Дочь лесника (СИ) - Казьмин Михаил Иванович - Страница 60

Командовал прибывшими егерями старый знакомый - капитан Линнгройс. Встрече мы оба обрадовались, особенно я, потому что капитан привез приказ генерала Штудигетта, возлагавший на меня обязанности коменданта обнаруженного мною объекта, а на капитана Линнгройса - обязанности начальника охраны того же места. Спросите, в чем тут повод для радости? Ну как же, я, военный чиновник, фактически становился прямым начальником строевого офицера! Разумеется, прямо такое написать генерал не мог, ибо по армейским традициям это было бы впадением в неприкрытую ересь, но сообразите-ка сами: кто кому подчиняется - начальник охраны коменданту или наоборот? Вот то-то же! Я так понимаю, нашлась в штабе добрая душа, шепнувшая генералу на ушко о наших с капитаном дружеских отношениях и о том, что Линнгройс даже был моим сватом - вот и послал Штудигетт ко мне именно этого офицера, рассудив, что уж с ним-то мы общий язык найдем. Так и вышло - Линнгройс открытым текстом сказал мне, что ситуацию прекрасно понимает, и поступать будет как по букве приказа, командуя охраной объекта, так и по его духу, подчиняясь коменданту. Черт, это ж насколько я сам пропитался армейским духом, если стал способен понимать такие нюансы и даже от души им радоваться?! Еще порадовало, что сублейтенант теперь смотрел на меня как на пророка - обещал я ему такой приказ, и вот, пожалуйста, получите. Пусть и не ему лично, а вышестоящему офицеру, но так даже солиднее.

Еще капитан Линнгройс передал мне поклон от любимой жены. Вот же Лорка заразка! Была бы в нормальном настроении, ограничилась бы обычным приветом, а 'поклон' - это явная шпилька за то, что ей пришлось остаться при штабе. Ну да, возвращаться сюда я ей не велел. Во-первых, пусть привыкает тусоваться около большого начальства, во-вторых, не стоит ей пока что знать, что именно мы с Шелем приготовили для переговоров с Империей. Но это я так, пытаюсь обмануть самого себя, причем безуспешно. На самом деле я морально был готов к тому, что 'золотые орлы' попытаются на меня давить, в том числе и через жену, или же попробуют вызнать побольше подробностей не у меня, а у нее, поэтому для нас обоих будет и правда лучше, если знать Лорка будет поменьше. Откуда у меня столь серьезные подозрения в отношении уважаемых коллег? Хех, жизненный опыт, знаете ли... Пусть и получен он в куда более циничном и меркантильном окружении, но лучше уж перестраховаться, чем недобдеть. Нехорошо, конечно, думать так об окружающих, однако же пусть я порадуюсь тому, что те, кого я считал шкурниками, оказались честными людьми, чем разочаруюсь, ежели получится наоборот.

Впрочем, эти мизантропические размышления я быстро отставил в сторону. Линнгройс начал рассказывать последние новости, и я слушал с огромным интересом, усиленным еще и тем, что от этих новостей я был уже не первый день оторван.

Мерасков, как я и предполагал, додавливали. Новая граница находилась в процессе установления, оба купленных по сходной цене острова и часть земель на левобережье наши войска уже заняли, оставалось выпихнуть за Филлиран остатки мерасков и заняться инженерным оборудованием границы. Дело, в общем, можно было считать сделанным. Листовки для солдат, выпущенные Виннером без моего мудрого руководства (образцы Линнгройс привез), меня в общем и целом удовлетворили, хотя и изобиловали кучей шероховатостей, которые я бы не допустил, ну да ничего. Малый он толковый, а опыт - дело в конце концов наживное.

Я рассказал Линнгройсу про Киннеса. Капитан искренне расстроился, все же на квартире у вдовы Броальт мы все успели как-то сдружиться, в той, конечно же, степени, в какой такое может случиться с людьми, ненадолго сведенными вместе волею случая. Впрочем, господа офицеры были моими сватами, и это ставило наши отношения на несколько более высокий уровень. Я, по крайней мере, воспринимал их как причастных к созданию нашей семьи, которая теперь уже скоро станет семьей настоящей и полноценной, и честно надеялся, что и я для них стал больше, чем просто кратковременным товарищем по квартире.

