Время падать, время летать (СИ) - Герцен Кармаль - Страница 24

— Как долго вы здесь живете? — полюбопытствовала Хелена.

— Всю жизнь, — улыбнулась старшая жрица Ильгре. — Наши дети рождаются здесь же и почти не покидают храм. Как и мы сами: мы создаем уют и учим детей грамоте, истории и искусству — всему тому, чему в свое время научили нас, — пока наши мужья охотятся. И мы с удовольствием принимаем гостей. Многие даже остаются — Бездна не слишком ласкова, а храм… защищает нас.

— То, что открыло входную дверь — это магия? — тихо спросила я.

— Да, но в храме ее немного, — ответила Ильгре. Как мне показалось, слишком поспешно. Боялась, что я украду их чары?

Мне хотелось расспросить поподробнее, но тогда бы я выдала себя. Поэтому я, наконец столкнувшись с тем, кто мог открыть мне глаза на современную магию Бездны, с сожалением промолчала.

— Мы, должно быть, не сразу заметили ваше появление, — с извиняющей улыбкой сказала Мелри. — Сожалею, если вам пришлось ждать.

— Все в порядке, — легко рассмеялась Хелена. — И много вас здесь?

— Пятьдесят шесть человек, включая новорожденную малышку Гейю, — охотно отозвалась Мелри. — А в вашем клане?

Мы переглянулись. Я осторожно сказала:

— Было тридцать девять человек. Сейчас… двадцать девять. Почти всех самых сильных мы потеряли.

Несмотря на то, что я еще до конца для себя не решила, могу ли доверять нашим новым знакомым, я сомневалась, что сильно рискую, говоря подобное. Жрицы все равно не знают, где именно находится лагерь нашего «клана». Однако, если исходить из их слов и теплого приема, существовала вероятность, что они захотят нам помочь. Приютить, хотя бы на какое-то время… пока мы не отыщем способ попасть домой.

— Бездна никого не щадит, верно? — тихо произнесла Ильгре. — И куда вы держите путь?

— Обратно, — ответила я. Увы, должно быть, я сильно переоценила гостеприимство жриц. Или для трех десятков человек в храме у них просто не было места. — Мы шли за лекарством для нашей подруги, но затем случилось… что-то странное, и мы оказались здесь. Кажется, мы просто провалились сквозь землю.

— Вы про Сдвиг? — нахмурилась Ильгре. — Где бы вы ни устроили себе убежище, вам, должно быть, очень повезло — или вас защищает очень сильная магия, раз вы не знаете, что такое Сдвиги.

Я прикусила язык, коря себя за оплошность. Решила же во что бы то ни стало не выдавать наше незнание законов Бездны!

Находчивая Блейз, которая никогда не лезла за словом в карман, не растерялась:

— Наше убежище хорошо защищено, и все это время мы почти его не покидали, как и ваши дети.

— И что же случилось? — взволнованно спросила Мелри.

— Нас разлучили с родителями, старшими, наставниками. Однажды, несколько дней назад, они просто… исчезли. Теперь мы сами по себе.

Поразительно, но Блейз удалось соблюсти баланс между правдой и ложью. Ильгре кивнула, удовлетворенная ответом. И впрямь — от Бездны и не таких сюрпризов можно было ожидать.

От тепла меня разморило — у них здесь, в храме, был самый настоящий камин. Голоса жриц доносились как сквозь вату, приходилось прилагать немало усилий, чтобы удерживать отяжелевшие веки открытыми. Увидев это, Мелри рассмеялась и сказала:

— Надо скорее отвести вас в ваши покои, пока вы не уснули прямо за столом.

Мы и впрямь походили на объевшихся сливками котят, которым хотелось только одного: юркнуть в свою норку. Одна из жриц — немногословная Айкли — проводила нас в комнату, где было пять кроватей. Я недолго боролось с искушением. Тело буквально утонуло в невероятно мягкой — так и просилось на язык, пуховой — перине. Едва голова коснулась подушки, веки сами собой опустились, и поднять их было выше моих сил. Мелькнуло ленивое, принадлежащее той части меня, что была недоверчивой и упрямой: «А если это ловушка?». И следом: «А не все ли равно?». Даже если мы не проснемся… Если смерть такая сладкая, стоит ли ей сопротивляться?

