Невиданное (ЛП) - Мур Келли - Страница 23

— Это похоже на повторное проигрывание прошлого. Момент, который снова повторяется. Как сцена из фильма. Но только определенные люди могут видеть их.

Я как будто проваливалась в кроличью нору. Слова, казалось, не имели того смысла, какой должны были иметь. И еще это все ужасным образом выглядело так, как будто я это уже знала, как будто переживала это раньше. Повторяющееся прошлое.

— А почему ты не видишь тени сейчас? Ведь ты же видела их, когда была маленькая.

— С каждым человеком это происходит по-разному. — Она пожала плечами. — А твоя мама усиленно работала над тем, чтобы убедить тебя, что ты вообще их не видишь.

Странности, подумала я, а вслух, удивленно спросила:

— Мама может видеть их?

— Раньше могла, — до того, как бабушка заставила ее пообещать перестать. Наверное, может до сих пор, но не говорит. Как и я.

— А почему бабушка заставила вас обеих пообещать?

— Я застряла, — сказала она, — пока ты не напомнила мне, что я должна проснуться.

То другое видение, которое я видела только что.

— На чердаке, — сказала я.

— Да.

Я разбудила Мэгги и Сэма. Они уснули — и та, другая Сара — я - разговаривала с их… чем? Их спящими двойниками? Душами?

— А почему я не помню, как сделала это, Мэгги? Если эти видения это тени прошлого, как они могут показывать мне что-то, чего я не помню, как делала?

— Я не знаю. — Мэгги выглядела недоумевающей. — Я всегда считала, что для тебя это еще не случилось, но если ты видела это…

Я мысленно закончила ее предложение, если я видела это, то была в прошлом. Но я могла бы поклясться на Библии, что не делала этого.

— Может быть, я видела тени из будущего? — спросила я.

Мэгги покачала головой.

— Насколько я знаю, в нашей семье такого не случалось.

— Сара, — позвала мама с лестницы.

— Что скажет мама, если я расскажу ей об этом? Почему она вообще ничего не рассказывала мне?

— Что такое, Энни? — Мэгги ответила вместо меня.

Я заставила себя собраться.

— Звонил твой отец. — Она стояла у подножия лестницы и улыбалась мне. — С Джексоном все хорошо, никаких проблем. — Парни из клиники даже позволили твоему отцу зашить его, что очень хорошо, потому что никто не делает более аккуратные стежки, чем он.

— Спасибо мам, — я постаралась, чтобы мой голос был выше. Даже радостным.

— Ты не поможешь мне немного, детка? Мне нужно упаковать остатки вещей для выставки.

— Милостивый Боже, только не это, — подумала я, но вслух сказала. — Конечно, сейчас спущусь.

Мэгги остановила меня, легонько взяв за локоть. Ее голос был тихим, умоляющим.

— Пожалуйста, не говори об этом с твоей мамой.

— Почему нет? Почему она не должна знать?

Она покачала головой, пытаясь найти нужные слова.

— Ей это не понравится. А есть еще кое-что, что ты должна увидеть.

— Я должна увидеть? — Это будет происходить и дальше. Одна идея безумнее другой. — Что ты имеешь в виду?

Она выглядела смущенной. Как будто понимала, что говорит безумные вещи.

— Сара, дом делает это. Вот что происходит. Просто дай этому шанс.

Она сказала это обыденным тоном. Я подумала, понимает ли она, что предлагает.

— Мэгги, — сказала я. — Это просто дом. Просто камни и дерево.

— Я не думаю, что все то, чем кажется, Сара. — Она терпеливо ответила. — Кажется, что внутри каждой вещи есть душа. Только мы не знаем об этом, потому что в основном мы не чувствуем этого. Но в Доме Эмбер женщины нашей семьи могут.

Я не ответила ей. Я не знала, что ответить. Я просто развернулась и ушла.

***

Мы с мамой провели час, упаковывая экспонаты для выставки, которые были расставлены у нас по дому для вечеринки. Я хотела рассказать ей все, но каждый раз останавливалась. Как будто какая-то часть меня хотела… желала знать, что еще «дом» хочет сказать мне.

Так что я перенаправила свои мысли на то, что я уже увидела и узнала. Я пыталась быть «нормальной». Впервые в жизни я старалась вызвать маму на разговор. Уже по одному этому она должна была догадаться, что что-то происходит.

