Лось (СИ) - Федорочев Алексей - Страница 64

Вопреки месту Лиза хихикнула.

— И потом, откуда все знали, что Макс недолюбливал иксов? Потому что он не стеснялся говорить им это в лицо! И морды не стеснялся бить! Ты можешь представить, что такой человек мог заняться отравлением?

— Тебе морду бить чревато.

— О! Ты просто плохо знаешь Макса! Если бы он захотел, то его бы мои умения не остановили!

— И как вы заподозрили Рыбакова?

— Знаешь, сейчас трудно сказать, когда мы с твоим мужем вышли на него. Что-то он раскопал, что-то я… Просто мы с Алексеем Игоревичем как-то сошлись и вывалили друг другу все. Ты, например, знала о конкурсе Мехтель?

— Кто ж о нем не знает!

— Да? Значит это моя амнезия, но о конкурсе я узнал как раз от Рыбакова. Он тогда очень нелестно о нем отозвался. А я потом выяснил, что ничего такого страшного нет, наоборот, хороший шанс для бедной талантливой молодежи вырваться наверх. И как раз Мишка, хоть и закончил школу с медалью, их олимпиаду не прошел.

— Состава преступления пока не вижу.

— Так я и говорю: тут звоночек, там флажочек… У Рыбакова бабушка из Мехтель, так называемая выбраковка, когда не подходящим по дару предлагают отправиться в свободное плавание. В общем, как я понял, у семьи его денег не было, и, окончив школу, он кинулся в клан. Под бабку ему денег дали, но видимо, очень поизгалялись, танком пройдясь по самолюбию. Контракт не заключили, но какие-то обязательства навесили. А он посчитал себя самым умным и после института к ним не вернулся. Это все твой Алексей раскопал, жаль, только, что поздно, вообще-то эти факты он должен был еще на момент устройства Мишки к Воронину отследить. Клан — не шарашкина контора, стрясать долги умеют и ничего не забывают. Где-то через год Мишку прижали. Ему бы к Ван-Димычу прийти поплакаться, но он же самый умный! Занял не у тех, с Мехтель расплатился, но попал в кабалу похлеще. Знаешь, меня все время удивляло, что у него всегда денег нет, его прямо трясло от наших с Максом доходов! Я, если честно, списывал на простую зависть, потому что и его зарплата вообще-то немаленькой была, нам всем после перевода в Муромцево жалованье подняли, а тратить он ничего толком не тратил, даже подружку постоянную не заводил. Как назло у нас Максом дела в гору пошли — его повысили, меня тоже. А Мишкины кредиторы к нему даже в Муромцево подобрались, он в полном отчаянии был. С повышением он пролетел, особистку зацепил, так и тут обломался, Маздеева не слишком любовника подарками баловала. Случайно узнал, что я из Шелеховых, я как-то ему проговорился, так он аж Забелиной донос накатал, рассчитывая на премию! Как же! Такого шпиона изобличил! Только Забелина в курсе с самого начала была, так что и тут не прошло!

— Так ты менталист?

— Да какой менталист?! Лиза! Все, что я могу, это внушать доверие при близком контакте. Кому-то хватит, а человек с волей посильнее просто проигнорирует! Мишка сдуру поверил, повелся, но на самом деле никакого воздействия на него не было. Как ты себе представляешь, чтобы я его за ручку при разговоре держал?

Лиза кивнула, но постаралась незаметно отодвинуться, заставив меня грустно усмехнуться.

— Так он из-за денег?

— Угу. Те люди, у которых он одолжился, пообещали за устранение Воронина скостить долг. Знаешь, что самое смешное?! Даже не весь, а только половину! Понятно, что с их стороны это тоже заказ, заказчика сейчас СБ выясняет, но он согласился. И разыграл Макса втемную: спровоцировал скандал, подсунул Максу в карман ириски, рассчитывая, что он передаст их Воронину. Но Макс, его надо знать, где-то он внимательный, а где-то дуб дубом. Работая с шефом несколько лет, он даже не обратил внимание, что тот периодически эти ириски жрёт, вот и отдал летчицам, когда у себя в кармане нашел. Он думал, что это Юля их ему подсунула, чтобы не выбрасывать.

— Да уж…

— Вот именно, что "да уж"! Нас, если честно, когда мы все раскрутили, гонор обуял. Мне Потеевская просто приказала не вмешиваться, а по твоему мужу еще изрядно потопталась, напомнив об условном сроке. Захотелось, блин, СБ нос утереть! Дураки были. Прости, Лиза.

