Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель - Корнев Павел Николаевич - Страница 226

3

В нору и забился. Дохромал до заброшенного дома по соседству, сгоревшего и полуобвалившегося, забрался в подвал, куда даже бродяги заглядывали лишь в холода, и развалился на холодном полу. Развалился – и моментально провалился в забытье.

Очнулся в полночь. Собственно, долетевший с улицы далекий бой часов и разбудил. Какое-то время пытался прийти в себя, потом пошевелился и замычал от боли. Пусть разогнанная по телу скверна и сделала свое дело, но ребра при каждом вздохе обжигало огнем. Лицо тоже не радовало. Переносица опухла, губы разбиты, щека прикушена изнутри. Левое ухо разбарабанило, правое – рассечено. Порезы… порезы уже даже не беспокоили. Они просто были.

Понемногу сознание окончательно прояснилось, и я задумался о произошедшем. Не с уличными ведь грабителями схлестнулся, нет – те ребята именно меня дожидались. Да и у «Старого рыцаря» шумели…

Выходит, за нападением стоит некое ведомство. Какое – не суть важно. Главное, суровые дядьки не преминут наведаться к циркачам и навести там шороху. А всем известно, как творческие личности снимают нервное напряжение. Непременно гонца в винную лавку погонят.

Где располагалась ближайшая лавка, я знал. Кого пошлют – тоже. А потому с кряхтением выбрался из подвала и, пошатываясь, заковылял по пустынным улочкам. Забрел в какой-то сквер, перевалился через край чаши давно заброшенного фонтана и принялся отмывать с одежды кровь и помои.

Немного оклемавшись, вылез из затхлой воды и, оставляя за собой мокрые следы, отправился в путь. Прокрался по спящему городу к винной лавке, и не успела еще толком обсохнуть одежда, как послышались торопливые шаги. Прибившийся к циркачам мальчишка заскочил в магазинчик, а пару минут спустя появился уже изрядно нагруженный бутылями с крепким пойлом.

Когда он проходил мимо моего убежища, я шагнул из тени и выхватил один из них.

– Эй! – взвизгнул малец, слишком напуганный, чтобы пуститься наутек.

– Не ори, – прохрипел я, выдернул пробку и приложился к горлышку. Теплое бренди хлынуло в рот, обожгло прикушенную щеку, огненной волной прокатилось по пищеводу. Заставило закашляться и едва не вышибло дух, когда судорогой свело ребра.

– Ой, дяденька, – узнал тут меня посыльный. – А все думали, вас того… заарестовали…

– Рассказывай, – оторвавшись от бутылки, потребовал я.

– Да не знаю я ничегошеньки… – добавив в голос жалостливую нотку, протянул мальчишка. – Отпустите! Ну дя-а-аденька…

– Говори, – я сунул ему монету в два реала, – или ноги сломаю.

Мальчонка немедленно спрятал деньгу, вытер сопли и начал без умолку трещать, пересказывая услышанные за вечер сплетни.

Если отбросить совсем уж невероятные вымыслы, рожденные подогретой алкоголем фантазией циркачей, выходило, что неизвестные шпики вломились в «Старого рыцаря», кого-то зарубили, кого-то захватили живьем. Ко всему прочему, в заведении вспыхнул пожар, и это дало фиглярам богатейшую почву для фантазий.

Уже после налета злые, словно бесы, громилы пронеслись по шатрам и перевернули все вверх дном, не скупясь на затрещины и тумаки. Некоторых даже заковали в кандалы, и старшине пришлось раскошелиться, чтобы выкупить арестантов обратно.

Сумел ли кто-нибудь удрать? Кто убит, а кого захватили?

Ответов на эти вопросы у мальца не было.

– Проваливай, – вытолкнул я мальчишку из подворотни, когда тот закончил рассказ. – Сболтнешь кому-нибудь про меня… Ну ты же помнишь про ноги, да?

– А бутылку? – пискнул наглец.

– А монету?

Малец разочарованно сплюнул и затопал вдаль по улице. Я плеснул бренди в ладонь и приложил руку к лицу.

А-а-ах! Порезы и ссадины обожгло огнем. Но лучше уж так, чем с воспалением мучиться.

Протерев раны, я сделал еще пару глотков жутко крепкого пойла, и меня немедленно вывернуло наизнанку. Вновь – с кровью.

