Лиррийский принц. Хроники Паэтты. Книга III (СИ) - "postsabbath" - Страница 82

Меж тем по всей стране шли аресты. Правда, чаще всего взять живыми илиров, объявленных заговорщиками, не получалось - повсеместно императорским отрядам оказывалось сопротивление. Был отдан приказ и об аресте Гайрединна Кассолейского, тестя принца Драонна. Было рекомендовано провести этот арест без лишнего шума, не привлекая особого внимания. Кстати, сам Драонн так и не объявился в столице, что тоже наводило на самые разные мысли в отношении министра, однако Визьер и Доссан, как могли, оберегали репутацию принца Доромионского. Правда, было ясно, что надолго их не хватит.

Всего через двенадцать дней после ареста принцев Бандорских было объявлено о казни, которая случилась ещё через шесть дней. Всего на площадь было выведено одиннадцать лирр и один человек, безумно улыбающийся беззубой (теперь, после стараний палачей, по-настоящему беззубой) ухмылкой. Тройное оцепление гвардейцев в полном доспехе и с боевым оружием ограждало приговорённых от беснующейся толпы.

Уже новый император Теотен лично зачитал приговор всем заговорщикам, среди которых, к слову, не было ни принца Гайрединна, ни принца Глианна, хотя заочно они также были приговорены к смерти. Отдельно, конечно, выделялись в приговоре лишь трое - двое убийц и самозванец-мессия. Им были уготованы самые жестокие казни - сдирание кожи заживо. Остальных надлежало повесить, предварительно перебив конечности металлическими прутами.

Принц Перейтен и Дайвиан, истерзанные множеством допросов, едва держащиеся на ногах, уже даже и не заикались о совей невиновности. Они, опираясь друг на друга, стояли рядом, пытаясь набраться достаточно мужества, чтобы встретить смерть. Вейезин выглядел куда лучше, поскольку из него не приходилось выбивать показаний, и теперь имел вид вполне безмятежный. Он то и дело бросал взгляды на что-то бессвязно лепечущего Тирни и это, казалось, придавало ему сил.

Троицу главных злодеев оставили напоследок, начали же с тех, кто был мало интересен зрителям. И первым на казнь повели именно Тирни - единственного человека среди всех преступников. Казалось бы, это должно было вызывать к нему утроенную ненависть собравшихся, но этого не было. Напротив, многие жалели безумного старичка, полагая, что грязные лирры просто использовали безобидного библиотекаря, пользуясь его слабоумием.

Когда Тирни уже возвели на эшафот, он внезапно распрямился и неожиданно громким голосом воскликнул:

- Да здравствует мессия!

На это толпа ответила злобным язвительным смехом - тот самый якобы мессия стоял в двадцати шагах, окровавленный и избитый, а через полчаса ему и вовсе предстояло умереть. Кто бы мог подумать, что этот старик славил сейчас совсем другого илира - того, кто никак не мог его услышать...

Глава 30. Кэйринн

Никто из четверых илиров ни разу не ходил самостоятельно под парусом, но нужда может научить всему. Небольшое судёнышко, всего лишь один парус, руль и четыре пары вёсел - вот и всё, что было в распоряжении Драонна и его спутников. К сожалению, ветер пока был противным - бриз дул со стороны моря. Быть может, более опытные моряки и сумели бы совладать с ветром и парусом в этой ситуации, но илиры, немного помаявшись, с неохотой взялись за вёсла.

Фелука была невелика, так что шестеро бывалых гребцов легко заставили бы её двигаться, пусть и небыстро. Но четверо воинов гребцами не были, поэтому, промучившись больше часа, так и не отошли на достаточное удаление от берега. Драонн не мог оторвать взгляда от почти не отдаляющегося силуэта замка - ему всё казалось, что Ворониус насмешливо смотрит со стены на их неуклюжие потуги. Но, конечно, это была не более чем игра расстроенного воображения - как мы знаем, старый маг тотчас же помчался обратно в Кидую, чтобы поспеть к своему аресту.

Хвала богам, с наступлением ночи ветер стал меняться и подул от берега, что позволило илирам, успевшим набить кровавые мозоли несмотря на кожаные перчатки, немного отдохнуть, кое-как выставив парус. Залив в этом месте не особенно широк, но было понятно, что подобными темпами путь может занять целые сутки, а то и больше. Драонн вдруг спохватился, что они не озаботились запастись ни водой, ни пищей.

