Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель - Корнев Павел Николаевич - Страница 135

И – все. А то ни вздохнуть, ни пробежаться. Что категорически неприемлемо. Появление необходимости срочно унести ноги в таких делах исключать никак нельзя.

Я натянул поверх кольчуги куртку, сунул за пояс перчатки и злорадно ухмыльнулся, глядя на одутловатую физиономию вернувшегося в комнату лучника. Его разноцветные татуировки выделялись еще четче, чем вчера, и Эдвард явно с трудом сдерживался, чтобы не расчесать припухшую и покрасневшую кожу. Хотя, с другой стороны, радоваться особо нечему: как парень на стрельбе сосредоточится – просто не представляю. Если уж у меня рука зудит сил нет как, то ему сейчас и вовсе несладко. Плюс похмелье…

– Нда-а-а… – не удалось сдержаться мне от ехидного замечания, – стрелок из тебя, конечно…

– Я никогда не промахиваюсь, – неожиданно зло огрызнулся натягивавший рубаху парень. – Ты понял? Никогда!

– Рад за тебя. Чтоб через пять минут во дворе был, – распорядился я и отправился в подвал, где и был закрыт сундук с наконечниками.

Один из ключей от толстенной двери, изнутри исписанной странными символами и выдержками из священных книг, хранился у Рауля, второй он отдал мне. Но лишь на крепость запоров и письмена экзорцистов мы полагаться не стали – внизу дежурили четыре егеря, еще пять человек караулили первый этаж. Ну и во дворе людей хватало. Плюс арбалетчики на мансарде. Да и Пьер с парнями тут не просто так остается. Нет, открытого нападения можно не опасаться. Если и начнется заварушка, налетчиков непременно успеют перехватить.

– Ключ не забыл? – первым делом уточнил у меня Рауль.

– Нет.

Я отпер «свой» замок, распахнул дверь и прошел внутрь. Граф остался дожидаться меня на входе.

Я не без колебаний распахнул сундук и поморщился, когда призрачное пламя тьмы попыталось опалить душу. Стиснув зубы, переложил три стрелы в тул, сплошь изукрашенный странными письменами, и захлопнул сколоченный из толстенных досок ящик. Потом, стараясь не помять оперение, закрыл тул специально по такому случаю изготовленной крышкой и с облегчением вытер выступивший на лбу пот – тьма билась внутри, но дотянуться до меня больше не могла. Вот и здорово.

– Взял? – на всякий случай уточнил Рауль, запирая дверь подвала.

– Взял, – кивнул я, поднялся на первый этаж и спросил у караульного: – Рох во двор не выходил?

– Не было пока, – покачал головой один из подчиненных Пьера.

– Как думаете, – обернулся я к спешившему вслед за мной графу, – если мы Высших отстреливать начнем, Довлас на нашу сторону переметнется?

– Это вряд ли, – пригладил светлые усы Рауль. – Какой им с того прок? Герцогиня свою игру ведет, она спит и видит, как бы на Тирош лапы наложить.

– А Ланс союзниками вполне может пожертвовать, чтобы передышку получить…

– Запросто. Поэтому зевать не стоит.

– Эдвард! – окликнул граф спускавшегося со второго этажа лучника. – Быстрее!

– Не кричите, пожалуйста, – поморщился тот. – И так голова раскалывается.

– Пошли давай…

Мы вышли на крыльцо, и я сунул Эдварду вытащенную из тула стрелу.

Тот повертел ее в руках и поспешил вернуть обратно:

– Жжется.

– Стрелять сможешь?

– Смогу.

– Вот и здорово, – обрадовался явно не до конца веривший в действенность нанесенных слепым экзорцистом татуировок Рауль. – Все, по каретам.

Поездка к городской стене по пустынным улицам города много времени не заняла, уже буквально минут через десять карета остановилась на небольшой площади неподалеку от громады надвратной башни. Неподалеку дожидался своего часа оставленный в резерве отряд тяжелой кавалерии, прямо у ворот в огромных чанах разогревали смолу, из подъезжавших телег выгружали связки стрел и арбалетных болтов, а на стены вереницы ополченцев волокли корзины с камнями и тяжеленные бревна.

Ругань сержантов, крики офицеров. Несколько монахов, будто распеваясь, затянули нескончаемое песнопение; рысцой пробежал звякавший доспехами отряд пехотинцев. Суета, в общем. Суета и суета сует.

