуарда в Винтанкестере Сигтрюгру надлежит внести серебро весом в три тысячи фунтов до праздника Троицы.

Зал ахнул от такой громадной суммы, но Хротверд еще не закончил. Он говорил мягко, зная, как его слова уязвят Сигтрюгра, но требования выдвигал далеко не мягкие, Сигтрюгр должен поклясться, что всеми силами постарается не допускать угон скота, и если таковой все же случится, король Нортумбрии должен выплатить полную стоимость украденного стада в казну Эдуарда и столько же владельцам животных. Нортумбрийские купцы, торгующие в Уэссексе, Мерсии и Восточной Англии, будут платить новый налог, при этом на подданных короля Эдуарда, торговавших в Нортумбрии, подобных пошлин не налагалось. Войско короля Эдуарда может беспрепятственно передвигаться по Нортумбрии, Король Сигтрюгр должен защищать жизнь и собственность всех христиан, живущих в Нортумбрии, Хротверду хватило совести опустить документ и улыбнуться Сигтрюгру:

— Насколько мне известно, ты и так все это делаешь, мой король.

При этих словах по шпану пронеслись изумленные вздохи, и кое-кто был готов возмутиться, но Хротверд поднял руку, чтобы утихомирить собравшихся.

— Далее. — продолжил читать он. — ты должен обеспечить христианским проповедникам свободный проход и защиту в границах твоего королевства.

Мне хотелось поинтересоваться, разрешат ли кому-нибудь в Уэссексе расхаживать по дорогам, призывая уверовать в Тора и Одина, но сдержался, Сигтрюгр тоже молчал, хотя ему предложили жесткие, унизительные условия, не подлежащие обсуждению.

— И наконец. — дойдя до конца документа.

Хротверд слегка нахмурился. — мы не можем полагаться на слово языческого короля, ибо в нашем и во всех других христианских королевствах известно, что язычники пренебрегают обетами, клянутся своими лжебогами и с легкостью нарушают эти клятвы.

Я сомневался, что эти слова написал Хротверд, но Ательм Контварабургский выглядел весьма довольным собой, Эдуард откровенно скучал.

— Чтобы удостовериться, что Сигтрюгр Нортумбрийский будет соблюдать условия этого соглашения. — продолжил Хротверд. — мы требуем, чтобы он сегодня же крестился и принял христианскую веру и христианского Бога как единственно истинного Бога, и он должен осознавать, что, приняв его, подвергает свою душу опасности вечных адских мук, если нарушит хоть единое условие этого соглашения. Более того, он соглашается, что изгонит поклонников лжебогов и поганых идолов изо всех своих земель.