Аллоген. Пенталогия (СИ) - Антоневич Андрей Анатольевич - Страница 112

Толпа восторженно ахнула и радостно загалдела, но не на языке архонтов, который за тысячелетия оккупации стал для них основным, а на древнем языке саламексов, который представлял собой набор шипящих звуков.

Юра вспомнил слова Алексича, что на Вагласе саламексы терпеть не могут друг друга и при встрече шипят один на одного. Только теперь он понял, что таким образом они между собой общались, потому что вдали от родины они со временем утрачивали способность к ментальному общению.

В это время из ликвидатора, в сопровождении саламексов из экипажа, появился Падлантает, анкх которого светился изумрудным цветом сквозь, давно отросшую, между ушами шерсть…

Все, без исключения, встречающие саламексы, удивленно уставились на разумного представителя семейства кошачьих с планеты Земля…

На платформе воцарилась тишина…

Только было слышно, как гудят какие-то механизмы внутри пирамиды.

— Ш-шу-ш-ши, — прошипел, видимо какое-то приветствие на архаичном языке саламексов, Падлантает.

Толпа молчала и недоуменно таращилась на огромного кота…

— Надо поработать над акцентом, — оценив реакцию собратьев, буркнул вслух через дамару кот, и Юра услышал, как тот, используя стиль покойного патриарха Никодима, обратился к саламексам на ментальном уровне:

— Дорогие братья и сестры! Сегодня мы празднуем возвращение сехмет Настет на родную планету. Уготованный ей нашими врагами архонтами злой рок, закинул ее в далекие галактики, где на ее долю выпало тяжкое бремя испытаний, которые она, преодолев все козни наших ненавистников, с честью выдержала и, одержав победу, вернула вам свободу… Именно она переломила трагический ход вашей жизни, обратив вас от тьмы к свету… От распада к созиданию… От греха к праведности… От смерти к жизни… Это стало возможно, потому что мы с сехмет Икиным пришли ей на помощь и даровали ей возможность чувствовать нашу поддержку. Мы те добродетели, без которых мир погрузится в пучину зла и самоуничтожения…

Саламексы по-прежнему ошарашено молчали…

Рефлекторно кот почесал задней правой лапой у себя за ухом и продолжил:

— Теперь, я хотел бы обратиться ко всем вам с вдохновенными словами… Будем снисходительны к слабостям и немощам друг друга… Подарим друг другу больше радости и любви… Благодаря дарованным мне возможностям, я напитаю ваши ка благодатью и наш народ обретет мир и покой…

Никакой реакции не последовало…

Кошкообразные недоуменно ворочали головами и о чем-то между собой переговаривались.

Наконец Настет решила внести ясность и отправила ментальный посыл в толпу соплеменников:

— Скитаясь по просторам Вселенной, я встретила нашего родственника, род которого на планете сехмет Икина пришел в запустение. Это представитель нашей эволюционной ветви из очень древнего рода. Имя его Падлантает и именно ему я обязана тем, что смогла вернуться на Акеру… Он спас мне жизнь, — вспомнив, как разрешилась ситуация с Барсетом на Вагласе,[66] добавила в конце своей речи Настет и замолчала.

Тут завесу недоверия сорвало, и до саламексов дошел смысл витиеватой речи Падлантаета.

Восторженные возгласы и слова благодарности за спасенную жизнь их сехмет, бурной лавиной обрушились на кота.

От такой реакции он распушил хвост и начал им методично помахивать из стороны в сторону, чем привел толпу в еще больший восторг.

Толстый пройдоха от оказанного ему внимания, испытывая наслаждения от собственной значимости, открыл рот и высунул розовый язык, что вызвало еще больше возгласов восхищения.

Настет скромно стояла в стороне и думала о чем-то своем, а Юра удивлялся сам себе, что пропустил тот момент, когда кот достиг уровня возможности ментального общения.

Ночи на Акеру и так были очень короткие, а Юра уже вторую ночь подряд не мог выспаться. Если в первую ночь ему мешали тревожные мысли, природу которых, Юра, ворочаясь с бока на бок, установить так и не смог и в результате уснул только перед восходом первого светила, то теперь причина была совсем другая…

Падлантает, апартаменты которого находились неподалеку, орал истошным голосом так, что Юре казалось, что его слышат все обитатели пирамиды-города.

