Весенняя красавица (ЛП) - Уайлд Кэти - Страница 3

В неверии тряхнув головой, я провела пальцами по тонким звеньям на своей шее и поискала застежку.

Но ее не было. Цепь обвивала мое горло, как ошейник с золотым поводком, которому не было конца.

Я пошла в зал, с тревогой осознавая, что нить не провисала. Излишек… исчезал. Или она сокращалась. Цепь висела позади меня, и никто за нее не тянул. Словно она всегда оставалась идеальной длины — от моей шеи ровно до того места, где бы ни была закреплена.

Цепь никак не заканчивалась. Она провела меня через зал с куполообразной крышей в длинную галерею, украшенную мраморными скульптурами и большими картинами. Далее — по коридору, соединявшему главный корпус с юго-восточным крылом.

Крыло хозяев. С громыхающим сердцем я прошла через общую гостиную. За опустевшими и заброшенными комнатами никто не следил, но пыли в них не было. Словно кто-то не особо тщательно делал уборку без помощи слуг.

Полупустые помещения…несколькие разрушенные. Из раскромсанной мебели сыпалась набивка. Шелковые обои висели рваными полосами. Черепки зеркал отражали мое лицо — битое стекло убрали с пола, но полупустые рамы все еще висели на стенах.

И здесь была кровь — блеклые отпечатки ладоней на стенах и выцветшие пятна на коврах. Поначалу я не признала происхождения разводов цвета ржавчины, зато теперь невольно замечала их повсюду. Кровь была везде.

Размыто, расплывчато. Будто кто-то пытался ее смыть. Чем дальше я заходила, тем больше разрушения видела. Если второй конец цепи был где-то там, я бы вскоре нашла его. Я не осмотрела лишь застекленную террасу и спальню Гидеона.

Спальня была наименее разорена, но лишь потому, что в ней осталась только кровать под балдахином, как если бы всю мебель и ковры раскрошили в пыль или выбросили.

Здесь и заканчивалась цепь, прикрепленная к ножке кровати, застланной белым постельным бельем. Оно было чистым, разве что помятым и изношенным. На нем я увидела те же пятна — не отстиравшиеся кровавые разводы.

Упав на колени, я дрожащими руками попыталась отсоединить цепь. Тогда стало ясно, что она не просто привязана к кровати. Тонкие звенья проходили сквозь массивную дубовую ножку, на другой стороне которой висела алмазная слеза. Я поднапряглась, пытаясь оторвать кулон от цепи и освободиться. К сожалению, как бы я ни тянула, она не поддавалась. Маленькие звенья впились в мои пальцы и ладони, почти разорвав кожу.

Нужно было найти перчатку или нечто подобное. В безумном порыве я скинула с себя куртку и, покрыв ею руки, снова потянула, упираясь ногой в стену и прилагая вес тела.

Любая другая цепь давно бы порвалась, в отличие от этой. Качественное ювелирное украшение, но золотые ожерелья не бывают настолько прочными.

А еще они не растягиваются на длину усадебного дома и не сокращаются до трех футов. В данный момент цепочка вела от моей шеи до ножки кровати без единого лишнего звена.

Нет, невозможно. Так не бывает. Осознание нереальности обнадеживало, ослабляло панику и усмиряло частившее сердце.

Все было не по-настоящему.

Следовательно, я спала. Наверняка задремала в машине и видела сон.

Отлично. Мое прерывистое дыхание замедлилось. Хорошо.

Ничего страшного. Мне просто снился кошмар, полный каких-то тревожащих знаков.

Нужно было проснуться. Отпустив цепь, я встала и осмотрелась. Одна из дверей в спальне Гидеона вела на застекленную террасу, некогда бывшую его любимой комнатой во всем доме. Стеклянная створка была сорвана с искореженных сломанных петель. Из дверного проема лился тусклый дневной свет.

Я знала, что вижу сон — точнее, кошмар — и все же когда с террасы донеслось тихое рычание, мое сердце пропустило удар. При виде огромной тени, скользнувшей в спальню Гидеона, я задрожала всем телом.

Кто-то пришел. Или что-то.

Сердце подскочило к самому горлу, и я пригнулась возле большой кровати, сходя с ума от неуверенности. Разумеется, попытайся я бежать, и топот ног или звон цепи оповестили бы о моем присутствии. Если же неподвижно замереть на месте, существо могло и не заметить меня. Разумнее всего было скрыться.