К счастью, Ворониус позаботился о них сам. Никаких гастрономических изысков он не предоставил - хлеб, мясо, сыр, репчатый лук и вода. Но, по крайней мере, всего этого было в изобилии, так что можно было не опасаться смерти от голода и жажды в ближайшую неделю. Хотелось надеяться, что и смерть в мрачных пучинах залива Дракона тоже минует их стороной...

Как и предсказывал Ворониус, путешествие оказалось несложным даже для непривычных к этому беглецов. Ближе к вечеру следующего дня показался берег. Увы, никто из четверых не владел навыками навигации, так что сказать, насколько чётко они двигались строго к северу, не мог никто. Во всяком случае, никаких поселений на побережье видно не было. В этой ситуации оставалось лишь одно - забирать левее, к западу, где вероятность жилья была куда выше.

Наконец, незадолго до сумерек на берегу показались домишки. Было ли это то самое Лозовое - уже не имело значения. Драонн направил судёнышко туда. Через полтора часа фелука, подгоняемая бризом, пристала наконец к каменистому берегу. Сюда, в эту богом забытую деревушку, конечно же, ещё нескоро докатятся новости из столицы, так что внезапно появившихся лирр приняли хоть и настороженно, но вполне нормально. А уж когда Драонн назвал себя, местные рыбаки и вовсе обомлели от присутствия столь великого гостя.

Увы, это было не Лозовое, и здесь не было ни постоялых дворов, ни барских усадеб. Лошади были, но немного, да и те - понурые лошадки, всю свою жизнь таскавшие бочки с солёной рыбой да охапки сена. Неподкованные, с набитыми репьём кургузыми хвостами и гривами, они, казалось, меньше всего на свете подходили для гордых илиров. Однако, как оказалось, до ближайшего поселения было около трёх миль, и шанс найти хороших лошадей там был точно таким же, а до того же Лозового было все двадцать миль к востоку.

В общем, до ближайшей сносной лошади было не менее пятнадцати миль, и преодолевать их пешком казалось абсолютно невозможным. Пришлось брать тех лошадей, что имелись. У Драонна почти не было с собой денег - он ведь не планировал долгого вояжа, отправляясь в Готьедский замок. Того, что нашлось в карманах илиров, не могло хватить на оплату четырёх лошадей - пусть несчастные животные и не были эталоном скакунов, но для местных жителей они были единственными помощниками, так что запросили за них втридорога.

Драонн вышел из положения, отдав бывшим владельцам лошадей фелуку. Поскольку она, вероятно, так или иначе принадлежала Ворониусу, его нисколько не волновало, что с нею станется.

Сёдел у селян, разумеется, не водилось, но это не было существенной проблемой для таких великолепных наездников. Однако, вскочив на лошадь и оглядев своих спутников, Драонн, даже несмотря на мрачное настроение, не оставляющее его со времени разговора с Ворониусом, не смог не расхохотаться, настолько комичным было зрелище. Да и его спутники также не удержались от смеха. Но нужно было привыкать, что в таком виде им придётся проскакать довольно продолжительное время.

Вообще впереди была проблема посерьёзнее. Если на берег Драонн сошёл всемогущим имперским министром, то было очевидно, что вскоре всё изменится. Он не мог знать, как скоро доберутся до этих мест новости, но понимал, что это вопрос максимум двух-трёх дней. Конечно, в небольших деревушках люди ещё неделями смогут жить в счастливом неведении, но в более-менее крупных населённых пунктах вскоре любой лирра будет восприниматься как смертельный враг. А это значило, что придётся избегать людских поселений (а других тут, собственно, и не было), и путь домой может стать очень долгим и опасным.

Ночёвки в лесу превратились в сущее мучение. Полчища комаров исчезали на несколько часов в самый разгар ночи, чтобы с ещё большей яростью наброситься на несчастных путников на заре. С едой тоже возникали проблемы. Пару раз илиры рискнули зайти не небольшие деревушки, чтобы купить какого-нибудь продовольствия, но в один из последующих визитов (это случилось на третий день после их высадки) обитатели очередного селения бросились на них с дубьём. Всё-таки новости об убийстве императора (а в том, что на него было совершено покушение Драонн уже не сомневался) распространялись куда быстрее прочих.