Объятия времени. Амнезия (СИ) - Гончаров Найк "Виолеттер" - Страница 39

— Чтобы его размеры увеличились, нужно всыпать тысяч тридцать, не меньше. Как это происходит — неизвестно. Ученые все это время ломают голову, не предъявив ни одного весомого аргумента. А теперь смотри.

Богатырь достал шар пальцами и положил на ладонь, вытянув ее над мешком. Прошло несколько секунд и шарик, вмиг высыхающий, начал скидывать с себя черные капли, что капали с ладони и на лету превращались в камешки. Процесс ускорялся и через десять-пятнадцать секунд с руки ссыпались все камешки, оставив после себя лишь мокрое место на пустой ладони.

— Поразительно! — выдохнул я.

— Так что как встанешь — попроси колбу, налей воды и ссыпь все деньги в нее. Принесешь к торговцу — у него всегда есть решетка для сушки. Там же приобретешь пару футляров-бутылочек, которые мы называем малум-кейсами. Они из металла и разбить их невозможно. Так что всегда сможешь носить с собой десятки тысяч единиц валюты, не напрягая себя лишним весом. Ну все, нам пора бежать, а ты давай отдыхай и присоединяйся.

— Босс! — послышался голос со стороны.

Мы трое посмотрели в сторону крика. Примчался запыхавшийся солдат Феникса со свертком в руках.

— Кто давал тебе право отрывать нас от разговора, тем более в запрещенной местности для солдат? — спросил его Ирвин.

— Это срочно! Арвас сказал срочно бежать к вам, где бы вы ни были!

— Рас Арвас, тогда дело серьезное. Что у тебя?

— В стену нашей базы прилетела большая стрела с координатами, где было написано, что это точка сброса посылки. Мы отправили туда разведчиков, они принесли вот это, — парень протянул сверток главарям. Те посмотрели на него, а солдат ушел так же быстро, как и пришел, не желая гневить начальство.

— Для двух Фениксов? — недоуменно спросил Нагги.

Ирвин развернул сверток и достал оттуда письмо с коробкой, размерами полметра на метр, сантиметров двадцать в толщину. Ее отложили в сторону, а письмо Нагги начал читать вслух.

— Уважаемые Ирвин и Нагги, великие воины и полководцы, лучшие, среди вожаков в этих землях! Мы с вами не знакомы, но я знаю вас гораздо лучше, чем вы можете себе представить. Имя мое не важно, но вы можете обращаться ко мне Стрелком. К счастью для вас, я не желаю вам зла. Однако в ваших руках есть тот, кто привлек мое внимание. Он включил питание на старом заводе, нашел лазейку в Кристалл и даже его недра, но, что не менее важно, выбрался оттуда живым. Мне многое известно об этом месте, о его обитателях, но не было известно ни то, как туда войти, ни как оттуда выбраться живьем. Но и это еще не все. Тот, кого вы прячете, является очень важной персоной, и я желаю переговорить с ним. Насколько я могу понять, он в вашем здании не пленник, так что полагаю, вы союзники. Этот человек известен под именем Тиден. Если это так и я не ошибаюсь — то прошу направить его в старую церковь. Можете приводить любое прикрытие и подмогу, но внутрь он обязан зайти один. Обещаю, что он не пострадает, а наоборот получит ценную информацию. То, что лежит в коробке, будет стимулом для Тидена. Прошу вручить ему лично в руки. Всего доброго и надеюсь, что завтра в пятнадцать часов он будет на месте.

Мне дали коробку и я, без промедления, начал ее открывать. Внутри оказался кейс. Открыв его, я не мог найти слов, но все-таки выдавил одно единственное:

— Фил…

Разобранная пневматическая винтовка с длинным прицелом, удобной рукоятью и улучшенным стволом лежала в комплекте с небольшим ручным насосом. Пневматическое оружие имеет разные подвиды, а именно этот заряжает баллон, с помощью специального насоса. Баллон уже встроен и его не нужно менять, как на большинстве аналогов. Гвоздеобразные пули в комплекте.

Но не это удивило меня больше всего. Очевидно, старик умолчал некоторые моменты, что теперь срочно нужно уточнить. В кейсе лежал еще и жетон, точно такой же, как и у меня. Фил один из Воронов? Почему он мне ничего не сказал?

— Это тот самый Фил, что тебя сопровождал?

— Да, мой напарник и наставник. Мне нужно в церковь!

