Минеральные клоны (СИ) - Прядильщик Артур Иванович - Страница 24

– В смысле? – Спросила Глория.

– Не парься. – Я погладил ее по лежащей на столешнице руке. – Ты тоже попала и скоро об этом узнаешь.

– Ну, Ти-и-им! – Захлопала она глазками… не очень умело, на мой взгляд. Но старательно. И, перевернув ладонь, провела ноготками по моему запястью. – Ну, скажи-и-и…

– А ты плавать умеешь?

– Конечно умею!

– А ты? – Спросил я Ричарда.

Тот напрягся, селезенкой ощущая втухание:

– Да… – ответил осторожно.

– Ну, вот… Плавать вы умеете, а теперь будете учиться НЫРЯТЬ! Или я разочаруюсь в госпоже лейтенант-коммандере.

– Бля-я-я! – Ричард откинулся на спинку стула и объяснил все еще не сообразившей Глории. – Учебная программа «Ама»!

– Вот задница! – Ахнула та, слегка побледнев. – «Ныряльщик»! Тренировка задержки дыхания!

Мы вкусно и сытно пообедали, и испортили аппетит всем, до кого смогли дотянуться. Хо-ро-шо!

Я ласково сжал похолодевшие пальчики Глории:

– Могу дать тебе несколько частных уроков. – Вкрадчиво предложил я, многозначительно улыбаясь и смотря ей в глаза.

– Да-да, пожалуйста! – быстро закивала она. И тут же расцвета, заулыбавшись. – Спасибо тебе огромное, Тим!

– Ну, что ты! Без проблем! – Подмигнул я.

Ричард переводил чуть удивленный взгляд с меня на Глорию. Наконец, вышел из ступора и с надеждой покосился на Сабрину.

– Даже не думай! – Категорично отрезала та. – Я еще маленькая – мне нельзя! С тебя – десерты в течение декады!

– Договорились! – Облегченно выдохнул Ричард, протягивая руку.

В каюту я вернулся через три часа после отбоя. Задержка дыхания в воде у Глории пока не получалась, но в постели она… старалась.

В нашей с Сабриной каюте свет не горел – Сабрина оставила нас с Глорией в бассейне уже через час после отбоя, попросив Ричарда проводить маленькую девочку байки. Тот покосился на нас с Глорией. Особенно, на Глорию. Но понятливо кивнул, и они ушли.

Стоило мне закрыть за собой дверь – над кроватью Сабрины зажегся ночник.

Насчет каюты… ССО относится к флоту, так что здесь каюты, а не комнаты. «Второй» что-то пытался вякать про кубрик, но я этого умника проигнорировал – что б он понимал в вопросе, крыса сухопутная – кубрик у матросов, у офицеров каюты. И – достал он уже меня, если честно. И сделать с ним ничего нельзя – бессмысленных комментариев, бесполезных советов и «смищних типа щюток» от него не бывает только во время сна и медитативных упражнений вроде «ментальной паузы», то есть когда в голове буквально нет ни одной мысли. Что как бы слегка намекает на шизофреническую природу этого «второго голоса» – раз уж он так завязан на мое сознание и без него «работать» не может, паразит эдакий.

– Ты ее вербовал, что ли? – Зевнула Сабрина, садясь в постели. – Или трахался впустую?

Я бросил на нее быстрый предостерегающий взгляд, а вслух равнодушно ответил:

– У меня давно не было бабы, ты же знаешь…

У меня их вообще, кажется, не было… до Глории. Что довольно странно при очень приличном знании предмета. («Ха! Сынок! Это все теория! А тут нужна практика! Только и исключительно практика! Хе-хе-хе…») Но в «Пирите»-то этого не знают. А по мужчине на медосмотре определить ТАКОЕ несколько затруднительно. Как минимум. Да и по женщинам, при нашей косметической медицине – тоже вряд ли.

– Кобель и клёпанный сексист! – Припечатала Сабрина, маскируя досаду на свою неосторожность. – Ты ее прямо при соседке валял? Или – «тройничком» сообразили, как обычно?

– Какая соседка, ты чего? У офицеров одноместные каюты!

– А у нас тогда почему двухместная? Что за дискриминация, бл!

– А нам командование пошло навстречу и предоставило двухместную. Видишь, как «Пирит» нас любит и ценит! И твоим мелким прихотям потакает.

– Пф! Кровать-то хоть у нее большая?

