Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель - Корнев Павел Николаевич - Страница 217

Я выскочил следом и с безопасного расстояния начал наблюдать за окружившими циркача парнями в кирасах, морионах и мундирах сине-зеленой расцветки. Точнее даже не за вооруженными алебардами и кошкодерами бугаями, а за внешне ничем не примечательным мужичонкой, от которого на деле исходила основная опасность.

– Ну и что же тут у нас происходит? – лениво спросил чиновник. – Что вы тут устроили, а?

– Дак как же ж! Дак разве ж? – Циркач моментально успокоился и вытащил из-за пазухи свернутый несколько раз лист бумаги. – Вот же ж, написано черным по белому: разрешаем показ представления «Святой Николас изгоняет бесов». Вот же ж и отметки о согласовании! От магистрата, от канцелярии монастыря Всех Святых, от…

– Ну-ка дай. – Проверяющий выдернул потертую на сгибах бумагу, пробежался по ней взглядом и ухмыльнулся: – А зрителям вы сообщали, что это всего лишь представление? Где на афишах такое указано?

– Дак это ж такой же ж творческий замысел! – начал было старшина, но глянул в равнодушные глаза чиновника и вздохнул: – Не пройдет?

– Не-а, – мотнул тот головой.

– Простите нас на первый раз! – взмолился циркач. – Простите неразумных! Мы же ж не со зла, а исключительно по скудоумию!

Чиновник с брезгливой гримасой взвесил в руке сунутый ему кошель и сменил гнев на милость:

– Выношу на первый раз предупреждение! И зарубите на носу – теперь я с вас глаз не спущу!

И он в сопровождении гоготавших стражников отправился по своим делам. Цирковой старшина подошел ко мне и поморщился:

– Вот же ж кровопийца!

– Много дал?

– Да нет, мастер Глум, отобьется. Чего там…

Мастер Глум – это я. Сержио Глум – разорившийся антрепренер, вместе с остатками труппы примкнувший к вольной цирковой артели.

Конспирация…

Я хлопнул старого пройдоху по плечу и нырнул в шатер, где собрались участники представления. Не успевший еще избавиться от хламиды Гуго помахал мне маской, а игравший роль бесноватого артист прополоскал рот, сплюнул под ноги и поморщился:

– Все, баста! Дальше без меня! Эта ваша пена – чисто кошачья моча!

Цирковые борцы – те самые ассистенты, – весело расхохотались; я тоже улыбнулся и покачал головой:

– Не беспокойся, теперь найдем кого-нибудь другого.

– Вот и замечательно! – обрадовался парень и зло глянул на борцов: – А вы чего ржете? Чуть ребра цепью не переломали, гады!

– Зато никто фальши не заподозрил, – пожал плечами один из бугаев.

– Слышал, сколько визгу было? – усмехнулся второй.

– Гуго, ты за выступление уже рассчитался? – спросил я фокусника.

– Сейчас, сейчас, – засуетился тот. – Сейчас все будет.

– Марка не видел?

– Нет, он пока не заходил.

Я кивнул и отправился на поиски брата-экзорциста. Вечер обещал быть долгим.

Жизнь сотрудника Тайной службы можно назвать какой угодно, но только не скучной. Скучать нашему брату просто некогда. Сегодня ты здесь, а завтра уже на другом краю Святых Земель. И никогда не угадаешь, куда в следующий раз закинет судьба…

Вот так и со мной вышло. Остаток года девятьсот семьдесят пятого от Великого Собора безвылазно проторчал в Нильмаре, подбирая людей для переправки «желтой пыли» на полночь, а стоило только сбить команду, как руководство в срочном порядке выдернуло обратно в Акраю. И всю весну – Марна, Алезия, Крайданг. Марна, Алезия, Крайданг. Марна, Алезия…

А куда деваться? Норвейм всерьез обеспокоился безопасностью своей полуденной границы и начал мутить воду в этих союзных Стильгу королевствах. Еле совладали.

И вот теперь я здесь – в самом сердце Драгарна, в Лиране.

Да еще и с заданием из разряда «пойди туда, не знаю куда; отыщи то, не знаю что».

Поручение и в самом деле оказалось не из банальных. Убить – что? Убить – просто. Устранить можно любого, была бы поставлена задача. Куда сложнее, по крупинкам собирая обрывки слухов и кусочки сплетен, выявить слабое место противника и не засветиться при этом самому. Это и есть наш хлеб.