— Тогда давай поднимайся и дуй в комнату. Время у тебя есть. Мы пошли к себе. Теперь ты среди своих, привыкай. Если вдруг мы понадобимся — свяжешься с нами через терминал. Тебе все покажут и объяснят. Единственное, что мы не успели обсудить — это твой отъезд в преисподнюю. Я не считаю это хорошей идеей, но теперь ты волен делать то, что хочешь. Бери свою армию и действуй, если считаешь решение правильным. Удачи!

Мы пожали друг другу руки и ребята ушли. Дожидаюсь прихода медсестры и начинаю подготовку к уходу.

* * *

Я стою у самого выхода из улья. Множество рейлингов по моему приказу не кланяются мне и ведут себя со мной, как с одним из них. Это мне помогло чувствовать себя лучше и уютнее, чем до того. Буквально пару часов назад был у оружейника. Продал старое и заказал новое снаряжение. Что не могло не радовать, рейлинги могут делать что-то вроде паутины и из этого шьют одежду, которая не особо теплая, но зато удобная. Таким образом, я потратил семь тысяч на бронекостюм из кевлара с вставками из углеволокна и экранизирующей обшивкой. Две тысячи на ботинки из того же набора. Плотные, крепкие, с той же обшивкой и вставками. Кевларовые перчатки для стрельбы, всего за пять сотен малума. Имея с продажи старого снаряжения пять тысяч малума, у меня осталось десять с половиной тысяч. За сшитый на заказ плащ с высоким воротом, капюшоном и укрепленный рейлинговым хитином, что они тоже продают, я отдал почти восемь тысяч. Вклад очень удачный. Как оказалось, паутина рейлингов не пропускала радиацию, а это значит, что шлем мне не понадобится. Отдав тысячу за хороший противогаз и набор в шесть фильтров, а также оставшиеся полторы за новый клинок, я остался без денег совсем, но в полном обмундировании. Сам же клинок оказался сделан из хитина рейлингов, укрепленного сталью. Черный, прямой, простой, но легкий и острый. Он понравился мне даже больше, чем вакидзаси.

Товар доставили прямо ко входу, как я просил. Снаряжаюсь, чувствую себя гораздо… прочнее что ли. Весь мой вид в зеркале выражает собой силу и опасность. Только автомата не хватает. Смотрю на часы: еще слишком рано.

— Вы уже готовитесь к выходу? — услышал я женский голос за спиной.

Аля. Она пыталась ухаживать за мной в лазарете, но я отказывался, ведь чувствовал себя превосходно. В итоге пришлось соглашаться на перевязки и зашивание ран ее собственной рукой. Как мне объяснить ей, что у нас ничего не выйдет? Не знаю.

— Да. Пора выдвигаться. Время не ждет.

— Но ведь вам к трем часам, почему вы идете так рано? До церкви можно дойти пешком минут за сорок, а вы же поедете на броневике.

— Не люблю опаздывать, да и было бы неплохо застать врасплох этого стрелка.

— Не самая хорошая идея. Что если он хочет помочь?

— Разберемся.

Мы молча смотрим в разные стороны. Она пытается что-то сказать мне, но волнуется, стесняется. У меня никогда не было опыта общения с девушками. По крайней мере, на памяти.

— Тиден, вы… вы постоянно находитесь в отъезде. Не успели встать с кушетки, как погнались навстречу опасностям. Сейчас тоже могли бы передохнуть, а бежите к какому-то стрелку. И скоро после возвращения снова помчитесь в одни из самых опасных мест на земле присоединяться к самой опасной банде в мире…

— Работа такая, — с улыбкой сказал я и глянул в другую сторону.

— Я волнуюсь за вас, — тихо сказала она.

Огненные глаза уставились на меня. Стараюсь отвести взгляд, но теперь понятно, что разговора мне не избежать. Поворачиваюсь к ней и заглядываю в оранжевый взор.

— Аля… мы должны прекратить это, пока не поздно. Пойми меня правильно, ты очень хорошая девушка, да и красивая тоже, я безумно тебе благодарен, но мы не сможем стать парой. Несколько месяцев назад я очнулся в подворотне с пулей в голове, сейчас я узнал слишком много и понимаю, что вмешан во что-то большое и серьезное. Мне нужно узнать, во что именно. Мое будущее покрыто следами от пуль, кровью и постоянными перебежками. Скорее всего, мне не удастся даже в одном месте бывать дважды, не говоря уж о оседлости. Если даже мы сможем что-то сделать, быть вместе… тебе придется бросить меня, ведь тебе надоест постоянно ждать меня. Да и я прожил две сотни лет, а значит, проживу еще больше. Ты уверена, что захочешь жить с тем, кто не умрет с тобой ни в один год, ни в один век?