Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель - Корнев Павел Николаевич - Страница 298

Уж лучше бы старик Юлиус послушался моего совета и убрался из города.

Но нет так нет. Мне к грязной работе не привыкать…

4

На квартиру вернулся на рассвете. Оставил за порогом изгаженные сапоги, прошел к себе и, ничего еще толком в полумраке помещения не разглядев, сдвинул защелку, высвобождая скрытый в трости клинок.

– Не стоит, господин Март, – с явственным акцентом произнес сидевший за моим столом человек и открыл заслонку фонаря. – Полагаю, вы меня не помните…

Но нет, незваного гостя я узнал с первого взгляда, хоть и не видел его уже добрую дюжину лет.

– Карл Вадер! – охнул и с чувством выругался: – Какого беса ты здесь забыл?!

Сердце колотилось как бешеное, клинок слегка подрагивал в руках, но прятать его в трость я не спешил.

Мало ли…

А моложавый господин с мягким, неприметным лицом и стянутыми на затылке в косицу седыми волосами откинулся на спинку стула и беспечно улыбнулся:

– У вас поразительная память на лица, господин Март. Просто поразительная.

– Еще раз назовешь меня так, даже пожалеть не успеешь, – предупредил я.

– Извините, мастер Шило.

– И брысь с моего места!

Незваный гость без всякого смущения поднялся из-за стола, сильно хромая, обошел его и уселся на стул для посетителей.

– Так лучше? – повернулся он ко мне, уперев в пол трость.

– Лучше бы тебе здесь вообще не появляться! – отрезал я, решив не спрашивать, каким образом тот сумел проскользнуть мимо ночных сторожей.

Карл Вадер был человеком непростой судьбы. Уроженец одного из карликовых государств Пакта, из-за несчастной любви он записался добровольцем в армию в самом начале войны с Лансом и уцелел в устроенной еретиками бойне не иначе как чудом.

Служил писарем в армейской контрразведке, работал помощником коменданта заштатной марнийской крепости и даже был на посылках у Густава Сирлина, чернокнижника и дезертира. После подписания мирного договора Карл вернулся на родину, но сотрудничества с тайной службой Стильга, как я знал доподлинно, не прекратил.

И вот – теперь объявился здесь. К чему бы это?

Не уверен, впрочем, что хочу это знать…

Я убрал клинок в трость, но прислонил ее так, чтобы легко дотянуться, после разжег свечи, уселся за стол и нахмурился:

– Ну?

– У меня проблема, мастер Шило, – прямо заявил Вадер. – У меня проблема, и я пришел к вам за помощью.

– Излагай, – разрешил я без особой, впрочем, охоты.

Карл приложил к губам носовой платок, откашлялся и спросил:

– Полагаю, вам незнакомо имя – Луиза Гольц?

– Ваша возлюбленная? – предположил я.

– Ее дочь.

– Ее, но не ваша?

– Не моя, – подтвердил Карл Вадер. – Я по-прежнему испытываю к Эльзе нежные чувства, но они носят исключительно платонический характер.

– Ближе к делу, пожалуйста, – потребовал я.

– Ее похитили.

– Кого?

– Луизу.

Я тяжело вздохнул, предчувствуя приближение серьезных проблем, и спросил:

– Каким образом это касается меня?

– После похищения ее переправили в Акраю.

– Что ж, – пожал я плечами, – сообщи подробности, и мои люди поспрашивают насчет нее на улицах.

– Этого недостаточно! – неожиданно резко оборвал меня Карл Вадер. – Найди ее! Поставь на уши весь город, но найди!

– Вот как? – нахмурился я. – Карл, тебе не кажется, что о помощи просят несколько в иных выражениях?

– Поверь, Себастьян, найти Луизу в твоих собственных интересах. И предупреждаю…

– Предупреждаешь? Меня? – Я оскалился и поднял руки, демонстрируя перепачканные в засохшей крови манжеты. – Я только что зарезал человека, с которым вел дела добрый десяток лет. Зарезал, изуродовал лицо так, что мать родная не узнает, и оставил гнить в помойной канаве, а ты предупреждаешь меня? Уверен?

