Новый мир (СИ) - Пушкин Иван - Страница 29

Повеяло легким ветерком. Пришло ощущение чистоты и свежести. Чужая сила ласково прошлась по телу человека и втянулась обратно в стену, оставив его стоять соляной статуей самому себе.

Спустя некоторое время воцарившуюся тишину разорвал нервный смех.

- Дезинфекция! Я сражался с чертовой дезинфекцией! Хорошо хоть не с уборщиком, - выдавил Кирилл сквозь слезы. Напряжение схватки требовало выхода.

Прошло около минуты, прежде чем он сумел достаточно успокоиться.

- Фу-у-ух, - выдохнул Лисицкий и повернулся ко входу в пирамиду.

Произошедшее серьезно поколебало его уверенность в необходимости изучения башни. Изначально Кириллу показалось, что она полностью обесточена и по большому счету практически не опасна. Позже выяснилось, что некоторые из систем все же функционируют, но он вполне может определять опасные зоны с помощью восприятия. Как оказалось, далеко не все.

‘Быть или не быть?’ - любопытство и осторожность столкнулись внутри подростка, и первое, несмотря на все произошедшее, постепенно начало брать верх. Какой смысл вешать какие-то защитные системы уже после дезинфекции? Совершенно нелогично. Кирилл бы скорее поверил, что элементы башни обесточены в каком-то случайном порядке, чем в такую глупость.

Логика она ведь одна на всех, как давно доказали экзотики. Другое дело, что различные расы могут исходить из отличающихся предпосылок. Например, если бы создатели башни исповедовали культ чистоты и считали, что умирать грязным грех, такой порядок выглядел бы для них вполне логично. Но тогда Кирилл бы встретил и другие признаки их веры.

После некоторых размышлений он все же решил продолжить путь.

‘Это… гробы?’ - ошарашенно подумал Лисицкий, когда оказался внутри пирамиды.

Впрочем, такого приземленного названия выставленные по три в ряд у каждой грани пирамиды массивные саркофаги из белоснежного камня явно не заслуживали. Под поверхностью каждого из них горела невероятно сложная и тонкая вязь искр. А внутри - Кирилл сделал несколько шагов по направлению к одному из саркофагов - стояла темная рубиново-красная жидкость. Кровь?

Кирилл воспользовался всей мощью восприятия, пытаясь разобраться в происходящем. Угрозой от саркофагов и жидкости в них не веяло. Скорее - бодростью. Грозовыми колючими разрядами. Ветром в спину. Рискнув, он прикоснулся к поверхности кончиками пальцев. В тело хлынул поток освежающей и бодрящей энергии. Немедленно захотелось куда-то бежать и что-то делать. А загрубевшие кончики пальцев - подросток немедленно одернул руку - приобрели былую мягкость и чувствительность.

Поддавшись импульсу, Кирилл создал из дымки скальпель, резанул им себя по ладони и опустил раненую руку в темно-красную жидкость. Повреждение затянулось мгновенно, не оставив даже намека на рубец.

- Регенератор, - восхищенно прошептал парень.

Однако в процессе изучения исцеленной конечности его внимание царапнула какая-то неправильность. Его раны и мозоли не просто исцелились. Сама структура кожного покрова на левой кисти серьезно изменилась: стала в разы плотней и прочней. Усложнились сосудистая и нервная сети. При этом нельзя сказать, что кожа стала грубее, ее прежняя упругость сохранилась в полном объеме.

‘Эволюция’ - осенило Кирилла. ‘Это не регенератор. Скорее эволюционная камера!’

Восхищения в его взгляде стало еще больше: устройство перед ним, судя по всему, обладало просто фантастическими возможностями. Одна только функция регенерации поднимала саркофаг на недостижимый уровень. Когда Кирилл отправлялся на экскурсию, в сети только-только появились первые упоминая о рабочих образцах подобной технологии.

И все же повторно воспользоваться камерой он бы не рискнул. Кто знает, к какому виду его приведет длительное воздействие красной жидкости? На данный момент оно затронуло исключительно поверхностные ткани, но Кирилл сомневался, что этим ее возможности и исчерпываются. Тут скорее сыграло свою роль короткое время контакта.

Несмотря на это, в список того, что стоит обязательно забрать с собой, саркофаг попал под первым номер. Кирилл бы с удовольствием прихватил их все, но, к сожалению, места в капсуле не хватило бы даже для второго.

На прощанье проведя пальцами по каменному краю, Кирилл вернулся на подвижную платформу. Выбрав следующую точку назначения, он принялся с интересом наблюдать за проносящимися мимо золотыми конструкциями. Сперва его несколько смутило, что их на центральной оси здания существовало несколько больше, чем строчек в меню. Но с помощью восприятия он понял, что большая часть из них представляли собою переполненные узорами болванки. Скорее всего, они выполняли функции каких-то механизмов, доступ к которым практически не требовался.

В следующем помещении Кирилл обнаружил пустой, занимавший практически всю его площадь, каменный бассейн. Однако все усилия по оживлению устройства - а в белоснежном камне присутствовало огромное количество узоров - из видимого результата принесли разве что открывшийся створ трубы. Куда она ведет Кирилл проверить так и не рискнул, хотя размер позволял.

Последнее же помещение и вовсе оказалось пустой каменной коробкой.

На такой печальной ноте экскурсия Кирилла по чудесам Ковчега и закончилась. Началась жизнь. Покидать башню он решил не торопиться. Как Керне и говорил, в ней его организм не испытывал никаких физических потребностей. Невероятно насыщенная энергетика этого места полностью заменяла ему питание. Что касается сна, то его мозг в нем попросту не нуждался: все шлаки почти мгновенно разлагались, а сам он работал с такой эффективностью, что структурировал накопленную информацию прямо ‘на ходу’.

Главной причиной, из-за которой Кирилл не торопился во внешний мир, являлся сам Керне. Ядро хоть и могло многое дать в перспективе, но прямо здесь и сейчас разговоры с ресу приносили куда больше пользы. Сработал ли прием с демонстративным уходом или Керне и сам был не прочь поболтать, но информацией он делился охотно.

Например, именно от него Кирилл узнал правила, по которым происходит рост дымки. К его удивлению, Керне очень неплохо ориентировался в счислении. Когда ресу вдруг повел разговор в точных значениях, для подростка это стало неожиданностью. В который раз Кириллу пришлось напомнить себе, что считать ресу тупоголовыми мясниками - чудовищная ошибка, которая вполне может стоить ему жизни.

Итак, если принять всю дымку в теле за единицу, то убивая кого-то в разы слабее, получаешь прирост примерно на одну сотую процента от его силы. Совершенно мизерное и практически неощутимое количество. Таким образом, охотиться на мелочь бесполезно. Сильнее если и станешь, то на жалкие крохи.

Что же касается более-менее равных противников, то для них эта цифра колебалась в диапазоне от одного до пяти процентов в зависимости от соотношения сил. Вот тут вырасти уже можно. Возможно, не так быстро, как хотелось бы, но именно этим путем и идет подавляющее большинство.

Убийство в разы более сильных противников - это уже совсем другой разговор. В таком случае рост дымки происходит не на проценты от возможностей врага, а полностью их перенимает. Противник в два раза сильнее, но ты победил? Станешь втрое сильней. Противник в десять раз тебя превосходит, но каким-то чудом тебе удалось взять верх? Вся его сила станет твоей. Чисто теоретически можно даже найти сильнейшего ресу на планете, убить его, и таким образом самому за один шаг превратиться в сильнейшего.