Мы с капитаном хлебнули водки из моих скудных запасов, пожелав ротмистру Киннесу скорейшего выздоровления, пусть не очень в таковое и верилось, а потом капитан порадовал меня, рассказав о недавней встрече с еще одним нашим товарищем - лейтенантом Лоди. Лейтенант жив, здоров и даже успел отличиться при наведении переправы на один из новоприобретенных островов. Так что, если повезет, еще обмоем свеженького кавалера.

...К обеду следующего дня я почувствовал себя транзитным пассажиром, застрявшим в аэропорту - сижу, пытаюсь скоротать время в ожидании своего рейса, а тут то один прилетает, то другой вылетает... Прибыл очередной дирижабль, для разнообразия, видимо, снова малый. Скорее всего, правда, большой гонять просто не стали ради доставки лишь трех новых посетителей. Ну, с моей-то точки зрения, не трех, а всего одного-единственного, зато какого! Неуклюже шлепая по глубокому снегу, ко мне приближался государственный лейтенант-советник Локас Кройхт, он же заслуженный попаданец Павел Андреевич Петров.

- Ну что, Федор Михайлович, показывай, кто тут двери в неположенных местах вешает! - явную нервозность Кройхт не сильно удачно маскировал напускным весельем.

Двое сопровождающих Кройхта, в одном из которых я признал служащего Общества Золотого Орла, остались снаружи, надзирая, надо полагать, за тем, чтобы охраняющие объект егеря не подходили слишком близко ко входу в пещеру и не могли услышать наши разговоры. Сами они, надо отдать им должное, тоже соблюдали положенную дистанцию.

- Как, Павел Андреевич, протокол соблюдать будем? Кого и кому представлять первым? - вопрос не праздный: первым, как известно, представляют того, кто младше по возрасту или ниже по положению. Понятно, что старшим тут был однозначно Шель, но вот с положением Шеля и Кройхта относительно друг друга вопрос виделся не таким уж и простым.

- Да черт с ним, представь меня ему, - недовольно пробурчал Петров. - Потом еще разберемся, чья дверь больше...

- Государственный лейтенант-советник Локас Кройхт! - провозгласил я, когда мы вошли в каменный зал, и через секунду: - Искусственный интеллект системы планетарной цивилизационной оптимизации Шель две тысячи семьсот восемьдесят четыре таль сорок три дробь одиннадцать аун, или, кратко, Шель!

Да, специально выучил, честное слово! Как раз ради такого торжественного случая, хе-хе...

- Приветствую вас, господин государственный лейтенант-советник! - Шель решил проявить ответную любезность и приветствовать Кройхта первым, раз уж тот был ему представлен.

- Приветствую и вас, уважаемый Шель! - так, кажется, я попал на соревнование по вежливости. - Для вас - просто господин Кройхт, если угодно.

- Благодарю, господин Кройхт, - учтиво ответил Шель.

- Однако же, уважаемый Шель, говорить просто с голосом как-то непривычно. Тем более, вы меня наверняка видите, а вот я вас - нет.

- Вы правы, - Шель задержался с ответом на несколько секунд. - Но постоянно находиться в режиме открытой видимости для меня означает повышенный расход энергии. Если вы не против, я покажусь вам на короткое время, а затем мы вернемся к голосовому общению.

Вот гад, а мне даже не предложил показаться! Правда, я и не просил... А Кройхт попросил, пусть и согласившись с вариантом, предложенным Шелем.

Неровная каменная стена вдруг задергалась, как изображение на глючащем телеэкране и через секунду просто исчезла. Увиденная нами вертикальная конструкция из труб напоминала орган в католическом храме, но в отличие от него трубы переливались всеми мыслимыми цветами, светились, а в нижней своей части вдобавок самым причудливым образом переплетались. Красиво... Красиво и непонятно. Разум, создавший это, принадлежал пусть и гуманоидам (а кому же еще-то?!), но человеческим его назвать я бы не рискнул.

Наслаждались этим зрелищем мы недолго, сколько именно, точно не скажу. Но вот, задергавшись, пошли рябью и эти трубы - и перед нами снова оказалась каменная стена.