Небеса в огне (СИ) - Эльденберт Марина - Страница 22

Дракон меня не отпустит, и когда он выберет жену, ничего не изменится.

Я все равно останусь его наложницей, его любовницей, его, пока он того желает. Если только не докажу ему, не докажу всем, на что я способна. Единственное, что принесет мне свободу, единственное, что перекроет клеймо таэрран — это победа в отборе. Иртханы ценят мощь пламени, но больше нее они ценят только внутреннюю силу, и это единственное, что позволит мне снова стать им равной. Обрести положение в обществе, выбирать самой: принять предложение правителя Даармарха или уехать из Аринты.

Чуть касаясь кончиками пальцев студеного мрамора, я стояла на балконе до тех пор, пока ветер не слизал со щек весь огонь и не остудил сердце. Только потом развернулась к вошедшим служанкам, которые покорно дожидались меня у ведущей на балкон арки.

— Позволите проводить вас в новые покои, местари? — негромко спросила девушка с волосами цвета настоя гиранских кореньев. Чернее него только беззвездная ночь в пустоши.

И взгляд Витхара Даармархского, отпечатавшийся на сердце клеймом.

Расправив плечи, я шагнула в комнату, вынуждая девушек расступиться. Нет смысла больше оставаться здесь, и тянуть тоже нет смысла.

Я приму участие в Отборе.

Я пройду последнее испытание.

А потом, местар, мы с вами поговорим.

— Да мне уже надоело здесь валяться! Смотри, я совершенно здоров! — Сарр попытался оттолкнуться от жестких краев койки: опираясь ладонями, из положения сидя, с прямыми ногами на весу.

— Я не возражаю. Но лекарь категорически против того, чтобы ты возвращался в казармы.

— Это лекарь против всего вообще, — буркнул Сарр и медленно опустился назад.

Видно было, что упражнение далось ему через силу, и что сейчас на руке дрожит каждая мышца. Подозреваю, что каждая мышца пресса — тоже.

— Ты могла бы ему сказать, что от меня будет большая польза среди мужчин, чем среди простыней и подушек.

— Сказать я могу, — я действительно говорила сегодня с лекарем, и он объяснил, что Сарр очень медленно поправляется. Яд действительно был страшный, а воздействие огня невероятно сильным, поэтому брату лучше лишние несколько дней полежать в постели, чем потом свалиться во время какой-нибудь тренировки. — Но не уверена, что он меня послушает.

— Конечно, послушает, — уверенно заявил Сарр. — Ты ведь теперь местари.

Брат воспринял эту новость удивительно позитивно. Мысль о том, что я наложница Даармархского не давала ему покоя, но теперь он мог вздохнуть с облегчением. Невеста, точнее, претендентка на это почетное звание — вовсе не то же самое, что девочка для удовольствий. По крайней мере, как-то так я представляла себе ход его мыслей, иначе с чего такая радость и спокойствие?

После всего, что он пережил, я не хотела нагружать его истинным положением дел и говорить о том, что ничего не изменилось. Разве что обращались ко мне теперь по-другому, а еще в самом скором времени ко двору должны были прибыть две девушки из благородных семей, чтобы всюду меня сопровождать.

Мои нэри.

Потому что негоже претендентке на трон Даармарха довольствоваться обществом служанок.

С Даармархским мы за эти несколько дней больше не встречались, и к счастью. Стоило вспомнить, как опасно я сорвалась, и внутри начинало что-то подрагивать. Нет, я не жалела о том, что высказала ему все, но понимала, что второй такой встречи в ближайшее время не хочу. Честно говоря, я вообще не хотела с ним встречаться, но придется. В ближайшее время начнут съезжаться остальные претендентки, и когда они соберутся, состоится первое испытание и большой праздник.

Действительно, почему бы и нет. Знатные иртханессы будут сражаться за внимание одного дракона и место на троне, невероятное зрелище!

Как ни старалась я усмирить свои чувства по поводу отбора, получалось плохо. Все внутри протестовало, негодовало и воспламенялось, несмотря на сжимающуюся на шее таэрран. С каждым днем мне казалось, что она душит меня все сильнее: ведь именно с ней мне предстояло появиться перед остальными. Все эти годы я жила среди людей, которым не было до нее никакого дела, теперь же каждую минуту буду в центре пристального внимания иртханов. Пусть даже мне нечего стыдиться, таэрран отрезает меня от их мира.