Мы все упаковали, затем я заклеивала коробки, пока мама писала адрес на наклейках и рисовала огромные стрелки со словами ЭТОЙ СТОРОНОЙ ВВЕРХ.

— Я вспомнила, что хотела спросить у тебя, — сказала она, — о чем с тобой разговаривал тот мужчина?

— Какой мужчина?

— Тот… немец. На вечеринке. — Она слегка покраснела.

Тот нацист, подумала я.

— Он просто решил представиться. Сказал что слышал, что в Доме Эмбер водятся призраки.

— И что же ты ответила?

— Никаких привидений. Только зомби, которым нравятся немцы.

Она усмехнулась и закатила глаза.

— Где же они были, когда были нам нужны?

Я усмехнулась в ответ. Это было правильно. Это было нормально.

— Знаешь, о чем он спрашивал меня? — В ее голосе появились нотки недоверия. — Он спросил, не хотим ли мы продать Дом Эмбер. Можешь такое представить? Он сказал, что может заплатить золотом.

— И что ты ему ответила?

— Я сказала, что Дом Эмбер не будет выставлен на продажу ни при каких обстоятельствах.

Именно. Никогда не будет продаваться. Но потом мне показалось, что когда-то такое все же случилось. Однажды.

Мама начала смеяться.

— Что? — спросила я.

— Нам еще повезло, что твоей бабушки здесь нет.

Я тоже засмеялась.

— Боже мой, — сказала я. — И правда повезло.

Она засмеялась еще сильнее.

— Помнишь того риелтора, которая постучал в двери?

— Она не знала, что ее ждет. Бабушка была так возмущена. «Что вы имеете в виду «если я когда-нибудь решу продать Дом Эмбер?»

— Тот нацист тоже не знал. — Она вытерла слезы, появившиеся оттого, что она сильно смеялась. — Нам не понадобились бы зомби.

— О, мой бог, — выдавила я, — бабушка бы сжевала его и выплюнула. — Мы посмеялись еще немного, затем наши улыбки увяли.

Мама произнесла:

— Ты же не забудешь ее? Ты расскажешь о ней своим детям? В ее глазах снова появились слезы. Другие слезы.

— Я расскажу, мам. Я буду помнить.

— Хорошо. — Она кивнула.

Потом я задала ей тот же вопрос, который задавала Мэгги.

— А ты помнишь свою бабушку? Фиону?

Мама задумчиво посмотрела вдаль.

— Наверное, я не слишком много рассказывала тебе о ней. — Она снова перевела взгляд на меня. — Я помню ее. Она всегда немножко пугала меня, — наверное, поэтому я не часто говорила о ней. Она… — мама задумалась над выбором слов. — Она мне никогда не казалась счастливой. Я знаю, что она любила бабушку и Мэгги, и меня, но всегда казалось, что она дистанцировалась от всего. Наверное, это из-за тех вещей, которые делали с ней, когда она была молодой. Возможно, она была шизофреником — в те времена не слишком много знали об этой болезни. Ее лечили электрошоком, и другими вещами… Наверное, они старались ей помочь.

— Ты думаешь, что она была сумасшедшей?

— Иногда, мне кажется, что так считала моя мама. Наверное, и я тоже. Должна тебе сказать, что не так уж весело жить в семье, где есть убеждения, что в их роду могут быть сумасшедшие. — Она покачала головой. — Но в те времена было слишком легко представить женщину безумной. Она была мечтательницей. В своем роде она была замечательным человеком. Писательница. Поэт. Знаешь, она ведь опубликовала несколько книг.

В роду могут быть сумасшедшие. Наверное, Мэгги была права — наверное, следует подождать еще немного, прежде чем я скажу моей маме, что у меня бывают видения.

Мы собрали упаковочные ленты и ножницы, чтобы положить все на место в кухонные ящички. Без Розы в кухне было холодно. Я помешала угли кочергой, бросила сверху пару бревен. Затем заметила, что пропустила пятнышко крови, когда убиралась. Это напомнило мне о слове, которое написал Джексон.

— Мам, а ты когда-нибудь слышала слово «янус»?

— Ян-ус, — поправила она мое произношение. — Это был Римский бог.