Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель - Корнев Павел Николаевич - Страница 114

– Кто на Ронев? – не повышая голоса, поинтересовался писарь, и в тот же миг наступила тишина. Купцы разом перестали галдеть, один из них, на ходу доставая бумаги, подбежал к Карлу.

– Я, ваша милость.

– Товар проверен? – изучая подорожные документы, уточнил писарь у дежурного.

– Так точно! – бодро отрапортовал тот.

– Отведи в канцелярию. Скажи, пусть пропуск оформляют.

– Так уже оформлено все, – вытащил пройдоха из-за пазухи слегка помятый документ. – Вот!

– Чернила и перо тащи. – Карл отошел под навес и уселся на придвинутую к столу лавку. – На Сарин кто?

– Но позвольте! – с возмущенным видом зашагал к писарю толстяк в не по погоде теплом плаще. – Что это получается?! Я здесь с ночи стою, а передо мной всех кого ни попадя пропускают! Вы вначале мне пропуск оформите, а потом уже…

– Вы плохо слышите? Я сказал: подходят те, кому на Сарин, – безмятежно глянул в небо Карл.

Толстяк не понравился ему с первого взгляда. И сложением, и беспардонными манерами он напоминал бургомистра Мерна, а тот был той еще сволочью. Да и сынок его ничуть не лучше.

– Я буду жаловаться! – завопил торгаш.

– Святые в помощь.

Писарь раскрыл принесенную дежурным чернильницу, поставил отметку на пропуске в Ронев и принял документы у знакомого купца, везшего ткани на ярмарку в Сарин. Следом подошли еще трое торговцев, но толстяк не унимался, от навеса не отходил и что-то тихонько бурчал себе под нос.

– Кто на Магрев, подходите!

Дежурный сунулся было к возмущенному толстяку, но тот даже слушать его не стал, с презрением что-то процедил и отвернулся. Старый служака сплюнул и вернулся под тент.

– Тупой жирдяй! – фыркнул он, и подписывавший очередной пропуск Карл Вадер ухмыльнулся. Именно что тупой. Не хватает ума договариваться, как все нормальные люди, пусть ждет. На час-другой позже в путь отправится, глядишь, в другой раз пасть свою открывать не будет.

Очередь толстяка подошла к двум часам пополудни. Шумно отдуваясь, он выложил на стол подорожные документы и скрестил на груди полные руки.

– Огюст Грамине? – уточнил Карл. – Следуете из Акраи в Ольнас?

– Так и есть, – буркнул купец.

– Товар досмотрен? – обмакнув перо в чернила, уточнил писарь. Тратить время на толстяка ему уже расхотелось.

– Никак нет! – радостно заявил дежурный.

– Как так? – бросил перо обратно в чернильницу Карл. – Это еще почему?

– Говорит, там фарфор дорогущий из Пахарты, – подмигнул старый служака. – Как бы мы, вскрывая упаковку, не повредили чего…

– Так и есть, – важно подтвердил толстяк. – Это очень-очень дорогой заказ нашего постоянного партнера. Если вскрыть упаковку, мы просто не довезем фарфор по таким дорогам!

– А я тут при чем? – фыркнул Карл и отправил дежурного в караулку: – Беги, парней позови.

– Упаковку нарушать нельзя, – продолжил гнуть свою линию толстяк, потом тяжело вздохнул и предложил: – В подтверждение своих слов я могу компенсировать ваше беспокойство…

– Беги-беги, чего встал? – одернул писарь замершего при этих словах на месте дежурного. Брать деньги у странного толстяка не хотелось. Как-то это все дурно попахивало. – Ничего с вашим фарфором, господин Грамине, не случится. После досмотра спокойно поедете дальше.

– Я хотел по-хорошему, – оскалился вдруг оглядевшийся по сторонам купец. – Но ты, мальчишка, намеков не понимаешь. Немедленно оформляй пропуск или пожалеешь!

– Что?! – От изумления даже привстал со скамьи парень. Чисто машинально он взял сунутый ему Огюстом листок и скрипнул зубами от досады.

Протянутый толстяком документ оказался охранной грамотой, подписанной лично начальником армейской контрразведки графом Нармильи. «Огюсту Грамине, уроженцу Стильга. Не чинить препятствий, не досматривать груз, оказать содействие…»

– Выписывай пропуск, щенок, – без приглашения уселся на лавку купец, спутавший задумчивость писаря с испугом. – И кто тебя только на службу взял?! Я такому коровьи лепешки собирать бы не доверил!