Внутри все просто клокотало от злости, но сейчас вовсе не бесы были тому причиной. Просто одно к одному подобралось, еще и персональный счет после стольких-то лет размочил! И теперь какой-то провинциал будет мне угрожать?

Зря!

– Густав Сирлин, – произнес вдруг Карл, которого моя отповедь если и не напугала, то уж точно не оставила равнодушным. – Ее отец Густав Сирлин, – повторил он, немного поколебался и добавил: – Полагаю, ему вряд ли придется по вкусу ваше бездействие.

– Бесов праздник! – выругался я, достал из буфета бутылку и дрожащей рукой наполнил стакан.

Густав Сирлин! Чернокнижник и дезертир; человек, приютивший в своей душе саму Тьму; мой старый знакомый и нынешний деловой партнер. Если он сочтет – а он непременно сочтет! – похищение дочери личным оскорблением, последствия будут просто катастрофическими. В том числе и для меня…

Бесы! Густав должен заниматься выполнением своей части сделки, а не мчаться карать похитителей девчонки, которую и в глаза-то никогда не видел!

Вадер достал из-за пазухи пухлый конверт и осторожно положил его на стол.

– Здесь вся информация, – сообщил он. – Мы с матерью Луизы остановились в «Бодучей корове», это…

– Я знаю, где это.

Карл кивнул и, прихрамывая, вышел в прихожую.

– Провожать не надо, – заявил он, открывая входную дверь.

Да я и не собирался. Вместо этого откинул с окна плотную штору и бездумно уставился в начинавшую сереть темень ночи. Пил бренди и гладил обхвативший левое запястье серебряный браслет.

Все плохо, все очень плохо.

Но бывало и хуже. А значит – прорвусь.

Ничего другого все равно не оставалось.

Если только сдохнуть, но этот пункт в моих планах на ближайшие полвека точно не значился…

Часть четвертая

Зеркальный лабиринт

Месяц Святой Юлианы Затворницы

Год 989-й от Великого Собора

1

Беда не приходит одна.

Банальность? Банальность.

Да только так обычно оно и случается. Стоит лишь дать слабину, и одно неминуемо цепляется за другое, другое за третье – и оглянуться не успеешь, как погребет под собой настоящий обвал мелких неприятностей, серьезных проблем и глобальных потрясений.

Черная полоса.

И попробуй тогда доберись до белой! Будто в водоворот затягивает и на самое дно тянет. Чтоб уж наверняка не выплыл.

Простите, Святые, за грех уныния, просто сил уже никаких не осталось!

Сначала покровительства тайной службы лишился, потом доверие ордена Изгоняющих потерял, а теперь и с деловыми партнерами трения начались!

Ну а как им не начаться, если Шарль Фаре позволил зарезать себя какой-то малолетней шлюхе? Большинство договоренностей на этого развратника завязано было!

Леопольд так и не объявился, Луиза Гольц тоже как в воду канула. Отец Вильям волком при каждой встрече смотрит, а Карл Вадер и вовсе весь город с ног на голову перевернуть требует, будто я нарочно саботирую расследование и не понимаю, сколь важно отыскать дочь Густава Сирлина, прежде чем тот решит заняться ее поисками самолично!

Одно к одному, одно к одному!

Новый бес в душе, убийство Попрошайки, браслет этот клятый!

И предчувствия все больше недобрые. Никогда особой сентиментальностью не отличался, но последние дни нет-нет да и всплывут в памяти былые подельники.

Ухмыляется Леон, хмурится Ричард Йорк, собачатся Гуго и Валентин, по обыкновению своему уткнулся в книгу Марк Бонифаций Тарнье.

Все они давно мертвы, разве что экзорцист сгинул без вести, но так и кажется, что подойдет сейчас кто-нибудь из них со спины, да и спросит: «А не зажился ли ты на белом свете, дружище? Мы-то давно уже там…»

И что тогда отвечать, а?

Я с ненавистью глянул на серебряный браслет, охвативший левое запястье, проглотил уже готовое сорваться с губ ругательство и поднялся с колен.

Пора было ехать на кладбище.

– Себастьян, – придержал меня за руку священник, – в последнее время на вас просто лица нет.

– Дел навалилось, отче, – ответил я, – только и всего. Пройдет.