Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель - Корнев Павел Николаевич - Страница 174

Допрос второй

Очаг скверны

Месяц Святого Артура Странника

год 975 от Великого Собора

1

Большую часть жизни разъездной сотрудник Тайной службы проводит в дороге. Приходится, конечно, менять личины, вынюхивать, выпытывать, резать глотки, в конце концов, но в промежутках меж этими сколь увлекательными, столь и неприятными занятиями ты попросту тащишься из одной забытой Святыми дыры в другую.

И хорошо, если путешествовать удается в скрипучей почтовой карете. Зачастую выпадает месить сапогами грязь или глотать пыль, попутно проклиная ливень, студеный ветер, нещадную жару и прочие погодные катаклизмы.

Была бы дорога – а что проклинать, найдется.

Но, даже когда удается странствовать с комфортом – например, удобно развалившись на мягком сиденье в экипаже с отличными рессорами, – расслабляться не стоит. Пусть тяготы пути и отступают на второй план, от попутчика в этом случае можно ждать куда больших неприятностей, нежели от ватаги лихих людишек, вознамерившихся всего-навсего обчистить кошель или позаимствовать почти новый плащ.

Расслабляться не стоило – да. Но отказаться от бокала «Вельмского пламени» я просто-напросто не смог. Не все же дешевой бурдой в придорожных тавернах накачиваться. К тому же Малькольм Паре терпеть не мог пить в одиночестве, а портить настроение главе королевской Тайной службы Стильга с моей стороны было бы весьма неосмотрительно.

Да и букет, букет просто восхитительный! И это чудесное… как там его… А! Послевкусие! Недурственное винцо, в общем.

– Примите мои поздравления, господин Март! Ваши зимние гастроли, – это слово Малькольм Паре произнес без всякой иронии, – были по достоинству оценены на самом высоком уровне. А за операцию в Леме его светлость лично передавал свою благодарность.

– Премного польщен, – ухмыльнулся я и отпил вина.

– Перестань, Себастьян, – досадливо поморщился развалившийся напротив меня глава Тайной службы, – расположение иных людей куда важнее очередной красивой висюльки на парадный мундир. Которого, к слову сказать, у тебя нет.

Я изобразил на лице смешанное с пониманием раскаяние и вслух выражать сомнения в долгой памяти канцлера на добрые дела не стал. Можно подумать, у герцога Гастре других дел нет, кроме как помнить о рядовом сотруднике Тайной службы.

Но Малькольм мигом раскусил эту нехитрую игру и пригрозил пальцем:

– Тебе ли жаловаться?! Помнится, не так давно монарх некоего сопредельного государства даровал кое-кому в собственность имение, дающее право на наследственное дворянство. Не так ли, ваше сиятельство?

– Себастьян Март, граф Сольгрев! – расплылся я в улыбке. – Звучит! Не напомните только, какой у имения годовой доход? Сорок шелегов? Или целых пятьдесят?

– Важен сам факт.

– С этим не поспоришь. – Я осушил бокал, убрал его на подставку и спросил: – Но вы ведь не из-за этого меня в попутчики затребовали?

Ничуть не походивший в своем дорожном одеянии на влиятельного вельможу Паре тяжело вздохнул, глянул на карманные часы и подтвердил:

– Не из-за этого.

– Проблемы? Есть нечто такое, о чем мне следует знать?

– Тирош, – с непонятным выражением лица произнес Малькольм. – Ты ведь наслышан, сколь непростая сейчас ситуация в Тироше?

– Наслышан.

Узурпировавший трон дядя законной наследницы весьма неосмотрительно принял сторону еретиков, и одним из условий мирного договора стало разделение великого герцогства на части. Полуночные земли отошли Довласу, рассветные – Марне, а оставшиеся стали провинцией Стильга. Под управлением герцогини, но тем не менее – провинцией. И это обстоятельство не давало покоя как местным реваншистам, так и щедро ссужавшим им деньги недоброжелателям Короны.

– Его величество всецело поддерживает политику примирения, проводимую ее светлостью Вероникой, но зачастую этих усилий оказывается недостаточно…

– Будем содействовать?

– К сожалению, не все так просто, – вздохнул Паре. – Есть мнение, что сейчас не время раскачивать лодку. Мне настоятельно рекомендовали не предпринимать никаких мер даже по отношению к самым одиозным личностям.

– А какова позиция Ланье? – спросил я, зная, что глава надзорной коллегии обладал куда большей свободой действий и отчитывался лишь перед канцлером. – Его тоже попросили не раскачивать лодку?

– Ланье будет действовать только при наличии неоспоримых доказательств и не напрямую, а через королевский суд.

– Все так серьезно?

– Серьезней некуда, – нахмурился Малькольм. – Все вдруг стали слишком уж щепетильно относиться к правам тирошского дворянства. Только и разговоров о том, что нельзя допустить волнений. А по мне, так лучше выжечь лопнувший гнойник, чем загонять болезнь вглубь! Крамола – не чирей, если не трогать, только хуже станет.

– И кого конкретно нам придется выжечь? – вздохнул я.

– Нам – никого, – покачал головой Паре и отдернул закрывавшую оконце кареты занавеску. – В начале следующей декады состоится празднество по поводу именин ее светлости Вероники, поэтому арест любого мало-мальски известного аристократа вызовет нешуточный скандал.

– Но кое-кому на празднестве в Кланице лучше бы не появиться?

– Граф Жиль Валич потерял в сражении под Роневом обоих сыновей. Сейчас он привечает в своем имении помилованных дезертиров и, по моему глубокому убеждению, намеревается устроить в Кланице беспорядки. А мученики, положившие свою жизнь на алтарь независимости Тироша, нужны нам меньше всего.

– Если он внезапно умрет, – поморщился я, – вам наверняка начнут задавать разные неприятные вопросы.

– Переживу как-нибудь, – расплылся в загадочной улыбке Малькольм и вдруг спросил: – Ты ведь слышал, какие ужасы творятся нынче в окрестностях Рживи? Кто-то, проводя ритуал изгнания бесов, загубил уже десяток человек.