– Закрыли бы вы рот, господин Грамине, – совершенно спокойно попросил Карл. – А то плетей огребете.

– Что?! – в голос заорал толстяк. – Да как ты смеешь, ублюдок?!

– Вы плохо слышите? – глянул на подошедших караульных писарь.

– Ты пожалеешь! Немедленно позовите представителя контрразведки!

– Боюсь, это невозможно, – вновь начал разглядывать грамоту Карл. На подделку она не походила, да и датирована была прошлым месяцем. Как раз обоз успел до Акраи добраться и обратно обернуться.

– Тогда коменданта! – попытался подняться с лавки Грамине, но вставшие позади дюжие парни усадили его обратно.

– И это тоже.

– У тебя что, уши дерьмом забиты? Ты меня не слышишь? Или человеческую речь понимать разучился?! Если немедленно не оформишь пропуск, я позабочусь, чтобы тебя на рудниках сгноили!

– Не надо так волноваться, – с трудом сохраняя спокойствие, ответил писарь. Оформить пропуск? Для начала толстой сволочи придется землю жрать. Будь они наедине, Карл еще мог бы пойти на попятную, но только не теперь. – Сейчас отправим запрос, не подделана ли грамота…

– Ждать, пока придет ответ из Магрева? – взвыл толстяк.

– Из Ронева ответа будет достаточно, – составляя запрос в контрразведку, пояснил писарь.

– Ты совсем с ума сошел?! – завопил Огюст. – Мальчишка, ты хоть понимаешь, какие будут последствия? Да тебя прилюдно высекут!

– В камеру его. – Карлу захотелось со всего маху шибануть чернильницей по жирной физиономии, и удержать себя в руках ему удалось с величайшим трудом.

– Стоит ли, господин Вадер? – указал на грамоту дежурный.

– Отправь с курьером, – сунул ему запрос в контрразведку писарь и повторил: – А господина Грамине в камеру. В камеру, я сказал!

– Да ты!.. – заорал было толстяк, но тут один из караульных ткнул ему под ребра кулаком, и Огюст моментально умолк.

Карл тяжело вздохнул и отправился обедать. Что он будет делать, когда придет ответ по грамоте, парень пока не решил. Как не решил, стоило ли заваривать эту кашу вообще. Но слово не воробей – раз уж взял карты в руки, придется сыграть партию до конца.

Главное, чтобы не вернулся комендант.

Но комендант вернулся. Более того, именно он и привез известие о том, что охранная грамота является подлинной. И ладно бы просто привез, так нет – господин Мааваль был бесовски зол. То ли ему пришлось по такому случаю покинуть застолье, то ли контрразведчики хвост накрутили, но от криков начальника у Карла моментально зазвенело в ушах.

– Где он? Где этот торгаш? – наконец выдохся комендант, предварительно помянув родственников писаря вплоть до согрешившей с ослом прабабки.

– В камере, господин Мааваль, – чувствуя, как у него начинают гореть щеки, ответил Карл.

– Немедленно сюда его!

Писарь опрометью бросился к казематам и, заметив спешившего ему навстречу Шарля Мааре, замахал руками:

– Выпускай толстяка, выпускай!

– А что такое? – удивился тот.

– Комендант приехал.

– И?

– Грамота настоящей оказалась.

– Вот так дела! – удивился Шарль. – А ты посмотри, что мы у него в подкладе плаща нашли…

– Вы его обыскали, что ли? – обомлел парень.

– А как иначе? – удивился тюремщик. – А если б он удавился или вены вскрыл в камере?

– Ой, е-е-е…

– Да ты смотри, – сунул Шарль писарю какие-то листы. – Интересный человек этот Грамине. У него охранные документы от надзорной коллегии Стильга, тайной жандармерии Довласа и… ни за что не угадаешь…

– Ну? – насторожился парень.

– Посла Ланса в Довласе!

– Да ну?

– А ты сам глянь! Стильгскую грамоту проверить я курьера уже отправил. А с этими что делать – ума не приложу.

– Вот ведь! – задумался Карл. Выходит, ему не показалось: от господина Грамине и в самом деле чем-то нехорошим попахивало. Но ведь грамота настоящей оказалась… – Веди жирдяя к коменданту, я с ним поговорю…