– Нам куда? – вслед за Раулем выбрался я из кареты.

– Пошли, – потянул он меня за собой.

К графу незамедлительно присоединилось четверо марнийских офицеров, а потому никому из караульных и в голову не пришло воспрепятствовать нам войти в башню и по винтовой лестнице подняться на стену.

– Сюда! – пригласил нас в рондель один из сопровождающих.

Переводя сбившееся дыхание, я осторожно выглянул из-за зубца и, разглядев в темноте белые пятна уже расправленных знамен еретиков, обернулся:

– Эдвард!

– Ну?

– Как тебе позиция?

– Нормально, – безразлично пожал плечами лучник, казалось, больше занятый разглядыванием установленной неподалеку катапульты. Крепкие парни крутили ворот, рядом замер сержант, с трудом удерживающий в руках увесистый глиняный сосуд с горючей жидкостью.

– Точно?

Дугой выступающий в ров рондель позволял обстреливать даже подобравшихся вплотную к крепостной стене солдат противника, и лучше места нам было не отыскать. Но это на мой дилетантский взгляд.

– Да, – буркнул Эдвард, расчехлил лук и принялся натягивать тетиву.

Я вновь слегка перегнулся через парапет, глянул на темную воду рва и тут же попятился назад. В голове мелькнула мысль о прыжке вниз головой, и стало как-то не по себе. Нервы. Это все клятые нервы.

– Рауль, – тихонько поинтересовался я у графа, – а с чего вы вообще решили, что Высший появится именно здесь? Вот залезли мы на стену, ждем, а ну как он на другом конце города штурм возглавит? Или они с двух сторон одновременно попрут?

– Не волнуйся, – загадочно улыбнулся Луринга. – Место выбрано не просто так.

– Ну, вам видней, – пожал я плечами. – Только не верится мне, что еретики на стены полезут вот так сразу, даже ров не засыпав. Да и осадные башни собрать время надо. И катапульты наверняка не привезли…

Со стороны выстраивавшегося перед городом войска Ланса послышался вой сигнальных рожков, и занявшие позиции на крепостных стенах стрелки принялись вполголоса молиться. Находившиеся в резерве латники залязгали доспехами и оружием; невольно поддавшись всеобщей настороженности, я снял шляпу и надел прихваченный с собой шлем. Натянувший тетиву на лук Эдвард презрительно покосился в мою сторону, но ничего говорить не стал. Сам-то даже кольчугу в особняке оставил. Не от большого ума это лихачество, ну да Святые с ним.

– Не нравится мне этот ветер. – Рауль придержал едва не слетевшую с головы шляпу.

– А уж мне как не нравится! – принялся разминать кисти Эдвард Рох. – В самое лицо ведь дует!

– Неспроста это, – поежился кто-то из марнийцев.

А ветер и в самом деле будто обезумел, он все усиливался и усиливался, беспрестанно гнал на город клубы пыли и заставлял стрелков прятаться от его порывов за зубцами крепостной стены.

– Сильно мешает? – уточнил я у Эдварда.

– А сам как думаешь? – прикрыв ладонью глаза от пыли, поморщился Рох. – Еще как мешает!

– Плохо, – вздохнул я и нахмурился, когда к нам присоединились несколько настороженно озиравшихся по сторонам высоких парней, под длинными плащами которых звякали доспехи.

Присоединиться к нам их заставило вовсе не простое любопытство: убедившись, что здесь все в порядке, один из здоровяков скрылся в башне, а несколько минут спустя вернулся обратно в сопровождении важного господина, который был мне определенно знаком.

Чтоб вас всех!

– Он что здесь делает? – прошипел я на ухо Раулю.

– Я его сам пригласил, – невозмутимо ответил граф. – Зато теперь нет никаких сомнений, что Высший ударит именно по нам.

– Вся секретность псу под хвост, – горестно закатил я глаза. – Если переживем сегодняшний день, подыщите нам новое обиталище. Хорошо?

Граф ничего не ответил и поклонился темноволосому мужчине.

– Господа, все идет по плану? – поинтересовался тот.

– Разумеется, ваше величество, – улыбнулся граф. – Теперь все зависит только от еретиков.

– Будем надеяться, они не заставят нас ждать, – пошутил марнийский монарх и вдруг, склонив голову набок, уставился на меня: – Мы случайно с вами не встречались раньше?