Господь свидетель, до чего же мне хотелось сбежать.

Внезапно рычание стихло, сменившись…сопением? Будто ужасающий некто глубоко вдохнул.

Принюхался.

И он был рядом. В спальне. Подходил ближе.

По моей спине покатился холодный пот. Каждая мышца в теле напряглась. Я была готова сорваться с места. Послышался шаг, второй, все ближе, и я не выдержала. Только бы убраться отсюда, только бы спастись.

Я мысленно прикинула расстояние. Мне просто нужно было добраться до коридора, захлопнуть за собой массивную дубовую дверь и молиться, чтобы цепочка волшебным образом растянулась. Поскольку иначе от силы рывка я могла сломать себе шею.

Мысленно попросив Господа о помощи, я бросилась к двери.

Не успела я сделать трех шагов, как на меня налетело тяжелое тело, выбив из моих легких весь воздух и…

…бросив на мягкую кровать. Я закричала от ужаса и приготовилась бороться. Зажав мне руки, гигантское существо склонилось надо мной. Темные волосы дикой путаницей скрывали лицо…

Его лицо.

Я сразу же перестала сопротивляться, и у меня екнуло сердце.

— Гидеон?

На меня с прищуром смотрели глаза цвета первой весенней травы.

— Когда ты мне снишься, Кора Уокер, обычно не убегаешь от меня.

Я едва узнала голос, зарождавшийся в груди и вырывавшийся из горла грохочущим рычанием.

Я вообще с трудом узнала своего друга детства, да и его взгляд, блуждавший по моему лицу, стал иным. В былые времена Гидеон смотрел на меня с теплотой, теперь же его глаза пылали, словно стекло, только что извлеченное из печи.

Ко мне прижалось твердое мускулистое тело, и я затаила дыхание.

— И что я обычно делаю? — осмелилась я спросить.

Гидеон склонил голову. От него пахло морозом и свежестью, как если бы он провел ночь в лесу. Уткнувшись носом мне в шею, Гидеон глубоко вдохнул, и я ахнула. Он провел губами от моего горла до подбородка, оставляя на коже пылающий след.

— Обычно ты ждешь меня в постели и, раздвинув мягкие бедра, жаждешь моих прикосновений, — его голос стал еще более глубоким. — Моему зверю понравилось, когда ты побежала, Кора.

Боже. А мне понравилось, когда Гидеон прижал меня к постели и понюхал мою шею.

— Правда?

Он проурчал мне на ухо в знак согласия.

— Только на этот раз твой запах слаще. Будто ты мне вовсе не снишься.

— Думаю, это ты мне снишься, — в мареве желания я едва находила слова.

— Значит, я заставлю тебя кричать так громко, что ты проснешься, — пообещал Гидеон скрипучим голосом и шокировал меня, запустив большую руку мне под юбку.

У меня в горле застыл вдох, и поначалу я напряглась. Однако когда длинные пальцы проникли под мое белье и скользнули по горячей влаге, я выгнулась им навстречу.

Из груди Гидеона вырвался страдальческий стон.

— Ты еще более влажная, чем в любом моем сне. Можно мне попробовать тебя на вкус, моя милая Кора? Я хочу облизывать и дразнить твою маленькую…

Внезапно он замер. Вытащив руку из-под юбки, Гидеон поднял сверкающую золотую нить, в момент падения оказавшуюся подо мной. Он сжал ее пальцами, блестевшими от моих соков. Я по-прежнему лежала на ней, но теперь натяжение странным образом отзывалось у меня между ног. Подняв цепь выше, Гидеон осмотрел ее по всей длине до самой ножки кровати.

Он отшвырнул цепь и попятился с ужасом на лице.

— Ты здесь. Ты приехала, — зеленые глаза потемнели от боли, и Гедеон схватился за свои спутанные волосы. От гнева его голос огрубел, а губы побелели. — Проклятье, черт возьми, Кора! Ты не должна была возвращаться!

Не в силах ответить, я села и отползла к центру кровати. Мое тело по-прежнему ныло от желания, но сердце засбоило от страха.

На руках Гидеона была запекшаяся кровь. На подбородке, горле и груди. Почти каждый дюйм его голого, высокого, сильного тела был перепачкан — не только кровью, но и грязью.