Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель - Корнев Павел Николаевич - Страница 176

Тут же послышался топот, и к нам выскочил перепачканный мукой парнишка в накинутом поверх рубахи и слишком коротких штанов фартуке.

– Лука, проводи человека в комнату, – распорядился хозяин.

С кружкой в одной руке и сумкой в другой я поднялся по крутой лестнице, прошел в предупредительно открытую прислужником дверь и придирчиво оглядел небольшую комнатушку. Ну да ничего – переночевать сойдет.

– Ужин в семь, – предупредил парень и убежал.

Я задвинул расшатанный засов, отхлебнул выдаваемую за пиво кислую бурду и опустился на стоявший у распахнутого окна табурет. С некоторой долей опаски вытащил из потайного кармана куртки переданные Малькольмом Паре ветхие листочки и осторожно развернул хрупкую бумагу.

Не дело при себе всякую крамолу таскать. Мало ли какой любитель лазить по чужим карманам попадется. Придется потом… того… грех на душу брать.

Аккуратно расправив листки, я приметил оставленную почерком Паре пометку и немедленно схватился за кружку. Едва не облившись, сделал несколько судорожных глотков, вытер подбородок и растерянно перевел дух.

«Предположительно список с труда Раймонда Фуко «Овеществленная скверна», – гласила пометка. Ни больше ни меньше.

Раймонд Фуко! «Овеществленная скверна»!

Считавшееся утерянным много веков назад сочинение опального генерала ордена Пламенной длани, сожженного за ересь собственными братьями!

Вот так дела! Ну да удивляться не приходится – в войну еретики разграбили немало монастырей, вполне возможно, какому-нибудь агенту тайной службы и посчастливилось выкупить записи у безграмотных солдат. Или перерезать ради них чью-то глотку…

Поборов нерешительность, я убрал в сторону верхний, наиболее сильно обгоревший листок и принялся читать.

«Принято считать, будто душу человека при рождении наполняет исключительно Свет, а последующая греховная жизнь создает червоточины, по которым и проникает Тьма. Но тогда получается, что Святые всего лишь сохранили дарованную им духовную чистоту, и не более того. Так ли это? Нет. В каждом из нас живут Изначальный Свет и Извечная Тьма. А Святые сумели очиститься и выйти за рамки, установленные миром смертных…»

Я вытер выступившую на лице испарину, жадно хлебнул пива и поднес уголок листка к трепетавшему из-за сквозняка огоньку свечи. Желтая бумага почернела, а потом вспыхнула и за несколько ударов тяжело колотившегося сердца обратилась в прах.

Да уж, неудивительно, что Раймонда Фуко собственные братья на костер потащили. Стань его еретические воззрения общеизвестны, и у экзекуторов возникли бы весьма и весьма серьезные проблемы.

«Тьме изначально открыта дорога в душу человека, но, покуда она не набрала силу, опасаться нечего. Надо лишь помнить, что потусторонняя сила – сиречь скверна – несет в себе много больше Тьмы, нежели Света. И под ее воздействием у любого неподготовленного человека, сколь бы праведным он ни был, проявляются такие черты характера, о которых ни он, ни окружающие не могли и подозревать. Скверна растворяет все хорошее, что есть в душе, и усиливает самые мерзкие и греховные побуждения…»

Неожиданно. Весьма. Гроссмейстер ордена Пламенной длани открыто признает пагубное воздействие скверны? Пожалуй, насчет истинных причин сожжения Фуко я погорячился.

И вновь лист исчез в жадно пожравшем бумагу огне, а я повертел головой из стороны в сторону и начал читать дальше.

«Нельзя идти на поводу у экзорцистов и прочих ханжей! Лишь самые сильные молитвы могут полностью уничтожить скверну, но одновременно они сжигают и душу грешника, оставляя от человека лишь телесную оболочку, которой больше незачем существовать.

Нельзя оставлять бесноватым жизнь! Души их связаны с Бездной! И, как проткнутый чирей приводит к заражению, сочащаяся через бесноватых скверна отравляет наш мир!»

Ага, это уже ближе к официальной доктрине экзекуторов. Горите, откровения, горите…

«Цель каждого верного сына ордена – уничтожение бесноватых. Но для этого требуется научиться противостоять тлетворному воздействию скверны. Наш долг заточать ее в собственных душах, дабы не дать потустороннему и дальше отравлять обывателей. Лишь так и только так…»

В середине листа зияла обгоревшая дыра, и о смысле написанного приходилось только догадываться.