Моментально завоевав любовь и симпатию среди местных жителей, Падлантает воспользовался своей популярностью и теперь снимал сексуальное напряжение с двумя местными женщинами легкого поведения, которых на Акеру называли херу.

Имея в своем сознании часть характера патриарха Никодима, кот также как и он был жадноват, поэтому теперь, воспользовавшись тем, что жрицы любви согласились оказать ему услуги бесплатно, по полной использовал возможность дармовой любви, выжимая из себя всю сексуальную энергию без остатка.

Вдалеке, над верхушками деревьев начинал брезжить синий рассвет, а котяра продолжал завывать разными голосами.

Наконец он притих и Юра задремал…

Когда Падлантает опять подал из-за стены голос, ему пришлось с трудом разлепить веки.

— С молитвой в устах, с работой в руках, — вещал кот голосом Никодима на языке архонтов. — Не отлынивай.

Замученные жрицы любви, что-то жалобно ему отвечали, но кот громким басом наставлял их на путь истинный:

— Послушание паче поста и молитвы. Нечего мне плакать. Взялся за гуж, не говори, что не дюж… Потом вам воздастся за старания ваши…

Юра не выдержал и вошел в плерому. Однако не стал вглядываться, что происходит в сосредоточии разврата и мысленно обратился к Падлантаету:

— Послушай, ты успокоишься или нет? Отпусти бедных девушек и ложись отдыхать.

Также мысленно кот ответил:

— Я же ни в чем не виноват. Такова моя природа. Мне нужна мощная разрядка, что бы отрицательная энергия пагубно не воздействовала на мой растущий организм.

— По-моему тебе уже достаточно. Пожалуйста, или отпусти девушек, или перестань орать во все горло, — продолжил настаивать Юра.

— Я по-другому не могу. И вообще… Перестань меня терроризировать. Это мое личное дело. Я самостоятельный уникальный индивид, который имеет право на приватную жизнь, — уже не мысленно, а в полный голос прокричал через дамару Падлантает. — И вообще, ты, узурпатор и…

Закончить фразу уникальный индивид не успел, потому что Юра вошел в его сознание и погрузил кота в сон.

Сквозь наступившую тишину, Юра успел услышать, как кот жирной тушей шлепнулся во сне с кровати на пол и жрицы любви кинулись прочь из апартаментов на коридор.

Последнее о чем он, засыпая, еще успел подумать, это о том, что сегодня, наконец-то, прибудет делегация хармозельцев, с которыми необходимо будет заключить союз против архонтов.

Во сне Юра прерывисто дышал и скрипел зубами. Его ладони с определенной цикличностью сжимались и разжимались, а по всему телу волнами пробегали легкие судороги…

Первое солнце уже почти полностью вышло из-за горизонта, ласково осветив притихшую растительность, которая вмиг ожила многотысячными голосами какой-то мелкой живности, обитавшей среди нее, а Юра, не смотря на то, что солнечные лучи уже коснулись его глаз, продолжал скрипеть зубами и ритмично сжимать кулаки…

Когда два солнца стояли уже в зените, в апартаменты к Юре пришла Настет и сообщила, что в коридоре стоят представители знатных династий, участвовавшие в подготовке встречи с хармозельцами, которые хотят ему сообщить об ответе гостей, чей корабль уже вошел в галактику Иару.

— Пускай войдут, — разрешил Икин.

В образовавшийся проем вошли три, облаченные в пурпурные туники, саламекса.

Два из них были настолько стары, что было непонятно, как они еще передвигают ноги, а вот третий был наоборот, примерно такого же возраста, как и Настет.

— Это Ваклапандает, — указала рукой на ближайшего старца с густыми седыми бровями, из-за под которых, тускло, поблескивали желтые пуговицы глаз, Настет. — Он представитель галактики Иару.

Старый тучный саламекс, который ростом едва достигал Юре до пояса, пошевелил кустистыми бровями и почтительно кивнул головой.