Выждав, пока отпустит сведенные судорогой ребра, хлебнул еще и на этот раз сумел удержать выпивку в себе. И хоть бы чуток в голову дало! Так нет – чистая-чистая, будто из хрусталя выточили. Все осознаю, все понимаю, все помню. И от этого только хуже.

Сунув бутылку под мышку, я дворами вышел на соседнюю улочку и зашагал к одному из запасных убежищ – каморке в доходном доме, втайне от остальных снятой сразу после приезда в город. На вторую, более респектабельную квартиру, заявляться в таком виде не стоило.

Пока шел, ломал голову, кто мог стоять за нападением.

Ночная гвардия? Решившие отомстить армейские разведчики? Или преследующие какие-то свои цели ланские шпики?

Вопросы. Сплошные вопросы. И ни одного ответа.

Хотя…

Помяни беса – и он тут как тут.

Именно эта поговорка всплыла в голове, когда, свернув за угол, я нос к носу столкнулся с господином, запомнившимся по предыдущим встречам одутловатой физиономией и толстыми пальцами утопленника.

– Вас нелегко найти, Себастьян Март, – улыбнулся он и, отлипнув от стены, резко подался назад. – Но-но! Не надо глупостей, мы хотим просто поговорить.

– Просто поговорить? – оскалился я, и немедленно по подбородку заструилась кровь из лопнувшей губы. – Просто поговорить, значит?

– Именно так. Не стоило вам пренебрегать нашим гостеприимством.

– Где мои люди? – напрягся я.

– Не знаю, – пожал плечами шпик. – Но мой патрон как раз собирался обсудить с вами этот вопрос. Так мы идем?

– Беса в душу!

– Следуйте за мной.

Я пару мгновений постоял, уставившись в удаляющуюся спину провожатого – а не наброситься ли на него прямо сейчас? – потом стряхнул наваждение и зашагал следом. Не в моем положении такие игры устраивать. Сейчас только дунь – упаду.

Бесы разочарованно взвыли, попытались вырваться на волю, и пришлось еще сильнее затянуть петлю поработившей их воли.

Не рыпайтесь! Лучше не рыпайтесь даже!

– Как вы меня нашли? – спросил я, прибавив шаг.

– Все вопросы моему патрону, – ответил переваливавшийся при ходьбе с бока на бок круглолицый и больше за все время пути не произнес ни единого слова.

Шли недолго. Минут через десять шпик толкнул дверь закрытой на ночь таверны и первым шагнул через порог.

– Чувствуйте себя как дома!

Я какой-то миг поколебался, потом зашел следом. Заведение оказалось выдержано в рыбацком стиле: на стенах развешаны сети, штурвалы, гарпуны и судовые колокола, на полках пылились чучела здоровенных рыбин, непонятные склянки и завязанные замысловатыми узлами обрывки веревок.

Пока я настороженно озирался, круглолицый накинул поверх одежды замызганный фартук, встал за стойку и принялся протирать посуду. И пивная кружка с тряпкой в его толстых пальцах смотрелись столь чужеродно, что нестерпимо захотелось надавать по рукам. Сдержался, конечно.

Вместо этого направился к столу, за которым в одиночестве расположился худощавый господин представительной наружности с рубиновой серьгой в левом ухе. На драгоценный камень падали отблески от стоявшего сбоку канделябра, и он то и дело вспыхивал в полумраке багряным угольком.

– Присаживайся, – предложил франт и радушно улыбнулся, но в его темных глазах не отразилось ни тени веселья.

– Возможно, позже. – Я встал так, чтобы одновременно видеть и собеседника, и стойку. Сяду – могу и не встать больше.

– Вина?

– Со своим пришел. – Глоток бренди огнем скользнул в желудок и вновь разжег начавший было затухать пожар. – Чем обязан?

Ланский разведчик поморщился и принялся обмахиваться шляпой с пышным белым пером.

– Сразу к делу, да? – скривил он в улыбке бескровные губы. – Что ж, твое право…

– Именно. – Показное спокойствие давалось нелегко, но пока удавалось сдерживать себя. – Так и есть.

– К сегодняшнему инциденту я не имею ровным счетом никакого отношения, – предупредил франт. – И не надо на меня так смотреть.

– Так это простое совпадение, что ли? – навис я над столом.

– Совпадений не бывает, все в этой жизни взаимосвязано, – покачал головой выходец с полуночи. – До меня дошел слух, что господа из третьего стола заинтересовались твоей персоной. Вот и все. Отнесись к предупреждению как к дружеской услуге.