— Для Алексея все это важным было! — она ласково погладила перекладину креста, — Не извиняйся. Он ведь счастливым на самом деле был…

— Был…

Мы опять долго сидели молча.

— Леше звание вернули посмертно, а тебя разжаловали, обидно, наверное?

— Не разжаловали, а выперли в отставку, немножко разные вещи. Там вообще как-то все по-глупому… Еще до вашего набора вместе с Зайками у нас ошивались две девушки. В смысле, одна девушка, примерно твоя ровесница, а одна взрослая женщина. У меня с молодой, не знаю даже как назвать… Короче, мы друг другу нравились, но она была моей подчиненной, и роман у нас не получился.

— А как же Зайки? — удивилась Лиза.

— С Зайками я уже потом сошелся, и ты видела, чем мне нарушение принципов аукнулось.

— Да, перед Ворониным они тебя сильно оклеветали.

— Воронин мне не может простить смерть твоего мужа. Если бы ни это, слова Заек остались бы просто словами.

— Ты не прав. Иван Дмитриевич оттает, но тебя уже не будет.

— Зайки в своем праве! — твердо возразил я, — Я перед ними виноват.

— В чем же?! — зло спросила Угорина, показывая себя моим другом.

— В том, что не смог оттолкнуть вовремя. Ладно, мы сейчас не о них. Как раз со Светой у меня силы воли хватило, пока меня перед ней не подставили. Там не очень красивая история случилась, в которой я вроде бы не виноват, но в ее глазах упал ниже плинтуса. Я думал, что все давно забыто, но Светик оказалась злопамятной. А поскольку веса у ней почти столько же, сколько у СБ, меня предпочли слить ей в угоду. Отсюда весь фарс с трибуналом за якобы неподчинение прямым приказам.

— Откуда ты знаешь?

— Так мир не без добрых людей, довели, — Я сам удивился, что Маздеева откликнулась на мое письмо, приехав на трибунал, и хоть ее даже не вызывали свидетелем, кое-что ей удалось мне рассказать, — На самом деле к лучшему. Если бы ни суд, я бы сам не смог уйти, и так бы и продолжал тянуть лямку, варясь в этом гадюшнике. Знаешь, у СБ талант! Всего за полтора года они отличный коллектив превратили в непонятно что: Мишка скурвился, Макс уходит, твоего мужа убили, Воронин уже не тот, да и все ребята изменились, ни для кого последний месяц бесследно не прошел!

— Я вообще-то рассчитывала застать тебя, вернувшись. Алеша хотел, чтобы ты нашему ребенку крестным стал.

— Оставь мне адрес своей бабули, ты же у нее рожать собираешься? Я отпишусь, как устроюсь. И приеду, когда придет время.

— Ловлю на слове.

— Здесь меня пока терпят. Прямо на выход не просят, но уже поторапливают. Пока Макс заканчивает свои дела, я его жду, но после выезда меня обратно уже не пустят. Прошли времена, когда во мне нуждались.

— Алексей тебе кое-что оставил, — сказала Лиза, зарываясь в сумку, — Он все забывал отдать, пока… — на свет появился тугой сверток, — Мы полки освобождали, я хотела выкинуть, а он сказал, что тебе нужно передать. Я не смотрела. Держи.

Заглянув в конверт, обнаружил пожелтевшие письма. Агеев? Точно!

— Это бумаги по другому делу. Спасибо.

Вроде бы недолго мы с Лизой сидели, а вернулся я в общагу только вечером, уже застав вернувшегося из КБ друга. Это меня не стали держать, практически в один день выпнув на волю, а он старательно заполнял обходные, уже замаявшись собирать подписи.

— Тут тебе что-то принесли. Хотели дождаться, но я сам не знал, когда ты придешь.

— Мне? Что? — кто и что мог мне послать?

— Я не смотрел! — раздраженно ответил Макс, указав на две запечатанные коробки с черным конвертом поверху.

Прежде, чем приступить к разборке, открыл послание.

"Выписка из завещания. Михаилу Анатольевичу Лосяцкому, моему доброму другу и "почетному сыну", две синих коробки с пожеланием: "Найди!"

Сунулся в конец письма — Светлана Владимировна умерла неделю назад. А я и не знал. Второй привет от покойника за сегодняшний день.