Эта мысль — такая несвойственная мне — мгновенно меня отрезвила. Будто на голову вылили ушат ледяной воды. Что бы ни происходило в моей жизни, как бы тяжко ни приходилось, я предпочитала бороться. До конца. Многие не верили в мое упорство, видя во мне лишь тихую, закомплексованную девицу… Но все дело лишь в том, что они плохо меня знали. И, честно говоря, даже не стремились узнать.

Я резко распахнула глаза, и, приподнявшись на локтях, настороженно огляделась. Не знаю, что именно я хотела увидеть — как именно развеять сомнения или чем их подкрепить. Но ничего подозрительного так и не углядела. Айкли, которая одну за другой гасила свечи, заметила на моем лице беспокойство. Мягко сказала, улыбнувшись:

— Вы в безопасности. Здесь вам нечего бояться.

Не знаю, почему, но я ей поверила. Что-то было в ее добром круглом лице, в ее улыбке такое… располагающее к себе. Бездна никогда не бывает милой. Она не любит лицемерие, никогда не рядится в белые одежды, предпочитая сразу показывать клыки. А значит, все это — не проделки Бездны. А значит, нам ничего не грозит.

Так думала я, ложась спать. Так думала я, просыпаясь.

Сейчас, при свете дня, все мои вчерашние страхи казались пустыми и надуманными. Я сладко потянулась. Как таковых окон в храме не было (видимо, в целях безопасности), свет проникал сюда через застекленные отверстия в потолке. Его было достаточно, чтобы осветить лица спящих Хелены и Джоэла. И чего я волновалась?

Я еще немного повалялась в постели, нежась и наслаждаясь теплом. Нас ждала обратная дорога до лагеря, но прежде… Нехотя поднявшись, я разыскала Ильгре и спросила ее, насколько хорошо она знает местность за пустыней. Нужно было понять, как далеко нас отбросил от школы таинственный Сдвиг: как я поняла, явление куда более опасное и непредсказуемое, нежели Метаморфоза. Эдакий взрыв, проявление гнева и ярости Бездны, при котором из пространства вырывались целые куски — или наслаивались друг на друга, или тасовались.

Алексия не зря называла Бездну разбитым миром — ее будто бы слепил из кусков разных миров не очень умелый демиург. А виной тому — века Сдвигов и Метаморфоз. Так, посреди знойной пустыни после Сдвига мог оказаться островок снежных земель. Или, как рассказала Ильгре — теперь я не боялась задавать вопросы, ведь мое невежество было легко объяснимо — на месте вырванного куска земли можно было увидеть… черную, непроницаемую темноту, которая гасила любой источник света.

Саму Бездну.

Новая информация кое-что прояснила. Если так рассудить, перемещение куска школы из Альграссу в Бездну было ничем иным, как глобальным, затрагивающим сразу два мира, Сдвигом. И если учесть, что школа просто обрушилась на пустошь, как будто существовала там всегда, полагаю, наши перепуганные до смерти родители, учителя, полицейские и зеваки видели вместо куска школы темноту. Ничто. Бездну. А быть может, Слияние или Сдвиг — чем бы это ни было — просто стерло часть школы, будто ее никогда не существовало.

Мысль о маме заставила мое сердце сжаться. Но… падать духом сейчас нельзя. Нам нужно вернуться домой живыми.

Жаль, что Ильгре ничем не могла мне помочь — путешественниками были не они, а их мужья, но… сейчас все они были за пределами храма. Как объяснила старшая жрица, благодаря магии храма, которая никогда не впустит внутрь посторонних, охранники им были не нужны. А вот еда и вода сами собой появиться не могут — потому на охоту отправлялись все мужчины до единого.

— И как долго она может длиться?

— Зверь сейчас пуганый и очень опасный — даже для группы вооруженных мужчин, — вздохнула Ильгре. — Я не знаю, Лекса. Да и к тому же… наши мужья хорошо знают окрестные леса за пределами пустыни, города Эльсбру и Ястагар. Но кроме этого… не думаю, что они знают, где находится ваша пустошь, которую вы сами толком не можете описать.

Я с сожалением кивнула, признавая ее правоту.

— У меня только один для вас троих совет, — сказала мне в спину жрица, когда я уже собралась уходить за Хеленой и Джоэлом. — Держитесь как можно дальше и от Ястагара, и от Эльсбры. Кланы, которые там обитают, чужаков не жалуют. Совсем не жалуют.