Меня, иртханессу с запертым пламенем.

Даармархский об этом прекрасно знал.

— Теа! Ты где? — голос Сарра.

Я взглянула на него, и брат нахмурился.

— Что последнее из того, что я говорил, ты слышала?

— Про лекаря.

— С ума сойти. Так ты поговоришь с ним?

— Поговорю, — сказала я. — Но обещать ничего не могу.

— Ты главное поговори, — произнес брат и осторожно откинулся на подушки.

Над верхней губой и на висках у него выступили капельки пота, и я с трудом удержалась, чтобы коснуться рукой лба. Лекарь говорил, что из-за воздействия пламени Даармархского у Сарра постоянно поднимается температура, а потом так же резко падает. Именно по этой причине он хотел понаблюдать его подольше.

Я дождалась, пока брат заснет, у него сейчас это происходило внезапно: на миг прикрыл глаза — и вот уже спит. Грудь ровно вздымается, взъерошенные от постоянной испарины волосы торчат в разные стороны язычками непокорного пламени. Когда Сарр засыпал, я была спокойна: лекарь сказал, что это естественно, и что во сне брат восстанавливается гораздо быстрее.

Посидела рядом еще несколько минут, пока сон не перешел в глубокий. Подтянула сбившееся на край койки покрывало, укутала Сарра и осторожно разгладила складки. Единственная нежность, которую я могла себе позволить, когда он спал, и когда рядом с нами никого не было.

Единственная, но так необходимая мне сейчас.

В лазарете было прохладно, в раскрытые окна врывался легкий ветер, а соленый, напитанный влажностью воздух, сейчас казался звенящим от свежести. Поразительно, потому что такая погода в этой части Огненных земель должна приходить разве что по ночам и во времена, когда на мир спускается зима. Сейчас же, в самый разгар цветения, заморозки оказались нежданными.

— Куда пойдем дальше, местари? — спросила служанка, стоило мне выйти в коридор.

Девушки следовали за мной неотступно (пока не прибудут нэри), и постоянно находились рядом, чтобы в любую минуту выполнить каждое мое поручение. Точно так же рядом со мной находились двое хаальварнов, которые везде нас сопровождали. Они были приставлены ко мне в качестве охраны, но почему-то еще больше заставляли чувствовать себя пленницей.

Возможно, так оно и было. Возможно, Даармархский считал, что я захочу сбежать, но бежать я не собиралась.

— К себе, — коротко отозвалась я.

Наш путь пролегал через весь дворец: несмотря на возможность беспрепятственно гулять по нему, я предпочитала проводить время у себя или в библиотеке. Давно я столько не читала, как за последние несколько дней: библиотека Даармархского была огромной, а испещренные убористым почерком свитки со всех уголков мира, становились единственной отрадой. Здесь я не только читала, но и записывала свою историю. Чтобы мне стало легче, отпускала свои чувства в сок паэрни, на раскатанные под прессами давилен листы нааргха[1].

Что же касается новых покоев, они оказались гораздо более роскошными, чем я могла себе представить. Здесь преобладали бронза и золото, разбавленный молоком цвет древесной коры и красный. Помимо спальни и комнаты отдыха, в несколько раз превосходившей по размеру комнату отдыха в покоях наложницы, теперь у меня была личная купальня и комната для гигиенических процедур.

Днем покои заливало солнце, превращая их в царство золота, вечером верх брала бронза, утяжеляя и придавая мрачности. Но вечером я не сидела в комнатах, отдавая предпочтение балкону.

Он, так же, как и все окна, выходил на город и пустошь. В этой части дворца мне безумно не хватало океана, пусть даже вечерами, когда над Аринтой зажигались огни, а подсвеченные факелами смотровые башни на границе города напоминали раскаленные иглы, вид отсюда открывался невыносимо прекрасный. Изломы гор: мягкие, сглаженные вечерней дымкой, казались размытыми, и над ними парили драконы.