Но что делать, когда противника нет? Как отыскать уязвимость того, что официально никогда не существовало?

Когда формальное следствие окончательно зашло в тупик, наверху всполошились и потребовали в срочном порядке выяснить, кто именно использовал бесноватых для распространения заразы в Леме. А Малькольм Паре, недолго думая, поручил расследование нам.

Подумаешь, ерунда какая – проникнуть в одну из наиболее охраняемых тайн нашего закатного соседа! Тайну, о которой и слыхом не слыхивал ни один из завербованных Тайной службой вельмож.

Самоубийство чистой воды, скажете вы? Вполне может статься, что и так…

Остановившись перед шатром, я в раздражении пнул вбитый в землю колышек и беззвучно выругался. За неполный месяц расследование не продвинулось ни на шаг. Никаких догадок, никаких перспектив. Одно лишь смутное подозрение, что не принимаю в расчет какое-то чрезвычайно важное обстоятельство. Только вот никак его сформулировать не получается. Словно в темноте прямо над ухом зудит комар, а попробуешь прихлопнуть – пустота.

В отличие от Ланса, местные власти не ограничивали в правах ни экзорцистов, ни экзекуторов. Предельно жестко регламентировали деятельность, но из страны не выдворяли и частенько прибегали к их помощи. Спасением душ аристократов занимались братья ордена Изгоняющих; преступников же и прочих недостойных жизни отбросов прилюдно отправляли в Бездну палачи Пламенной длани.

А вот обывателями занимались приходские священники и монахи ордена Фредерика Копьеносца. Многих бесноватых святые отцы возвращали к нормальной жизни, но некоторые буквально растворялись в воздухе. Был человек и не стало. Куда подевался – непонятно. Кто стоит за исчезновением – тоже. Просто ночью к дому подъезжала карета, а дальше – неизвестность.

Никто ничего не помнил, не видел, не знал. И даже не слышал, ибо вопросы на эту тему категорически не приветствовались. Все в руках Святых. Пропал человек, значит, так надо.

Сомневаешься? А какое тебе дело до грешника? Уж не еретик ли ты, добрый человек? Может, стоит монахов ордена Фредерика Копьеносца кликнуть? Они дурные мысли из твоей головы быстро выбьют. Или выжгут. Раскаленным железом.

И неважно, кто ты – безродный фигляр или цельный граф. Нельзя сомневаться в воле Их.

Отдернув полог, я прошел в шатер и с тяжелым вздохом оглядел дожидавшихся меня подельников.

Откинувшаяся на спинку шаткого стула Берта тяжело дышала, сложив руки на заметно округлившемся животе. И, хоть под просторным платьем небогатой горожанки скрывалась набитая пером подушка, не знай я об этом, ни за что бы не заподозрил подвоха.

Приставленный к нам Марк Бонифаций Тарнье к столь изощренному маскараду прибегать не стал и снова вырядился в потертый костюм небогатого писаря. Времени зря он не терял и, заняв место под висевшим на крюке фонарем, читал какую-то книгу.

Валентин Дрозд пил воду. Морщился, кривился и вновь пил. Неудивительно – вчерашний его поход по кабакам завершился лишь на рассвете, а непьющий морячок бросался бы там в глаза еще почище неподкупного стражника. Претензий к усачу не было: как-никак в питейных заведениях он не развлекался, а работал. Ну – почти не развлекался.

– Марк, – обратился я к брату-экзорцисту, – заметил что-нибудь интересное?

– Нет, в этот раз ничего, – не отрываясь от книги, мотнул тот головой.

– А вы?

– Тоже пусто, – тяжело отдуваясь, произнес Валентин.

– Плохо.

Представления с изгнанием бесов устраивались вовсе не с целью как-то на этом заработать. В первую очередь нас интересовала реакция публики и возможность, не вызывая никаких подозрений, разговорить тех, кто хоть что-то видел или слышал.

Попробуй подойти с подобными расспросами к кому-нибудь на улице – и тебе не скажут ничего. Еще и стражников кликнут. А вот впечатленные представлением зрители делились друг с другом такими вещами, о которых бы и заикнуться в обычной обстановке побоялись.