Лось (СИ) - Федорочев Алексей - Страница 56

Переговоры с "Чайкой-раз" изрядно разбавились матом с обеих сторон. Первым делом нам посоветовали включить автопилот, но, разобравшись в рычажках и кнопках панели управления, мы отчитались наверх, что он и так включен — Аля напоследок постаралась. После выяснения нового обстоятельства, пропал смысл в сохранении ее положения, и мы вдвоем выволокли мертвое тело из кресла первого пилота.

В эфире на смену первой "Чайке" пришла "Чайка-два". Ее пилотесса судорожно попыталась прочесть Юрьеву курс всей летной школы за десять минут, но не преуспела — выскочила из зоны действия связи. И пусть в её отрывочных матерных объяснениях я понял чуть больше Квадрата — кое-какие из прозвучавших терминов оказались мне знакомы, — для посадки самолета новых знаний явно не хватало. Я хоть сейчас расскажу, где и какой кабель проходит в современном мне сверхзвуковом истребителе, на что стоит обратить внимание при предполетной подготовке, но, ебать-колотить, летал я только пассажиром!

Юрка ругался с вернувшейся "Чайкой-раз", в салоне слышался треск взламываемых контейнеров и перекрикивания Заек, распаковывающих девятки, а я, с сомнением глядя на едва живую женщину, кастанул на нее третий "бодрячок". Марина зашевелилась в кресле

— Что? — почти осмысленно глянула она на меня.

— Экипаж отравлен, надо сажать самолет.

— Мммннннне? — с адекватностью я, похоже, погорячился, потому что состояние штурмана было сродни опьянению. Но даже так она соображала в пилотировании больше нас всех вместе взятых. Расположившись с моей помощью в кресле капитана, лейтенант Бодрова начала переговоры с "Чайками", освободив Юру от бессмысленного действия.

— Иди, влезай в девятку! — приказал я ему, услышав характерные щелчки из салона — Зайки уже вовсю готовились к эвакуации.

— А ты?

— Я пока здесь проконтролирую!

За что уважаю Квадрата — он ценил и свое время, и время других, не размениваясь на нелепые возражения и споры. Коротко глянув на взявшую управление самолетом в свои руки лейтенанта, он кивнул и вышел из кабины.

— Б-будем с-садиться п-при п-первой жже в-возможжности…, - едва ворочая языком, произнесла Марина, обращаясь ко мне, — С-сделай шш шт-нбудь, — с усилиями прошептала она, почти вырубаясь в кресле.

— Эй-эй! Не спать! — я выдал уже четвертое по счету воздействие, обрекая штурмана Бодрову на долгую многомесячную реабилитацию, а может быть даже на пожизненную инвалидность.

— Х-хорош-шо, — встрепенулась она, более надежно ухватившись за штурвал, — Дорога И-7. Ржев-Москва. Пять минут лета.

Четвертый "бодрячок" пошел впрок — Марина зашевелилась почти без пауз.

— Посадка будет жесткой! Сядьте и пристегните ремни!

Это она зря. Не мне — так остальным точно! Ни одно кресло и ни один ремень не рассчитывались на почти двухцентнеровую фигуру.

— Лось! — крикнула Инна, появляясь в кабине, — Мы твой экз распаковали! — и швырнула меня в салон.

Попробуй она проделать то же самое без девятки — хрен бы у нее что получилось, будь я сам в творении Воронина — тоже. Но экз давал ей неоспоримое преимущество, сводившее на нет все мои умения — я пробкой вылетел в стальные объятия Тушки, пасом отправившей меня к моей родной девяточке. Краем глаза отметил, как Юрка в это время деловито выламывает люк запасного выхода.

Решив, что проще подчиниться, чем спорить, моментально втиснулся в скелет доспеха, активируя его в рабочий режим.

— П-пристегнуть р-ремни! — снова донесся по громкой связи голос Марины.

— Бегу и падаю, — пробормотал я, защелкивая последние крепежи и снова бросаясь в кабину.

