Восемь ночей Сан-Челесте (СИ) - Бакулина Екатерина - Страница 43

Кит протягивает мне руку, помогая подняться.

И помогает надеть куртку.

— И перчатки наденьте. Там, наверху, холодно, у вас руки замерзнут.

И Рой больше не станет их греть…

Боже ты мой… ну почему все так вышло.

— Хотите, можно на Чернушке, — говорит Кит. — Но на Сполохе лучше, если вы не боитесь.

— Не боюсь, — говорю я.

А потом мы летим.

30. Ночь

Город мерцает огнями там внизу. Словно мечта. Сказочный.

Захватывает дух.

И когда Сполох несется, со свистом разрезая небо, я визжу во весь голос от ужаса и счастья разом. Конечно, под седлом он не выделывает такие виражи, как летая свободно с Китом, но все равно. Он рвется вперед. Он быстр. Горяч. И небо — его стихия.

Ветер в лицо, и отчаянно колотится сердце.

Рой ждал нас на скале.

Он подхватил меня на руки сразу, из седла, оттащил в сторону… просто куда-то в сторону, даже не под навес отдыхать, как в первый раз. Остановился, не отпуская, как-то чуть судорожно прижимая меня к себе. Словно, пока я летала там, что-то случилось. Немного тревожно даже.

— Рой, что случилось?

— Ничего, — сказал он и прижал еще крепче.

— Рой…

Он молча уткнулся носом в мои волосы. Его дыхание сбивалось. Было странно и даже чуть-чуть неловко.

— Ты чего? — спросила я. Не понимая… — Может быть, ты меня отпустишь?

— Не отпущу, — тихо сказал он. И словно смутился. — То есть, отпущу, конечно, ты вернешься домой, но все равно…

— Рой, ты с ума сошел? Поставь меня на ноги, — это было немного смешно, и так… до слез… — Ты тут напился, что ли, без меня? Что происходит?

— Нет… Сейчас поставлю, — сказал он.

Но так и не поставил. Он стоял, спиной к лагерю, недалеко от края скалы, и где-то там, внизу, мерцал бесчисленными огнями Сан-Челесте.

Не отпустит.

Я плюнула на все и просто расслабилась, сама прижалась к нему, положив голову ему на плечо, обняв за шею. Так странно и так хорошо.

— Знаешь, — шепнул он мне на ухо, — когда ты улетела, я просто представил, что завтра ты вернешься домой, и я больше тебя никогда не увижу. Испугался…

Его подбородок у моей щеки… шершавый. Не колючий, а просто… смешно. Его дыхание мне в ухо.

Я зажмурилась на мгновение.

Надо, наверно, что-то сказать? Обязательно надо. Но я не умею, не знаю что. Пашка всегда говорил, что я какая-то ненормальная женщина, ничего не умею… ни сказать ничего не могу, ни приласкать, все делаю не так. Вдруг испугалась, что Рой совсем скоро тоже поймет, что я такая… Вот Ленка бы нашла стопятьсот красивых нужных слов. А я только зажмурилась и уткнулась носом ему в шею.

Почувствовала, как он улыбается.

— Моя маленькая девочка… — шепнул он.

«Моя».

— Я не девочка…

На мгновение испугалась, что он тоже не видит разницы между мной и Пиной, как Марко. То есть видит, но до конца не осознает.

— Да брось… ты, как минимум, вдвое моложе меня, — он усмехнулся. — Очень храбрая девочка.

И потом все же поставил меня на ноги, очень осторожно, но все равно не отпустил, обнимая и прижимая к себе.

Заглядывая в глаза.

Сам словно мальчишка. У Кита был совсем такой же взгляд, где радость и смущение сразу. Нет, не такой же, сейчас у Роя и радость, и смущение намного сильнее и ярче. Невозможно поверить. А ведь еще недавно Рой казался совершенно непробиваемой скалой, и никаких эмоций.

— Пойдем, погуляем по городу? — сказал он. — Сегодня Ночь Огней, предпоследняя ночь Карнавала, невероятно красиво. А то совсем не увидишь ничего. Ночью нас никто не тронет, я договорился. По крайней мере, до рассвета точно… Пойдем?

— До рассвета? А потом?

Вдруг стало немного страшно. О чем он там договорился?

— Не бойся, Вера, все будет хорошо. Мне еще никогда так отчаянно не хотелось выжить и выбраться из этой истории окончательно. Чтобы снова тебя увидеть. По-настоящему. Не волнуйся, я справлюсь. И Нэйт должен успеть. Главное, помнить о времени.