«Но помните – заточенная в душу скверна сохраняет связь с Бездной. Проявите неосторожность и станете окном в Пустоту. Лишь молитвы и праведный образ жизни защитят душу и разрушат противоестественную связь. И ни в коем случае не давайте потустороннему вырываться из вас на свободу!

Чем сильнее воздействие скверны на обывателей, чем сильнее трачены грехом их души, тем быстрей проявится тлетворное воздействие. Не позволяйте…»

Не позволяйте? Ну ясно в общем-то – не разбрасывайтесь силой направо и налево, а то окружающим не поздоровится. Держите скверну в себе… как-то так.

«Иногда, особенно при массовой одержимости, скверна может размывать границы между реальностью и потусторонним. Опасайтесь этого, ибо больше всего бесы алчут обрести материальное воплощение. И даже если нечистым не удастся совладать с праведником, остается шанс провалиться…»

Ага, помню-помню. Жнец, чтоб ему пусто было, нечто подобное в своей резиденции провернул. Ух, и натерпелись мы тогда!

А вот куда провалиться – непонятно. В Бездну? Похоже на то.

«Скверне можно придать материальное воплощение. Превратить ее в инструмент, в смертоносное оружие, способное уничтожить любого врага. Но будьте осторожны…»

Материальное воплощение? Будьте осторожны?

Вот ведь! А дальше?

А дальше – ничего. Я сжег последний лист, стряхнул пепел с подоконника на улицу и допил пиво.

Есть о чем подумать, но не более того. Жаль, бесовски жаль, что не удалось наложить лапу на полный список «Овеществленной тьмы». Неужели Малькольм Паре намеренно отобрал самые вершки?

Да неважно уже в общем-то. По крайней мере теперь понятны устремления экзекуторов. Начинают они с уничтожения бесноватых и спасения мира от скверны, а потом потустороннее потихоньку разъедает их души, и остается лишь жажда личного могущества.

Неуютная мысль. Потому как возникает вопрос: сколько продержусь я сам?

Или все же есть способы противостоять скверне, помимо праведной жизни? Ох, поговорить бы по душам с каким-нибудь братом-экзекутором. По душам – да…

Закрыв окно, я повалился на кровать и в ожидании Гуго и Берты незаметно для себя прикорнул. А проснулся уже под вечер, но вовсе не из-за того, что выспался. Нет – разбудил гомон пьяной гулянки.

Затянувший незнакомую песню нестройный хор голосов, крики, топот, дурной смех и терявшаяся во всем этом бедламе музыка.

Вот ведь хозяин сволочь! Какая, к бесам, тихая гавань? Тут больше разбойничьим вертепом попахивает!

И Гуго с Бертой, как на грех, меня до сих пор не отыскали!

Бесов праздник! Только пьяных кабацких драк для полного счастья не хватало! Но деваться некуда, придется спускаться. Мало ли чем оно в итоге обернется?

Придирчиво оглядев одежду, я оставил запыленный плащ и куртку в номере, а поверх рубахи натянул традиционную в этих краях жилетку. Без особого усердия обил с сапог засохшую грязь, обулся и убрал за голенище кошель. Немного поколебался и туда же сунул нож, специально оставив на виду потемневшую от пота деревянную рукоять. Вот теперь точно готов.

Когда спустился в обеденную залу, дым там стоял коромыслом. Чадил растопленный сыроватыми дровами камин, тянуло с кухни подгоревшей едой, раскуривали набитые табачным зельем трубки гуляки.

И вот эти самые вольготно расположившиеся за столами парни на мирных поселян не походили совершенно. Тут и без мундиров со споротыми нашивками ясно, что за публика собралась. Солдат, со службы уволенных, а то и просто дезертиров нелегкая принесла. И много их, дюжины полторы – никак не меньше.

Решив не мозолить им глаза, я уселся за свободный стол неподалеку от лестницы и стал присматриваться к ситуации. Две разносчицы с ног сбились, подносы с харчами разнося, а вот кувшинов вина за столами немного. И хоть парни ведут себя пока прилично, вид у приглядывавшего за порядком хозяина не шибко счастливый. Будто знает, что ничем хорошим эта попойка не закончится.