Бодрова щелкала тумблерами панели управления, неуверенно ведя "Мишку" на посадку к узкой ленте автомобильной трассы. Попадавшиеся в поле зрения машины шустро порскали на обочину, а кто и в кювет при виде садящегося транспортника. И вдруг штурман качнулась и замерла, заваливая штурвал влево. Рывком выровнял самолет, схватив штурвал поверх рук Марины, одновременно запуская через них пятый "бодрячок"! "Последний шанс"! Наш "Мишка" резко вильнул обратно и коснулся выпущенными колесами шасси асфальта, продолжая нестись по трассе. Закрылки, тормоз, что там еще?!. Рявкнул ей в ухо, но безжизненное тело не отозвалось. Шестой "бодрячок"! Не снизившая скорость машина продолжила мчаться по пустому на наше счастье участку шоссе. Который дальше резко заворачивал!!!

— Уёбываем!!! — заорал я, рыбкой прыгая в салон и радуясь предусмотрительности Квадрата, вскрывшего аварийный выход, — Прыгаем!!!

Включить в прыжке кудымовский реверс, послуживший заменой тормозу, слава богу, догадались все. И все-равно Юрка в падении то ли вывихнул, то ли сломал ногу — после сбора нас всех вокруг мужественно терпевшего боль Квадрата, только всеобщими усилиями мы вытащили его отекшую конечность из брони. Инна, как наименее пострадавшая, решительно содрала с меня рубашку, предварительно оторвав ей окровавленные излохмаченные рукава. Под девятку кроме особого кроя белья (швы находились не на привычных местах) ничего не полагалось — обычная одежда за полчаса натирала тело до кровавых мозолей, и если обтягивающие черные лосины и мягкие "кедотапочки" могли сойти за странное туристическое снаряжение, то верхний тоненький топ — уже нет, а остаться одетым сообразил только я. В более-менее приличном виде Зайка сбегала до дороги, где уже образовался затор — побросавшие авто водители и водительницы с высоты обрыва смотрели на разгоревшегося "Мишку", по разговорам кто-то даже сначала пытался спуститься на помощь, но отступился перед пожаром и теперь чесал головы. Вернулась она с выпрошенной у дальнобоя аптечкой, но толку с бинтов и зеленки? Мне-то царапины намазали — мой экз по-прежнему зиял незабронированными участками, которым сильно досталось при внеплановом пролете сквозь мешанину веток, но в целом я отделался даже легче Тушки, выдававшей все признаки сотрясения мозга — ее прыжок закончился встречей с деревом.

— Какие наши действия? — отозвав меня в сторонку, спросила Инна.

Покосившись на лежащего в компании Тушки Юрку, на полтонны суперсекретной техники, выдал:

— Самим нам не выбраться. Ждем спасательную команду. Не увидеть падение "Мишки" "Чайки" не могли, а значит, кого-то вскоре пришлют.

— Хорошо бы поскорее — есть охота…

Ей хотелось только есть — а мне уже жрать. Шесть "бодрячков", пусть и не на себя, кружили голову и сводили брюхо, сейчас я был согласен и на свежую крысу. Пошарившись по карманам, нащупал только горсть фантиков с чудом уцелевшей ириской, которую мигом попыталась присвоить Зайка:

— О! Конфетка!

Не успев сжать ладонь, чтобы предотвратить похищение, я сильным ударом выбил сладость из Инниной руки.

— Ты чего?!

— Перед полетом девчонки жрали эту гадость.

— О-о! — протянула моя подруга, найдя конфету в кустах и вернув мне, — Думаешь, отравлено?

— А черт его знает! — признался я, пряча улику обратно в карман, — Разберутся. Но ты давай и сама, и до Тушки доведи, что лучше пока есть только проверенное.

— Так это наши же ребята угощали?..

— Не факт. У Макса аллергия на мед, у Мишки болели зубы, Сашок просто сладкое не любит. Так что кто кого угощал еще неизвестно. Но лучше пока поостеречься.

Поднятые на прочесывание местности военные добрались до нас сильно затемно. С попить проблем не возникло — рядом в логу бил ключик, с помощью подручных средств нам даже лежачего Квадрата напоить удалось, но к встрече с поисковой группой мы уже дружно обгрызали молодую листву с веток, споря о достоинствах яблоневой древесины перед кленовой — как обычно, у четырех разных людей оказались разные предпочтения. Кроме голода нас донимали комары, слетевшиеся со всего леса на едва прикрытых идиотов — им-то никто не объяснил, что здесь застряла надежда всего человечества!