«Отчаянно хотелось выжить»… То есть, может и не выйдет? Как все обернется?

Рой улыбнулся, показал часы на запястье, рядом с красным браслетом Гильдии. Обычные такие электронные часы, «22.48» — показывают.

— Откуда у тебя?

— Часы? Давно. Полезно бывает в работе. Пойдем? В двенадцать начнутся фейерверки, можно успеть.

Как можно отказать ему?

— Пойдем, — согласилась я. — Только куртку оставим, да? Я отдам Патрику.

Он кивнул. Принялся расстегивать на мне куртку. Черт… мне показалось, он и платье сейчас с меня снимет, так… Нет, платье он, конечно, оставил. Его пальцы легко скользнули по моим плечам, по спине.

Я стянула перчатки, и он сразу взял меня за руку. Чтобы не сбежала?

Повел отдавать.

Марко сидел рядом с Патриком. Уже проснулся и, вроде, пришел в себя, хоть и осунувшийся такой, бледный… Марко даже попытался подняться навстречу мне.

— Посиди пока тут, центурион, — небрежно бросил Рой. — Так будет безопасней.

Сунул куртку Патрику и потащил меня прочь.

— Вы с ним еще успеете поговорить, Вера, — тихо сказал мне, словно извиняясь.

Я даже засмеялась.

— Ну, ты даешь! — удивленно сказала я. — Ну, ты и собственник, оказывается! Ревнуешь?

— Да, — просто сказал он. — Ты не волнуйся, у него все будет хорошо. Думаю, Лопе он понравится.

— Лопе?

— Пенелопе. Да она всегда была Лопе, а не Пина, это он тут… Она всегда нравилась оборотням, и они ей тоже, говорит, что с животными, вроде нас, ей проще, чем с людьми, они искреннее… — Рой чуть усмехнулся. — Да я замучился отбивать ее от этих волков, они же не соображают. Ваши приходят, погуляют, а волки привязываются насмерть. И потом бегают за ней. Она иногда и не против, но работа есть работа…

«Животные, вроде нас…»

— Бегают за ней? Они что, не видят разницы?

Стало обидно за Марко. Я не верю, что он не видит и не понимает.

— Да умом все понимают, — сказал Рой. — Твой центурион прекрасно понимает, что настоящая ты — другая. Но у волков привязанность фиксируется на запах, на ощущения, прикосновения… чисто физически. Они понимают, но ничего не могут сделать с собой, это просто сильнее. Если ты вернешься сюда самой собой, он даже не узнает и не сможет принять, только мучиться будет…

Было в этом что-то такое… Да всегда было, с самого начала — чуть снисходительное и чуть пренебрежительное отношение к волкам.

— Ты просто ревнуешь, — сказала я.

— Да, и это тоже. Я ему тебя не отдам. Хватит уже.

Черт! Даже смешно.

Мы вышли на дорогу, начали спускаться с горы. Он держал меня за руку, поглаживая большим пальцем, моя ладонь совсем тонула в его руке.

— А драконы? — спросила я. Он ведь тоже оборотень.

— У драконов не так.

— Драконы не привязываются?

— Привязываются, — сказал он. — Просто для драконов важно другое. То, что настоящее, Вера…

Это было так странно. Никаких слов о любви, никаких глупостей. И в то же время, я чувствовала, что мне действительно уже никуда не деться от него. Он так решил. Это было волнующе и даже чуть-чуть страшно. Я не понимала до конца…

Ведь Рой легко и сразу начал называть меня моим именем, а Марко это до сих пор дается с трудом. Что-то наверно, в этом есть…

Рой может узнать меня даже… Принять? Меня, а не Пенелопе…

Страшно.

Он шел рядом, держа меня за руку.

Сегодня, этой ночью, мы только вдвоем. Есть только здесь и сейчас, остальное — подождет.

Город сияет огнями.

Огонь, музыка, танцы! Жизнь вокруг нас! Безумная жизнь!

Нас подхватило и понесло, закружило.

Салют на площади Сан-Мартинью, мы едва успели, и только благодаря Рою смогли пробраться на хорошие места, чтобы дома не загораживали. Он посадил меня к себе на плечи. Я возвышалась над толпой, а над моей головой с грохотом раскрывались огненные цветы. Умопомрачительно! Бабах! И вспыхивает небо, и сердце замирает. Никогда не видела ничего подобного! Настоящая магия. Все небо в чудесных узорах и огнях. Гигантские цветы раскрывали лепестки, перетекая один в другой, жар-птицы раскрывали веером перья… Под музыку. У меня кружилась голова. Ради одного этого стоило отправиться сюда.