– Конечно! Траходром в две трети каюты. Так что Глория – далеко и давно не девочка. К тому же, она первая начала, я всего лишь поддержал благое начинание, подыграв ей. И не надо мне тут…

– Лучше б к Томбравец шары подкатил – она клёвая! Хоть какая-то польза в хозяйстве была бы от твоей блудливости…

– Ты мне еще предложи с Гадюкой…

– Не-а… – Помотала головой Сабрина. – Тогда уж сразу с Какашкой – хоть какое-то моральное удовлетворение получишь и будешь себя настоящим героем ощущать перед увлекательной прогулкой за борт. Без скафа. А мне, как ближайшему родственнику, глядишь, компенсация какая-нибудь капнет. К тому же у Гадюки уже кто-то есть, так что место занято. А вот Томбравец нетраханная ходит уже давно – ты уж поверь моему наметанному глазу!

– Хм… – Я сделал вид, что задумался. – Так-то она ничего. Как перекрасилась, так вообще… А уж голос у нее…

– Подумай-подумай! Тем более, она на тебя запала! Уж поверь специалисту!

– Хм-м-м…

– Решайся! Баба видная, боевитая. Сильная женщина, потому и одна до сих пор. Как она нас сегодня – по залу! Просто огонь-девка! Ух! Будь я мужиком, блджард…

– Спать со своим непосредственным командиром? У меня, знаешь ли, принципы есть!

– Пф! – Сабрина смотрела на меня насмешливо. – Принципы? У нас-то?

– Потом будут проблемы с подчинением-командованием. – Скорректировал я.

– Ты в душ-то собираешься? Или будешь немытым всю декаду ходить, чтобы подольше сохранить приятные воспоминания о волшебной ночи?

– Уже. У нее сходил.

– Молоток! А Томбравец… Мы под ее началом все равно долго не проходим.

Удостоверившись, что я разделся и лёг, она потушила над собой свет.

– Думаешь? – Лениво задал я ожидаемый ею вопрос.

– Уверена! Не позже, чем в течение одной-двух декад нам дадут какой-нибудь «внеочередной отпуск», ну, типа для твоего поощрения. Или по ранению. Оно ж у тебя официально зафиксировано. И отправят на Детро-Десять. Позже – уже не будет иметь смысла, так как «пипл» забудет и про Детро-Десять и про подвиги на нем наших… оригиналов. И что б мы там, на курорте, не делали – соотнести одно с другим не сможет. Это ж быдло-пипл – память, как у рыбки! Напоминать же придется. А это не в стиле Какашкиной – о чем-либо напоминать. Короче, эффект будет уже не тот.

– А потом?

– Потом в какое-нибудь другое место переведут. Тут, на базе – конкретные прямолинейные «прикладники». Спецоперации, ночь, туман, вороненные лезвия клинков, взрывчатка, снайперинг. А диверсии – не наша специализация, знаешь ли. Тут нас даже Ричард с Глорией «натянут». Вот попомни мои слова – Какашка нас к себе заберет!

– Уверена?

– Сто процентов!

Она помолчала, но вдруг добавила:

– Какашка, кстати, тоже на тебя запала.

И не поймешь – она серьезно или… как обычно? Потому что, если серьезно…

– Да ну нахер! – Вполне искренне переполошился я. – Я еще маленький! Мне нельзя!

– А кого это еб… волнует? Ну, кроме тебя, естественно…

Запала? Не-не-не. Быть того не может. Эта «стерва» органически «западать» не способна. Да и оргию тогда, почти демонстративную, она в таком случае не устраивала бы – женщины так не поступают. Или все-таки поступают? Это же… женщины.

А вот Томбравец – это да-а-а, это тема…

С этим и уснул. Подсознание ничем таким «эротишным» меня во сне не развлекало. Я ж говорю – Глория старалась.

Обычная аудитория. Парты-одиночки. Заурядная белая доска-экран… с логотипом, блин, «Пирита».

Десять учеников за партами. Учитель у доски.

И ученики, и учитель – в тактических шлемах с опущенными непрозрачными забралами.

Двоих – Глорию и Ричарда – я знаю. Узнал по движениям. Фигуру и чарующий голос Томбравец, вещающей у доски, ни с чем не спутаю. Сабрина, как примерная девочка-отличница, сидит за первой партой – ее я никогда не потеряю.

Остальные шестеро, как следует из «сопроводиловки» занятия – типа стажеров, и проходят в подразделении «Стилет-16» что-то вроде практики. Или их можно назвать «курсантами». В общем кто-то, проходящий у нас практику или курсы повышения квалификации. К постоянному составу «Стилета-16» они не относятся. Вполне возможно, что «Стилет-16» – это специализированное учебное подразделение для таких вот групп. Но такую информацию до нас с Сабриной доводить не стали бы – не нашего энсинского ума дело.